Чтение онлайн

Всего получалось почти 650 километров. Не такое великое расстояние, если учитывать то обстоятельство, что ехать мне предстояло без остановок, без пробок, без светофоров и без гаишников. Тут бы порадоваться, но что-то не очень получается.

Быстро сразу решил не гнать. Максимум километров 120 в час по открытому шоссе. Спешить особо не куда, а на неожиданное препятствие совсем не хотелось налететь. Надо было ехать так, чтобы в случае чего всегда можно было заблаговременно заметить опасность и успеть оттормозиться. К тому же асфальт год от года не становится лучше. Дорога же неразведанная.

Так и ехал, не особо налегая на педаль газа. Через четыре часа решил остановиться, чтобы отдохнуть, размяться и перекусить.

Остановился прямо перед дорожным указателем, где было обозначено, что до Орла осталось пятнадцать километров, а до Курска 167.

Пока предавался консервированному чревоугодию, слушал пулеметную трескотню кузнечиков и прочих редких насекомых вегетарианцев. Птиц нет, никто их популяцию не уменьшает, вот и растрещались в траве. Для них жизнь продолжается. Пусть и короткая, по сравнению с человеческой, но полноценная. Даже завидно стало.

За философскими размышлениями обед незаметно подошел к концу. Справив нехитрые надобности, поехал дальше.

Орел объехал по окружной, а через неполных два часа въезжал в пустой Курск.

Вроде привык к пустым городам, но все равно, где-то на подсознательном уровне, ожидал увидеть движение автомобилей по дорогам и пешеходов на тротуарах. Хоть что-нибудь. Готов неуклюже пошутить на эту тему, что сгодились бы даже ходячие мертвецы - не так было бы скучно существовать. Но, как я уже упомянул выше, это нелепая шутка и ничего более.

Въехал в столицу черноземья и слегка растерялся. Я и при нормальном мире не помню когда был здесь в последний раз, а тут еще эта звенящая пустота. Много новых зданий, отремонтированные фасады, незнакомые вывески. Все это дисгармонирует с мусором под колесами. На дороге валялось все: от многолетней пожухлой листвы, до неистребимых полиэтиленовых пакетов и бутылок.

Промелькнула мысль, что здесь снимают фильм про конец света, а все это бутафория. Будто привезли несколько грузовиков с песком, пылью, пустыми бутылками, прошлогодней листвой и травы, выгрузили на дорогу и аккуратно разровняли граблями по асфальту.

Посидел в задумчивости, огляделся по сторонам, сориентировался на местности и поехал в сторону дома, где жил дед.

Его дом в частном секторе не так далеко от окраины города. Прямо на холме над рекой Сейм. Очень живописное место. В детстве провел тут не одни летние каникулы.

Еще на подъезде понял, что здесь давно никого нет в живых. Слишком неухоженным выглядело все вокруг. Дед очень щепетильный был старик. Всегда следил за газоном, подстригал кусты, красил забор и дом. Он бы точно не допустил такого беспорядка вокруг.

Ничего не поделаешь. Раз приехал, надо идти на разведку. Не разворачиваться же в обратную дорогу.

Скрепя сердце, отыскал запасной ключ, который, как всегда, лежал под четвертым кирпичом, если считать слева от забора. Значит, хозяин дома. Этот ключ здесь специально лежит на тот случай, когда надо из дома под делам уехать. Индикатор отсутствия хозяина. Для знающих людей, конечно.

Отпер дверь и вошел в дом.

Нос сразу уловил запахи сырости и тлена. Пришлось заставить себя пройти дальше. Из прихожей попал в коридор, который вел на кухню, в чулан, дальнюю комнату и на лестницу, ведущую на второй этаж. Осмотр дома начал с кухни, где ожидаемо никого не обнаружил. Я знал, где любимая комната деда, но решил, что проверю все помещения. Так, на всякий случай.

В кладовке стройными рядами стояли на многочисленных полках банки с помидорами, огурцами, вареньем и компотом. Некоторые, как я помнил, стояли тут еще, когда я учился в университете. Другими словами, тут были банки, которые еще дед с бабушкой заворачивали. За два года до Конца она умерла от инсульта, а дед все также продолжал закрывать банки с соленостями.

Думаю, что он, как и я сейчас, действовал по привычке, чем по необходимости. Уже давно можно было купить любую еду в магазине, но он упорно продолжал закатывать банки. Причем в таком количестве, что ни он сам, ни мы не успевали поглощать всю продукцию.

Что ж, спасибо тебе деда за этот подарок. Сейчас я с огромным удовольствием заберу себе оставшиеся соленья.

В комнате на первом этаже тоже никого не обнаружил. Тут и смотреть особо было не на что. Обычное рабочее помещение, которое со временем превратилось в смесь кладовки и гардеробной. С одной стороны стояли ящики, пустые банки, запасы круп, макарон, крышки, инструменты; а с другой: коробки с обувью, плащи, куртки, старые зонтики, шапки, шляпы, и прочее, и прочее. Запах нафталина перебивал все остальные ароматы.

По скрипучим ступенькам я поднялся на второй этаж. Тут было всего три комнаты: одна гостиная и две спальни. В гостиную дверь была открыта нараспашку, поэтому, заглянув в нее и не обнаружив ничего интересного, толкнул дверь в первую спальню, которая частенько использовалась в качестве гостевой комнаты, когда приезжали родственники погостить.

Как я уже говорил, я знал, где найду деда. Во второй спальне, которая всегда была их с бабушкой комнатой.

Подошел к закрытой двери, и в глаза мне попал солнечный зайчик, отразившийся от никелированной дверной ручки. Почему-то в голове промелькнули схожие моменты из книжек. Например, у Стивена Кинга практически в каждом романе главный герой мучается от головной боли, жует аспирин и обращает внимание на дверные ручки.

Описанию этих несчастных приспособлений для открывания дверей отводится чуть ли не по нескольку страниц в книге. Вначале я недоумевал, неужели для повествования так необходимо описывать какая на ощупь и на вид дверная ручка? А потом понял, что так автор поступает не от большой любви к предметам интерьера, а просто таким образом удается впихнуть в произведение несколько “лишних” тысяч символов.

В умершем мире ведь как было? Не так важно, что ты за книгу написал. Главное - это коммерческий успех. Чем известнее писатель, тем охотнее покупают его произведения. Чем больше покупают, тем больше прибыли это приносит издательству, книжному магазину, посредникам и, наконец, самому автору.

Престиж, в данном случае, дело десятое. Хотя, наверное, это намного приятнее сказать в кругу друзей, что ты написал шесть книг. На деле, вся писанина уместилась бы максимум в двух томах. Но ведь шесть - это больше, чем два, верно? И денег принесет заведомо больше.

В реальной жизни товарно-денежные отношения и совесть редко уживаются вместе. Также редко удается “размазать” интересный текст на полмиллиона знаков, чтобы читатель не стал зевать и думать про себя: “Да когда же это кончится?”, “Ну когда же он, наконец, доедет из точки А в точку Б?” или “Да застрелит он его, наконец, или нет?”