Справная Жизнь. Без нужды и болезней
Шрифт:
Тем же вечером я попала в «святая святых» калитвинского дома — рабочий кабинет знахарки. Более всего он напомнил мне кабинет средневекового китайского ученого: такая же простота и строгость обстановки, ничего лишнего, отвлекающего от ученых занятий. Идеально ровные стены и высокий потолок выбелены голубоватой известью. У окна стоит широкий письменный стол, по обоим углам от него — этажерки, одна с тетрадями, другая с журналами медицинской тематики (многие на иностранных языках). В правом углу икона святого Пантелеимона, в православной традиции — целителя-чудотворца. Стены заняты под стеллажи с книгами, возле входа стоят два массивных дубовых сундука, окованных белой чеканной жестью. У камелька печки-голландки притулился круглый журнальный столик и небольшое плетеное креслице. В этот уютный уголок я и уселась изучать содержимое одного из сундуков, где, завернутые в холст и переложенные от порчи табачным листом, хранятся старинные рукописные травники и лечебники. Первой в руки попалась тетрадка в твердом переплете цвета малахита. На внутренней стороне обложки надпись: «Святцы хворобные, писаны Оксиньей Михайловой Калитвиной от батюшки Николая священника Свято-Троицкой церкви». Тетрадь исписана ровным, крупным, легко читаемым почерком; глаз быстро свыкся с обилием «ятей». Горьковатый запах желтых страниц, извивы молитвенного слова заворожили меня, увели в мир прошлого — мудрый и гармоничный, мир твердых основ и согласного с законами природы осмысленного бытия.
Кажется, в чудной тетрадке можно найти рецепт от всего на свете. Но, конечно же, в первую очередь я списала средства от тех болячек, которыми мучаюсь сама.
Вот рецепт от мигрени (во время приступов этой болезни мне, например, не помогают самые сильные обезболивающие). Со страниц старинной тетради бабушка Оксинья советует:
«Аще какая молодка гемикранией страдает, то ей следует повязывать голову платком овечьей шерсти, на который перед этим трижды наговорить:
Шли три святителя на Иорданскую гору. Господь Святой Христос спускается по шелковому столбу и идет до больного (имярек). Три святителя несут с собой воду, веник и рушник. Пришли и стали рабу Божью (имярек) пытать. Раба Божия болезнь рассказала, и начали они ее водою умывати, веником хлестати, рушником вытирати и всю болезнь выгоняти. Из мозга, из костей, из руды-кровей. Хай ее болезнь от нее выходит, идет на каменную гору и там корень пускает. Аминь»
От другой же хвори — если рука «разовьется» (спазмы руки, которые бывают обычно у людей, вынужденных много писать) — в зеленой тетрадке есть особая молитва. Ее читают в церкви или дома перед образом Божией Матери Троеручницы:
Пресвятая и Преблагословенная Дево Богородице Марие! Припадаем и поклоняемся Ти пред святою иконою Твоею, воспоминая преславное чудо Твое исцелением усеченныя десницы преподобнаго Иоанна Дамаскина от иконы сея явленное, его же знамение доныне видимо есть на ней во образе третия руки, к изображению Твоему приложенныя. Молимся Ти и просим Тя, Всеблагую и Всещедрую рода нашего Заступницу: услыши нас, молящих Ти ся, и, якоже блаженнаго Иоанна, в скорби и болезни к Тебе возопившаго, услышала еси, так и нас не призри, скорбящих и болезнующих ранами страстей многоразличных и к Тебе от души сокрушенныя и смиренныя усердно прибегающих. Ты зриши, Госпоже Всемилостивая, немощи наша, озлобление наше, нужду, потребу нашу в Твоей помощи и заступлении, яко отвсюду врагами окружени есмы и несть помогающаго, ниже заступающаго, аще не Ты умилосердишися о нас, Владычице. Ей, молим Ти ся, вонми гласу болезненному нашему и помози нам святоотеческую православную