Чтение онлайн

Тире как отражение жестких пауз:

В. В. Маяковский использует тире для передачи отрывистой, разорванной речи: «Буржуазия возвела в поэтический культ — мелкую сентиментальную любовишку — гармоничный пейзаж — портрет благороднейших представителей класса. Соответствующе и слова её — нежны — вежливы — благородны».

О роли тире у М. И. Цветаевой для смыслового выделения последнего слова строки, для создания особой ритмомелодии стиха также пишет Н. С. Валгина в названной выше статье и приводит такой пример:

Пример чеканного слога М. Цветаевой, отраженного на письме при помощи тире:

Некоторые авторы выделяют вставные предложения одновременно скобками и тире (в разной последовательности): Я очень виноват перед вами обоими, особенно перед тобой, Марианна, в том, что причиняю вам такое горе — (я знаю, Марианна, ты будешь горевать) — и доставил вам столько беспокойства (Т.); Нужно было по сбитым, источенным ступенькам ( — молодая крапивка росла из каменных трещин — ) спуститься в полуподвал (Леон.).

Можно было бы привести и другие примеры индивидуально-авторского использования знака тире в произведениях художественной литературы (например, А. Н. Толстой ставит подряд три тире), использования, способствующего выявлению творческой манеры писателя. Ср., например, пунктуацию для показа отрывистой речи: Поставив руки на бёдра, Ричард наклонялся вправо, влево, приговаривая: «К — вопросу — о — некоторых — данных — наблюдений — гроз — Тульской области — во второй половине девятнадцатого века» (Гран.).

Во всяком случае, уместно напомнить совет А. П. Чехова одному писателю: «…поменьше употребляйте курсивов и тире, — это манерно».

Встречаются и другие случаи авторской пунктуации: полный или частичный отказ от знаков препинания как сатирический прием, или отражение особенностей пунктуации иностранного языка в переводных текстах, или, наоборот, перегрузка текста знаками препинания: Есть идея! Падай мне в ноги, так и быть, помилую! Я! Беру! Тебя! Зачисляю! К! Себе! В! Группу! Вот! (Гран.); Я скучаю. Без. Тебя. Моя. Дорогая. (Это мой новый стиль — мне нравится рубить фразы, это модно и в духе времени.) (Ю. С.) [32] .

Закончить данный раздел можно было бы словами: «Следует твердо знать, что и автор художественного произведения, как бы ни своеобразна была его тематика, как бы индивидуален ни был его языковой стиль, как бы оригинальна ни была его художественная манера, не может сколько-нибудь далеко отойти от принятой в данной письменности пунктуационной системы» [33] .

Но, чтобы из этих слов не сделать неправильный вывод об отрицательном отношении к авторской пунктуации, добавим два высказывания видного исследователя в области русского правописания В. И. Чернышева.

Первое: «При некотором внимании к рукописному тексту И. С. Тургенева становятся очевидными своеобразные достоинства его пунктуации и является понятным стремление автора выйти из прочных, но невыразительных рамок ее обычного употребления и приспособить знаки препинания к более точному выражению мысли и более естественному делению речи. Особенно удачно выработалась у Тургенева система употребления многоточий. Он употребляет в рукописи „Стихотворений в прозе“ три вида многоточия: 1) две рядом стоящие точки (..), 2) три точки (...) и 3) четыре точки (....). Это употребление многоточий является, так сказать, параллелью к употребляемым нами для разных степеней раздельности речи знакам: запятая, точка с запятой и точка» [34] . (Можно было бы попутно указать, что у Ф. И. Тютчева число точек в многоточии доходит до пятнадцати.) Второе: «…у Г. И. Успенского была „своя“ пунктуация, не синтаксическая, которая у нас принята, а интонационная, показывающая членение речи в ее живом произношении. Писатель имел дело в процессе изложения не с мертвыми графическими знаками: он как бы слышал, он производил и изображал живую речь с ее естественными паузами» [35] .

Различные трудности возникают при пунктуационном оформлении текстов разговорной речи. В некоторых случаях представляется возможным находить какие-то соотношения между конструкциями разговорной речи и конструкциями речи книжной (кодифицированного литературного языка), проводить аналогию между теми и другими; иногда такое сопоставление невозможно и приходится искать особые критерии для решения вопроса о знаках препинания в текстах разговорной речи.

Чаще всего пишущие опираются на интонацию. Например, в предложениях с существительными в роли главных членов, между которыми при чтении делается пауза, можно поставить тире: У меня шторы — немецкий шёлк; У Игоря была чашка — тонкий фарфор; Твоё платье — шёлк или шерсть?. [36] Ср. два ряда предложений:

1) с интонационным выделением постпозитивного именительного падежа в функции качественного определителя другого существительного, что можно показать постановкой тире: Он купил шкаф — карельская береза; Они продают новый гарнитур — красное дерево; Дай мне польские витамины — коробочка серенькая;

2) без интонационного выделения постпозитивного именительного, обозначающего иной признак — часть предмета, количество, размер и т. п.: Вот твой сырок половинка; У нас есть шпроты коробка; Вот нитки катушка; Там есть сыр остатки; У вас есть чай заварка?

Необычность предложений второй группы (отсутствие синтаксической связи между соседними существительными) объясняется тем, что мы невольно подходим к ним с меркой норм книжно-письменной речи, упуская из виду, что перед нами две различные системы национального языка.

Однако опора на интонацию не может считаться решающим критерием. Во-первых, как известно, между интонацией и пунктуацией нет полного соответствия (возможна пауза, но нет знака препинания; есть знак, но нет паузы). Во-вторых, сама интонация — понятие относительное: в аналогичных построениях интонационное членение то наличествует, то отсутствует. Ср. две конструкции с именительным падежом пояснения (ситуация — у кассы магазина): Четыре тысячи, первый отдел. — Двадцать две тысячи первый отдел.