Чтение онлайн

— Но почему нельзя воспользоваться магией пустоты, порталом? — не сдавался Крас, цепляясь за соломинку. — Ведь это же так удобно: шаг — и ты на месте.

— Потому что ниже двадцать седьмого уровня, на территориях, которые находятся под протекторатом кобольдов, пространственная магия работает… — Лиро запнулся, подыскивая подходящее слово, — с жуткими, просто катастрофическими перебоями! — взорвался он, не выдержав. — Исключением являются только стационарные, капитальные порталы, созданные нашими лучшими магами. Но тогда нам пришлось бы прыгать, как блохам, с уровня на уровень, проходить через сотню досмотров и тратить на это несколько суток, а то и недель!

Принц театрально, с пафосом взмахнул руками, изображая отчаяние и безысходность:

— На черве же быстро, удобно, надёжно и, — его тонкие, бледные губы растянулись в довольной, самодовольной ухмылке, — незабываемо! Выбор, я считаю, очевиден. Даже для такого упрямца, как ты.

Крас, хоть и не был до конца убеждён желчными, раздражёнными доводами принца (внутренний голос продолжал настойчиво твердить: «что-то здесь не так», «не доверяй этому павлину», «сваливай, пока не поздно»), решил не спорить с королевской особой. Себе дороже, себе во вред. Оглядевшись вокруг повнимательнее, он заметил десятки, если не сотни, кобольдов, спокойно, даже буднично ожидающих своего «рейса». Вот деловые, серьёзные купцы с огромными, доверху набитыми тюками. Вот семьи с маленькими, шаловливыми детьми, которые беззаботно бегают и пищат, играя в догонялки. Даже парочка пожилых, уважаемых особ в богатых, расшитых золотом одеждах, с тростями и амулетами. Все они выглядели абсолютно расслабленными, без малейших признаков страха или беспокойства.

«Ну если даже старики и дети, — попытался успокоить себя Крас, чувствуя, как ледяная тревога понемногу, нехотя отступает, — пользуются этим сомнительным транспортом, то, наверное, не всё так страшно, как мне кажется».

Но на всякий случай, для очистки совести, решил уточнить ещё один, мучивший его вопрос:

— А этот третий способ… ну, тот самый, о котором ты даже говорить не хочешь… Можно о нём подробнее? Просто из чистого, академического любопытства. Чтобы знать, что мне не грозит в ближайшее время.

Лиро недовольно, капризно сморщил свой маленький нос, привычка, видимо, семейная, но, видя, что до отправки осталось ещё несколько минут, снизошёл до короткого, пренебрежительного объяснения:

— Существует старая, почти забытая легенда о подземной, огненной реке Миаску. Неужели не слышал? — он удовлетворённо, самодовольно отметил искреннее, неподдельное непонимание на лице Краса. — Это, если верить преданиям, естественный, природный охладитель ядра. Она берёт своё начало где-то в верхних слоях коры, проходит через всю планету, достигает раскалённого, ядра, охлаждает его, превращается в пар, поднимается наверх и там, в холодных пещерах, снова конденсируется в воду. Вечный, бесконечный круговорот воды в природе, только в масштабах всей планеты.

Крас заинтересованно приподнял правую бровь и спросил:

— И что, никто ни разу не пробовал этим оригинальным, экстремальным путём добраться до заветной цели? Сплав по лавовой реке, звучит заманчиво.

— Во-первых, — раздражённо, как нерадивому ученику, ответил Лиро, — в этом нет абсолютно никакого практического смысла, даже для безработного искателя приключений. Ядро, если ты не знал, это просто туристическая, проходная достопримечательность. Глазеть интересно, но бессмысленно. Его охраняют бессмертные, древние стражи, которых невозможно подкупить, обмануть или убить. Так что украсть там, поверь мне, решительно нечего.

Принц вдруг ехидно, по-змеиному ухмыльнулся, сверкнув глазами:

— А во-вторых, ты хоть примерно представляешь себе те чудовищные, адские условия, которые царят в тех километрах туннелей? Ближе к ядру случаются паровые, термические удары — внезапные, мощные выбросы кипящего, раскалённого пара температурой под тысячу градусов. Даже не пар, а плазма. — Принц насмешливо, с ног до головы, осмотрел Краса, словно прикидывая, сколько тот весит в килограммах мяса. — Или ты, случайно, не поделишься своим грандиозным, безумным планом? Может, ты собрался попытать удачу, покорить эту дикую стихию?