веру до конца дней наших непорочно сохранити, во всех заповедех Господних неуклонно ходити, покаяние истинное о гресех наших всегда Богу приносити и сподобитися мирныя христианския кончины и добраго ответа на Страшнем Суде Сына Твоего и Бога нашего, Егоже умоли за нас Матернею молитвою Твоею, да не осудит нас по беззаконием нашим, но да помилует нас по велицей и неизреченной милости Своей. О Всеблагая! Услыши нас и не лиши нас помощи Твоея державныя, да, Тобою спасение получивше, воспоем и прославим Тя на земли живых и рождшагося от Тебе Искупителя нашего Господа Иисуса Христа, Емуже подобает слава и держава, честь и поклонение, купно со Отцем и Святым Духом всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Благодаря заботам Домны Федоровны за эти три дня, что живу у нее, я полностью окрепла и чувствую себя превосходно. На курган я сходила вчера, но копать ничего не стала — знахарка строго-настрого запретила мне делать это. Отчет по кургану почти готов, осталось только найти способ переправить его в Институт: возможно, я задержусь здесь еще. Тем более что овладение практическими знаниями началось только сегодня — утренним ритуалом, который я про себя окрестила «Чудо-родник». Его лечебный эффект достигается посредством температурного водного массажа активных точек стопы. Уходит усталость, снимаются стрессовые и нервозные состояния, нормализуются функции опорно-двигательного аппарата, кровеносной системы и внутренних органов. С помощью мысленной концентрации на молитве очищается и структурируется сознание, происходит сброс негативных эмоций.
Порядок выполнения:
На дно ванны постелить грубую циновку или массажный коврик. Душ с холодной водой расположить таким образом, чтобы струя воды была направлена с востока на запад или с юга на север. Встать по течению воды и совершать ходьбу взад-вперед, читая при этом «Отче наш». Упражнение заканчивается по сорокакратном прочтении молитвы словами «Ибо твое есть царствие и сила и слава, Отца, Сына и Святого Духа. Аминь».
Для стимуляции физической активности упражнение выполнять сразу после пробуждения на рассвете, в целях успокоения — на закате, за два часа до сна.
Вовсю стараюсь втянуться в ритм хуторской жизни, протекающей, по словам знахарки, согласно Спасу. Она говорит, что без этого мне не освоить знания, составляющие Казачий Спас. Приглядываясь к обитателям хутора, их образу жизни, их занятиям, я отдыхаю душой: время здесь как будто остановилось в золотом веке казачества, когда всему было свое время и место…
Тому назад не более века все побережье Дона было густо заселено. Прибрежные сады щедро плодоносили, в окрестных полях тяжелела пшеница, зрела кукуруза. В станицах, хуторах, на городских майданах кипела торговля, богатели ремесла; в донских «столицах» — Новочеркасске, Ростове и Таганроге — гремели парады, процветали искусства, благоденствовала пресса, читаемая грамотным населением всех сословий. Берега Дона и Донца, Маныча и Калитвы, Хопра и Цимлы пестрели рыболовными снастями и рыбачьими лодками; здесь же коптилась и вялилась рыба. По шляху целыми днями скрипели чумацкие обозы, неспешно брели караванцы в дорожных костюмах, ведя под уздцы ишаков и верблюдов, навьюченных самым разным товаром. Интенсивное, упорядоченное и размеренное движение жизни начиналось с восходом солнца, а к вечеру замирало.
Минул век, и Дон опустел: молодежь разъехалась в крупные города, где легче найти и пару, и заработок. Городская мелкая суета быстро затягивает, комфорт расслабляет, день и ночь теряют свои границы: вставать и ложиться вместе с солнышком горожанину не надо, да и какое оно, солнце в городе, много ли вы его там видели?
