Чтение онлайн

Были, правда, отличный дворик для прогулок с беговой дорожкой, спортзал с баскетбольной площадкой, поляна для шаффлборда, [44] карликовое поле для софтбола, и огород рядом с административным Крылом.

И как раз там, рядом с цветущим горохом и кукурузой, сидела на синем пластиковом ящике из-под молока начальник тюрьмы Дженис Коутс, ее вязаная сумочка бежевого цвета валялась на земле рядом с туфлями, она курила Пэлл-Мэлл без фильтра и наблюдала, как заезжает Клинт Норкросс.

Он махнул своим пропуском (ненужным, так как все его знали, но таков был порядок) и главные ворота открылись на его пути. Он заехал в мертвое пространство между внешними и внутренними воротами, ожидая, пока внешние ворота закроются. Когда дежурный офицер — сегодня утром это была Милли Олсон — увидела зеленый сигнал на пульте, показывающий, что внешние ворота закрыты, она открыла внутренние ворота. Клинт покатил свой Приус вдоль забора на стоянку для сотрудников, которая также была огорожена. Знак, стоящий здесь, предостерегал: ПОДДЕРЖИВАЙТЕ БЕЗОПАСНОСТЬ! ВСЕГДА ЗАКРЫВАЙТЕ МАШИНУ!

Через две минуты он уже стоял рядом с начальником тюрьмы, опираясь плечом на старый кирпич, лицо повернуто к утреннему солнцу. Что последовало дальше, было сродни игре в призыв-ответ в фундаменталистской церкви.

— Доброе утро, доктор Норкросс.

— Доброе утро, начальник Коутс.

— Готов к еще одному дню в чудесном мире пенитенциарных учреждений?

— Настоящий вопрос заключается в том, готов ли для меня чудесный мир пенитенциарных учреждений? Я-то готов. Как насчет тебя, Дженис?

Она пожала плечами и выдохнула дым.

— Тоже.

Он махнул в её сторону сигаретой.

— Я думал, ты уже ушла.

— Уже скоро. Я делаю это с удовольствием, жаль, что это происходит всего лишь раз в неделю. Иногда два.

— Все тихо?

— Сегодня утром, да. Прошлой ночью у нас была катастрофа.

— Не говори, позволь мне угадать. Энджела Фицрой.

— Нет. Китти Макдэвид.

Клинт поднял брови.

— Этого я не ожидал. Расскажи мне.

— По словам ее сокамерницы — Клаудии Стефенсон, как называют её дамы…

— Клаудиа «Сиськи-бомба», — продолжил Клинт. — Очень гордится своими имплантатами. — Клаудиа начала?

Ничего против Клаудии, но Клинт надеялся, что это так. Доктора тоже были людьми, и у них были свои любимчики, Китти Макдэвид была одной из них. Китти была в плохой форме, когда прибыла — склонность к членовредительству, перепады настроения, высокий уровень тревожности. С тех пор они прошли долгий путь. Антидепрессанты сделали свое дело а, Клинту хотелось в это верить, сеансы терапии, помогли еще больше. Как и он, Китти была продуктом системы усыновления Аппалачей. На одной из их первых консультаций она спросила его, поморщившись, понимает ли он каково это — не иметь дома или семьи.

Клинт ни секунды не колебался с ответом.

— Я не знаю, как это было для тебя, Китти, но меня это заставляло чувствовать себя животным. Как будто я всегда находился под прицелом, и на меня охотились.

Она посмотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Вы?…

— Да, и я, — сказал он. В смысле, я тоже.

В эти дни Китти почти всегда получала хорошие рапорта, и, еще лучше, она заключила сделку с прокуратурой, чтобы дать показания по делу братьев Гринеров, крупных наркоторговцев, которых шериф Дулинга Лила Норкросс арестовала этой зимой. Если Лоуэлл и Мэйнард Гринер сядут, условно-досрочное освобождение для Китти было вполне вероятным. Если она его заработает, думал Клинт, у неё все получится. Теперь она четко понимает, что, хотя ей еще и предстоит найти свое место в этом мире, ей будут продолжать оказывать поддержку — как медицинскую, так и социальную — в достижении этой цели. Он думал, что Китти достаточно сильна, чтобы просить поддержки, бороться за нее, и с каждым днем она становилась все сильнее и сильнее.

Выводы Дженис Коутс были менее оптимистичными. Это было ее видение дела: общаясь с осужденными, лучше не лелеять высоких надежд. Может быть, именно поэтому она была начальницей — хозяйкой — а он был простым психиатром в этом каменном отеле.

— Стефенсон сказала, что Макдэвид разбудила ее, — сказала Дженис. — Сначала она разговаривала во сне, потом кричала, а потом вопила. Что-то о том, как придет Черный Ангел. Или, может быть, Черная Королева. Это есть в рапорте. С паутиной в волосах и смертью на кончиках пальцев. Звучит как реплика из какого-то телешоу, не так ли? Канал Сай-фай. [45] — Начальник хмыкнула, не улыбаясь. — Уверена, тебе понравится, Клинт.

— Больше похоже на кинофильм, — сказал Клинт. — Возможно, она видела его в детстве.

Коутс подкатила глаза.

— Видела? Цитируя Ронни Рейгана, «Опять вы за свое». [46]

— Что? Ты не веришь в детские психотравмы?

— Я верю в спокойную, тихую тюрьму, вот во что я верю. Её перевели в Крыло А, в Царство Психов.

— Неполиткорректно, начальник Коутс. Предпочтительный термин Главный Психдиспансер. Её засунули в удерживающее кресло?

Хотя это иногда было необходимо, Клинт ненавидел удерживающее кресло, которое выглядело как продавленное сиденье спортивного автомобиля, переделанное в устройство для пыток.

— Нет, ей дали Желтый препарат, и это ее успокоило. Я не знаю, какой из них, да и не столь важно, но это есть в рапорте о происшествии, если ты захочешь взглянуть.

В Дулинге медицинские препараты были разбиты на три категории: красные, которые могли выдаваться исключительно медицинским персоналом; желтые, которые могли выдаваться офицерами; и зеленые, которые заключенные, не находящиеся в Крыле C или не имеющие на данный момент плохих рапортов, могли хранить в своих камерах.

— Ладно, — сказала Коутс. — На данный момент твоя девушка, Макдэвид, спит…

— Она не моя девушка…

— И это все утренние новости. — Дженис зевнула, затушила сигарету о кирпич и запихнула под ящик с молоком, как будто от этого она могла как-то исчезнуть.

— Я тебя задерживаю, Дженис?

— Не ты. Прошлым вечером я ела мексиканскую жрачку. Пришлось постоянно вставать и бегать в туалет. То, что об этом говорят — правда: если вещь, которая входит, выглядит подозрительно, то берегись того, что выходит.

— СМИ, [47] начальник.

— Ты же врач, ты сможешь с этим справиться. Ты собираешься посетить Макдэвид?

— Обязательно, прямо с утра.

— Хочешь услышать мою версию? Ладно, вот она: её растлевала некая леди, именующая себя Черной Королевой. Что ты об этом думаешь?

— Может быть, — сказал Клинт, не ведясь на провокацию.

— Может быть. — Она покачала головой. — Зачем копаться в их детстве, Клинт, если они до сих пор дети? Именно поэтому большинство из них здесь — детское поведение, в высшей степени.