Чтение онлайн

Их предводительница скорбно прикрыла глаза. Лиле следила за лицом Матери: ни одна слеза не показалась на её ресницах. Елена – гений. Величественный гений разума и немыслимой силы духа, ведь только что она потеряла шестьдесят верных последователей, и Арактура – своего мужа. Он навсегда остался лежать там, на священном источнике с простреленной грудью.

– Братья и сёстры, – возвысила голос Елена. – Вставайте. Собирайте вещи, припасы и пойдём. Мы оплачем наших погибших, когда доберёмся до Живой земли, сейчас нам нужно продержаться и дойти, чтобы их жертва не была напрасной.

Ингвар. Мир грёз

Миротворцы растянулись в колонну по двое и пошли вперёд без видимой цели и дороги. Ингвара не гнали прочь, и он тащился замыкающим, не особо понимая, куда и зачем они идут. Какие законы действовали в волшебном мире грёз, он не имел понятия; как Мать договаривалась с духами, оставалось загадкой. Впрочем, отрицать чудо, которое она сотворила на источнике, когда переместила пятнадцать человек в иное пространство, Ингвар не мог. «Значит, она избранная? Или что там?» – размышлял он.

Время в сумеречном фиолетовом мире не ощущалось, но из-за усталости в ногах Ингвар подозревал, что идут они уже не первый час. Голодно бурчало в желудке. Наконец, кому-то из братьев пришло в голову спросить у Матери:

– Елена, далеко ли ещё?

Мать остановилась и подождала, пока все подтянутся поближе:

– В мире грёз расстояние не имеет значения, как и цель пути. Суть в самой дороге, мы дойдём сразу, когда будем готовы.

У Ингвара заболела голова от её слов. «Дорога без цели, цель в дороге. Дорога в дороге в царстве абсурда», – перевёл он для себя.

Впрочем, Ингвар начал привыкать к миру тумана и странных белых существ. Здесь присутствовало постоянное движение, при этом всё сохранялось в некотором равновесном спокойствии. Ни резких звуков, ни пыли, ни обжигающего солнца. Сектанты называли это место – мир грёз, и из кратких фраз, которыми перебрасывались миротворцы, Ингвар понял, что здесь живут только духи.

– Смотрите: лодка! – вскрикнул кто-то.

Похоже, они пришли. Пустынный берег спускался к воде, границы которой терялись в сизой бороде угрюмого тумана. У причала их ожидало судно, по форме напоминавшее лебедя. Места в нём оказалось ровно для пятнадцати человек. Вёсел не было, только длинный шест, прислонённый к борту.

Едва они погрузились, один из братьев встал на корме и с силой оттолкнул судно от берега, заставляя его скользить по водной глади.

Миротворцы почти не разговаривали и лишь иногда перешёптывались, похоже, преисполнившись благоговением от своей великой миссии. Выглядели сектанты как стая разновозрастных фанатиков: четыре девушки и десять мужчин. Ингвар отстранённо рассматривал соседей. Рядом с ним сидел карлик, с потерянным видом взиравший на воду, сбоку – парень лет тридцати, крутивший в руках розовый зонтик, а спереди – юноша в странной широкополой шляпе, по полям расшитой бубенчиками, которые звенели от ветра.

Воздух был непривычно свежий и сырой – проведёшь рукой в тумане, и на ней останутся капли росы. Но не пахло ни солью, ни морским бризом, потому Ингвар решил, что вода вокруг пресная. Впрочем, зачерпнуть её во флягу и попробовать он пока не решался, подозревая, что вода может быть отравленной.

***

Ингвар проснулся от удара. Не успев очнуться, схватился за нож, но оказалось, лодка всего лишь столкнулась с огромным листом кувшинки, качавшемся на воде. Листьев было много, и братьям вновь пришлось взяться за шест, чтобы помочь лодке скользить между ними.

По ощущениям Ингвара, так прошло несколько дней: озеро не заканчивалось, как и фиолетовые кувшинки в нём. На листьях восседали, словно королевны на царских ложах, белые лягушки и пели по-весеннему беззаботные трели. Лягушки оказались несъедобными. Едва он попытался распотрошить одну из них, как она лопнула и рассыпалась искристыми пузырями, растворяясь в воздухе. Этот мир был иллюзорным и состоял из одних обманов.

Припасы подъедали осторожно, не зная, на сколько их придётся растянуть, потому есть хотелось постоянно. Уже через пару дней путешествия миротворцы прекратили хранить торжественное молчание, и на лодке то вспыхивали, то затихали разговоры. К тому времени у Ингвара появилось много вопросов, и он, наконец, решившись озвучить их, перешёл на нос судна. Сел рядом с сёстрами. Девушка из рода людей тут же отвернулась. В ней он узнал девчонку, с которой боролся на источнике; кажется, Ингвар ранил её, но сейчас сектантка выглядела здоровой.

– Я ведь подстрелил её и пальцы чуть не отрезал, – обратился Ингвар к Матери.

Елена улыбнулась и кивнула:

– Свет исцелил Лиле. Да и нас всех. Очистил лёгкие от пыли, а тела от болезней. Разве ты не заметил?

Ингвар прикусил щёку изнутри. Он и вправду чувствовал себя лучше, несмотря на постоянный голод. Кровавый, влажный кашель не мучил его впервые за последние месяцы.

– А что это был за свет?

– Это сила Древнего духа и его помощников. Эти существа живут здесь и именуют себя душами, рождёнными и не рождёнными, а мы зовём их эспириты.

Ингвар оторвался от лица Матери, обвёл взглядом окружающих, но никого не беспокоили его вопросы: Лиле сидела, отвернувшись в сторону, две побелевшие сёстры-овейн дремали, облокотившись на борт, сама Елена выглядела умиротворённой и не показывала раздражения от его невежества. Тогда Ингвар решил, что может продолжить нарушать её покой.

– Откуда ты узнала, как их призвать? Как открыла путь в этот мир?

– Мы совершили старинный обряд, и по направлению, что указал ритуальный дым на звёздном небе, вычислили, куда нужно прийти. В назначенный час Древний дух наполнил нас своей силой и помог открыть дорогу.

«И зачем какому-то Древнему духу захотелось помогать миротворцам?» – подумал Ингвар, недоверчиво глядя в спокойные глаза Матери, но больше его заинтересовало другое:

– И много её? Этой силы?

– Предостаточно.

– А что ж ты не направила её, чтобы прекратить войну на Тетре? Спасла бы наш мир, а не бежала в другой.

Елена повела плечами.

– Духи прямо сказали: у человечества будет шанс спастись только в другом мире. Боюсь, иногда проще построить новый дом, чем пытаться красить и заколачивать досками прогнившую развалюху.

Ингвар мысленно поморщился. Может, и «развалюха», но Тетра – была его единственным домом. Мать сидела, чуть склонив голову, и беззлобно глядела на него исподлобья. Такое положение, похоже, помогало уравновесить тяжесть её рогов, которые были закручены в спираль, как панцирь древней улитки. Ингвар отрешённо отметил, что Елена красива не только в понимании овейн, но и людей. Фигура её была несколько шире, чем у человеческой женщины, но это не портило её. Веки Матери украшали длинные коровьи ресницы, тёмная кожа казалась шелковистой, словно шкура бурой лошади, – приятно было бы ласкать такую, целовать.