А на калитвинском хуторе жизнь течет, как и столетия назад, ровно, спокойно и целенаправленно. За неделю в гостях у Домны Федоровны я успела втянуться в ритмичное течение хуторской жизни (надо сказать, жизнь на хуторе сильно отличается и от городского, и от станичного быта — уж очень необычные люди живут здесь). Утро начинается с молитвы: никакое дело не должно быть не благословленным. До обеда, если у знахарки нет срочных пациентов, мы вместе хлопочем по хозяйству, а после обеда приходят к Домне Федоровне люди со своими всевозможными недугами и проблемами. Обычно их немного: в ближайших окрестностях живут люди здоровые и благополучные ("у хорошего врача больные не болеют"); а издалека ворожея болящих не принимает, говорит, Спас ей на то силу не дал.
Вот и сегодня за весь день на хуторе только и было гостей, что мужчина, вывихнувший плечо на станичной стройке, да семейная пара привезла испуганного ребеночка лет пяти. Вчера мальчик увидал, как мать упала с лестницы, долго не вставала, думали — убилась. Набежали родственники, женщину подняли; у нее дело обошлось парой синяков, а ребятенок весь вечер и всю ночь захлебывался в отчаянном крике. К утру охрип, распух, выплакал все слезы, но продолжал вздрагивать, сипеть и сопливиться.
Ребеночка Домна Федоровна успокоила быстро: растопила воск в оловянной кружечке, усадила мальчика на порог, пошептала молитву, вылила воск в ковшик с водой… ребенок перестал всхлипывать, успокоился и тут же уснул. Воск из воды знахарка вынула и показала: вылилось, будто женщина лежит на земле, раскинув руки.
С вывихом же лекарке пришлось повозиться: травма недельной давности, сустав успел зарасти и закрепиться в нездоровом положении. Чтобы вправить его на место, Домна Федоровна растопила в летней кухне грубку [4] налила в цинковое корытце воды, набросала в него можжевеловых колючек, поставила на огонь и долго парила плечо мужчины, склонившегося над кипятком в неудобной позе. Потом мяла, щипала, гладила, и — вправила сустав одним быстрым и точным движением.
4
Грубка, или груба — на Дону — небольшая глиняная печь, поставленная на улице или в летней кухне.
Денег с посетителей знахарка не берет: не по-божески. Христос, говорит она, исцелял и мзды не брал, вот и нам не след. Можно взять гостинец — кринку сметаны или четверть подсолнечного масла, но никак не деньги и даже не вещи. Хозяйство крепкое и без того: у мужа пасека, у сына кузница. Женщина дом держит, а мужчина содержит — главное правило казачьего домоустройства. Всего детей у Калитвиных четверо. Младший живет на хуторе, два старших сына служат — один в Ростове, другой в Махачкале, оба подполковники. Дочь замужем в Краснодаре. Семеро внуков гостят на хуторе все лето, но не бездельничают, а учатся — старшие толкутся то у деда на пасеке, то у дядьки в кузне, младшие пасут «скотину» — кур и гусей да помогают бабушке собирать травки. Когда я неосторожно заметила — лето, мол, детишкам побегать хочется, поиграть, — Домна Федоровна отчитала меня: детям, как и взрослым, без дела шляться не надлежит, а что до игры — так они же и учатся, играючи. И действительно, мальчишкам как будто интереснее пропадать на пасеке да в кузне, чем болтаться день-деньской по степи со станичными ребятами. Впрочем, в особой строгости их никто не держит: внуки бегают и на речку купаться, и на болото раков ловить, и находят время поиграть в айданчики [5] на дворе.
5
Айданчики — игра наподобие городков, вместо деревяшек в ней используются айданы — бараньи косточки.
Вечера тоже проходят в занятиях, только другого рода. Домна Федоровна ведет строгий учет пациентов и всех записывает в толстую тетрадь журнального формата. Кто, откуда, что случилось, и какое лечение было проведено — строгий учет пациентов не блажь, а систематизация врачебного опыта, с глубоким анализом и последующими выводами, чтобы от раза к разу диагностировать точнее, лечить быстрее и эффективнее. Где-то в одной из тетрадок описан и мой случай…
Вскоре после заката все семейство ложится спать: ночь для любых дел — время не благословленное. Только я сижу над дневниками до полуночи: как и бабушка Оксинья, стараюсь все записать и разложить по полочкам.