Чтение онлайн

— Выпустите меня, — согласные терялись по дороге, и наружу прорывались только гласные:

— Вы — у–й — е–ня! О — а–у — та, вы — у–и — е–ня! Это было похоже на вой раненой кошки.

У одной из дверей крик зазвучал громче. Здесь! Я толкнул дверь. Женщина закричала уже членораздельно:

— Выпустите меня! Кто там?

Мэвис!

Сердце мое покатилось в пятки, потом прыгнуло вверх, перехватило горло… Ребенок обжегся, но не может отойти от огня подальше. «Да ну вас к черту, Мэвис». Но сколько ни бормочи, а я уже побежал в комнату, где на полу все еще валялся Меллиотс, я забрал связку его ключей, я заметался, по очереди вставляя их в замочную скважину, пока не нашелся тот, что открыл дверь.

Мэвис отступила назад, посмотрела на меня и, всхлипнув, бросилась ко мне на шею. Я обнял ее.

— Арчер! Вы пришли!

— Да, на некоторое время мне пришлось здесь задержаться.

— Арчер! Вы здесь!

Она оторвалась от меня, прошла в глубину комнаты, безжизненно опустилась на койку. Это была в точности такая же конура, какую совсем недавно занимал и я, — с решеткой на окне и мягкообитыми стенами, не пропускающими звуков. Ангелы милосердия одинаково хорошо позаботились о своих пациентах.

— Что за клиентура у Меллиотса?

Бледная, почти обезумевшая от всего, что с ней произошло, Мэвис, конечно, не ответила. Она качала головой вперед — назад, вперед — назад, и ее глаза тоже раскачивались вперед и назад. Я подошел к ней совсем близко.

— Я никогда не была здесь раньше, — и вдруг тем же тихим и жалким голосом:

— Я хочу убить его.

Я заметил, что верхняя ее губа была разбита, остались следы засохшей крови.

— Слишком уж много убийств. Соберитесь — ка с силами, Мэвис. Теперь вы уж точно отправитесь в Мексику.

Она подалась вперед, так и не встав с койки. Голова уперлась мне в бедро, волосы упали на лицо — волна или два широких крыла. Из этого укрытия донесся шепот:

— Если вы поедете со мной, Арчер.

Вот так: мы с Мэвис Килборн вернулись на то же место, с которого началось все на молу. Катер. Яхта. Килборн и Меллиотс. Склеп с «гидротерапией». Актеры и сцены из моего — навеянного морфием — сна. Я вспомнил обугленные черты лица Пэта Ривиса. Я отодвинулся от Мэвис Килборн.

— Я поеду с вами до аэропорта. И куплю вам билет.

— Я боюсь ехать одна, — эти слова были произнесены шепотом, но глаза из — под тонкой вуали волос сверкнули.

Я же сказал, что боюсь ехать вместе с ней. Внезапно она поднялась с койки, выпрямилась, топнула ногой.

— Что такое, Арчер? У вас есть девушка?

Она была никудышной актрисой, но я смутился.

— Хотелось бы мне, чтоб так оно и было.

Она встала напротив меня, подбоченясь, сверкая глазами, разметав волосы, она заявила, что я, видимо, страдаю импотенцией (эту свою мысль она оформила в более энергичных выражениях).

— Мужчины изуродовали ваши представления о них еще со школы, не правда ли? Но, по — моему, сейчас не место и не время обсуждать данную тему. Ровно через две минуты я отсюда ухожу. Если хотите, можете идти со мной. До аэропорта.

— «До аэропорта», — передразнила она. — Я — то думала, что понравилась вам, неизвестный поклонник.

— Вы мне… нравитесь. Очень, Мэвис! Но у меня две веские причины, чтобы… проводить вас только до аэропорта. Первая — что произошло с Ривисом. Вторая — дело Слокумов, его я должен завершить. Обязательно! — Мне казалось, что вы работаете для меня?

— Прежде всего — для себя!

— Все равно, разве я не лучшая часть этого дела?

Я сказал, как мог мягко:

— Целое всегда больше, чем часть, Мэвис.

Где — то хлопнула дверь и послышался отчетливый нарастающий шум шагов. Кто — то шел по коридору тяжелой и быстрой походкой.

Услышав эти звуки, Мэвис застыла в позе нимфы на урне.

Я достал пистолет и выглянул в коридор, перед тем проверив обойму.

Она была полна, и патрон находился в патроннике.

Постепенно замедляясь, шаги приблизились к открытой двери нашей комнаты.

Пальцы Мэвис стукнули по моему плечу.

— Кто это?

— Тише.

Тяжелые шаги замерли, поспешили обратно. Ну уж нет! Я выскочил в коридор. Килборн поспешно подходил к занавешенному выходу.

Я крикнул: «Стой!» — и выстрелил в стену рядом с входом. Пуля пробила в штукатурке шестидюймовую дыру и остановила Килборна.

Он медленно повернулся, обе руки поднялись, как под действием гидравлического пресса. На нем был темный свежий костюм, в лацкане которого торчала огненно — красная гвоздика. Лицо его было под цвет гвоздики.

— Меллиотс был прав, — сказал он. — Я ошибся. Не следовало оставлять вас в живых.

— Вы совершили слишком много ошибок. Сотни людей все еще живы…

Мы вошли все в ту же комнату — конуру. Килборн — первым.

Я протянул револьвер Меллиотса стоявшей за моей спиной женщине.

— Вы умеете с ним управляться?

— Да.

— Держите мужа под прицелом.

— Да.

Я побежал к входу, спрятался за занавесью. На порог коридора влетел мужчина, из носа которого воздух вырывался, как дым из фабричной трубы. Когда шофер Килборна через дверной проем проскочил в коридор, я подставил ему подножку. Он тяжело шлепнулся на руки и на колени, и рукояткой пистолета я угомонил его.

Эхом вернулся ко мне этот удар — гулким револьверным выстрелом.

Мэвис встретила меня в дверях конуры.

— Я должна была это сделать, Арчер, — быстро заговорила она. — Муж пытался отнять у меня револьвер. Он убил бы нас обоих.

— Но Мэвис…

— Да, да, он собирался убить меня! — из горла Мэвис рвался истерический крик, похожий на крик попугая.

Килборн лежал на полу, подпирая одним своим могучим плечом койку. Состоящий из мяса и мускулов могильный холмик, дорого одетый по случаю смерти и с единственным цветком, который он сам себе купил. В глазной впадине распускалась вторая, другая красная гвоздика, потемнее. Револьвер Меллиотса лежал на коленях убитого.

— Вы отвезете меня в аэропорт? — спросила Мэвис.

— Не сейчас. — Я ощутил, как что — то тяжелое легло мне на сердце. — Вы все всегда делаете не так, как надо, красавица Мэвис.

— Он мертв?

— Все умирают.

— Я рада. Но заберите меня отсюда. Он ужасен.

— Вы должны были подумать об этом минуту назад.

— Не ругайте меня, ради Бога. Заберите меня отсюда.

Я посмотрел на нее и подумал об Экепалко. Чудесная вода, в которой водится рыба, высокие морские утесы, длинные тихие ночи. Десять миллионов долларов и Мэвис… и все, что мне было нужно, так это ненадолго остановиться.