В этот самый момент (к счастью для Краса, который не знал, что ответить на эту колкость) раздался оглушительный, протяжный, похожий на рёв раненого мамонта, гудок. Их червь был готов к отправке, и кобольды начали активно рассаживаться по местам, заканчивая последние приготовления.

Крас громко, пренебрежительно фыркнул и демонстративно скрестил руки на груди, изображая полное, абсолютное безразличие:

— Я что, по-твоему, похож на самоубийцу? — спросил он с вызовом. — На черве ехать, конечно, страшно, даже очень страшно, но ты сейчас предлагаешь мне нырять в пещеру с кипящим, тысячеградусным паром? Это уже не героизм, а клиническая, патологическая идиотия. Просто, понимаешь, любопытно стало — будет что внукам рассказать, если я когда-нибудь, к великому счастью, вернусь домой целым и невредимым.

Пока они препирались, пререкались и обменивались колкостями, толпа потихоньку рассосалась, и они незаметно, сами того не замечая, подошли к стартовой площадке. Снаружи это был неприметный, даже убогий вход в пещеру — маленькая, чёрная дыра в скале, ничем не выделяющаяся на фоне других. Но внутри, за порогом, открылся совершенно неожиданный, поразительный вид: просторный, высокий, хорошо освещённый зал с десятками рядов сидений, удивительно, до боли напоминающий земной кинотеатр или зал ожидания на старом, советском вокзале. Только вместо белого, раздражающего экрана — огромная, искусно вырезанная, фреска с изображением древних героев, покрытая светящимся мхом и переливающаяся всеми цветами радуги.

«Только экрана не хватает для полного счастья», — отметил про себя Крас, с любопытством осматривая необычное, непривычное помещение. Сиденья здесь варьировались от самых простых, грубых, деревянных лавок (для черни, видимо) до настоящих, роскошных диванов с мягкой, бархатной обивкой и резными подлокотниками для знати. Лиро, разумеется, не раздумывая ни секунды, выбрал самые удобные, самые комфортабельные места в первом, «бизнес» ряду, с видом на закрытую металлическую перегородку.

Едва они успели устроиться и пристегнуться, кто-то явно подумал о технике безопасности, как раздался ещё один, ещё более громкий, ещё более пронзительный гудок. Металлическая перегородка с глухим, тяжёлым, обречённым стуком опустилась, намертво отсекая выход назад, в безопасный мир. Крас невольно вцепился в мягкие, податливые подлокотники дивана так сильно, что побелели костяшки пальцев, когда всё вокруг: пол, стены, потолок, вдруг содрогнулось в мелкой, нервной дрожи. Но панический, животный страх быстро, неожиданно сменился удивлением, почти восторгом. Они уже плавно, почти невесомо двигались!

Ощущения от путешествия были странными, непривычными, сбивающими с толку: нечто среднее между поездом дальнего следования и современным, реактивным самолётом. Монотонный, убаюкивающий гул, доносившийся откуда-то снизу, навязчиво напоминал столичное метро в час пик. А периодические, внезапные «провалы» в пустоту, когда на секунду казалось, будто ты падаешь в бесконечную, тёмную, холодную бездну, — обычные, ненавистные всем воздушные ямы при сильной, свирепой турбулентности.

«Чёрт, да это же как американские горки, только в десять раз круче и без права на ошибку», — подумал Крас, чувствуя, как сладкий, пьянящий адреналин быстрой, горячей волной разливается по всему телу, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание — перехватывать.

Воспользовавшись моментом относительного затишья (червь шёл ровно, без тряски и подпрыгиваний), Лиро решил удовлетворить, наконец, своё жгучее любопытство и задать накопившиеся за время совместного, нелёгкого путешествия вопросы. Он повернулся к Красу, устроился поудобнее на своём мягком, бархатном диване и, не скрывая интереса, спросил:

— Эй, Нагх, а что ты вообще можешь рассказать о себе? О своём прошлом, о своих планах, о своих тайнах? Как ты вообще, интересно, попал в наши края, к старому Гирохе? Я вроде как краем уха слышал, что сначала ты работал на этого противного, вечно пьяного бармена Марика. Да и на том злополучном, скверном приёме, ты, помнится, стоял, как верный пёс, именно возле него.