Спящее искупление
Шрифт:
— Мы не потеряем ее, никто из нас. Рук, ты и я, мы сохраним ее в здравом уме. Она будет цела и невредима во всех значениях этой фразы. Ты все время говоришь о вере, я думаю, сейчас самое время ее обрести.
Похоже, моих слов было достаточно, чтобы мышцы его плеча расслабились под моей ладонью.
Сайлас выпрямился, при этом отбросив часть своей стальной внешности.
С новой решимостью он твердо заговорил.
— Ты прав. Ничто никогда не высечено на камне, и мы не можем позволить какому-то туманному пророчеству увести нас по пути паранойи.
Я ободряюще сжал его плечо, прежде чем отпустить и вернуть разговор к нашему нынешнему затруднительному положению.
— Давай просто сосредоточимся на том, чтобы вернуть ее меч и отправить этого демона салирранимума обратно в Ад.
После этого мы оба провели мозговой штурм различных стратегий по устранению имеющихся проблем, пока я готовил мясо для жарки над костром, который слегка потрескивал, разгораясь все сильнее.
Мы обсудили несколько вариантов, в том числе возможность привлечь нескольких ангелов, чтобы помочь нам прочесать округу. В количестве — сила, и нам были нужны все возможные небесные и сверхъестественные союзники.
Наблюдая, как на решетке над огнем медленно поджаривается оленина до кофейной корочки, я понял, что нам нужно быть внимательней к нашей девочке. Должен был быть способ убедиться, что она остается на правильном пути, даже если этот путь был немного нетрадиционным.
— Послушай, по крайней мере, кажется, что она немного повеселела. Понимаешь? — Сказал я, пытаясь найти светлую сторону.
Кивнув, Сай согласился.
— Если мы втроем сможем просто сосредоточиться на том, чтобы она была довольна, возможно, мы пройдем через это целыми и невредимыми.
И в этот момент воздух пронзил звук разбитого стекла. Мы резко подняли головы в сторону источника шума — из окна спальни Кинли, теперь уже без стекла, вылетел её пуфик от туалетного столика и с грохотом шмякнулся на лужайку.
Я услышал обеспокоенные слова Сая рядом со мной.
— Какого хрена?
Пока мы стояли, ошеломлённые этим внезапным переполохом, она метнула через огромную дыру в стекле пластиковый контейнер. Когда коробка ударилась о землю, по газону развратным хаосом разлетелись силиконовые члены.
Это была непристойная демонстрация игрушек различной формы и неестественных цветов. Коллекция, теперь раскинутая по траве, включала в себя мужские члены, гнущиеся щупальца и то, что казалось точной имитацией члена адского пса.
На краткий миг я не был уверен, впечатлен я или ужаснулся точности фаллоимитатора. Любой, кто когда-либо видел самца адской гончей рядом с сукой во время течки, знал бы, что у него точная форма со всеми его выпуклостями, гребнями и зазубринами.
Наконец, к моим ногам подкатилась секс-игрушка гремучей змеи, вибратор, который, должно быть, включился во время своего эпического путешествия на улицу.
Теперь из спальни доносились яростные крики Кинли и звуки разбивающихся внутри предметов.
Мы с Сайласом вышли из оцепенения недоверия и побежали к двери. Пробежав через кухню, я завернул за угол в фойе, где на мгновение замедлил шаг, когда что-то привлекло мое внимание.
Входная дверь была полуоткрыта. Меня мгновенно прошиб холодный пот, заставивший меня как можно быстрее подняться по лестнице. Я чуть не столкнул Сая с перил, протискиваясь мимо него на полпути ко второму этажу.
Мне было плевать на рычание, которое вырвалось у него, когда я проходил мимо, если бы Кинли была в беде или опасности, я бы зарубил любого, кто встал у меня на пути.
Пробежав по коридору, я ворвался в ее комнату, чуть не сорвав при этом дверь с петель. Я уставился на нее широко раскрытыми глазами, пораженный ужасающим зрелищем, открывшимся передо мной.
Ее обычно нетронутая спальня выглядела как чертова зона боевых действий. Там были разбитые лампы с перекошенными абажурами, полки, лишенные своего содержимого, разбросанные подушки, зеркала, которые уже не были целыми, и пух с ее пухового одеяла парил в воздухе, опускаясь на пол.
Среди всего этого разрушения были почерневшие лепестки, стебли и столько чертовых фотографий, что у меня закружилась голова.
Сайлас подошел ко мне, окидывая взглядом хаос, который развернулся в спальне Кинли.
— Где, черт возьми, ты прячешься, ублюдок?! — Голос Кинли раздался из ее гардеробной.
Мы оба тут же обернулись, и когда мы подошли к двери шкафа, она вышла оттуда, держа в руках рулон праздничной оберточной бумаги. Она яростно замахнулась им, и я едва успел увернуться с дороги.
Замахнувшись, она швырнула весь моток подарочной упаковки в Сая, который с легкостью отбил его.
Ее щеки раскраснелись, а очаровательные голубые глаза потемнели от ярости. Казалось, она даже не заметила, что мы стоим там, даже когда протиснулась между нами по пути к своему комоду.
Кинли начала выдвигать каждый ящик, высыпая его содержимое на пол, прежде чем с силой отбросить все это в сторону и повторить процесс.
— Он здесь! Я знаю, что он здесь! Я собираюсь найти его. Затем я сожгу его член и выкурю его, как сигарету. — После ее слов появилась кривая усмешка.
Сай попытался приблизиться, и она ткнула пальцем в его сторону, выплевывая свои слова.
— Ты прячешь его, не так ли?
Он не сделал больше ни одного движения, только покачал головой.
— Нет, Кин. Я не прячу. Просто успокойся на минутку… — Мольбы Сая о спокойствии были прерваны, когда Кинли швырнула в него книгой. Она промахнулась по меньшей мере на фут, — книга ударилась о стену позади него и с громким стуком упала на пол.
— Не лги мне! Я воскрешу каждого призрака прошлого и убью их всех снова, если это поможет найти его, — поклялась она дрожащим голосом. — Я не буду принадлежать ни ему, ни кому-либо еще. Я скорее трахну утку, чем позволю еще сгореть цветам.
Кинли подошла к своему туалетному столику, бормоча себе под нос какую-то чушь. Все, что я смог разобрать, было что-то об адском пламени и помпонах. Она схватила тюбик губной помады и начала резко рисовать странные символы на стенах красным оттенком.
Мои глаза оглядели комнату, и когда я увидел сообщение, написанное поперек изголовья кровати Кинли, у меня внутри все сжалось от ужаса.
Тыльной стороной ладони я легонько шлепнул Сая по груди.
— Сай, — пробормотал я, кивнув головой в сторону слов, написанных над кроватью.