Чтение онлайн

Это было старинное длинное здание с готическими стрельчатыми формами. Стены особняка почернели от времени и в некоторых местах требовали ремонта. Окна закрывали тяжелые темные портьеры, что тщательно скрывали от глаз посторонних интерьер комнат. Перед особняком располагалась широкая пустая площадка. Ее ограничивали с одной стороны конюшня, а с другой псарня. Редкие сосны составляли весь небольшой парк и, по-видимому, заменяли собою сад. Герцог совершенно пренебрегал мирскими удобствами и эстетикой, так как сам особняк и парк можно было бы назвать аскетичными. Ничто здесь не радовало глаз и не цепляло взора своей красотой.

Ровена пришла в себя первая, натягивая поводья коня она подалась назад, произнося:

— Нельзя так бесцеремонно рассматривать особняк. К тому же из него нас прекрасно видно. О, умоляю вас, давайте хотя бы спрячемся за листвой.

Одилия и Валентина взглянули на свою подругу, которая отдалившись на некоторое расстояние, почти совсем скрылась из глаз.

— А когда ты бесцеремонно рассматривала самого герцога скромность твоя спала крепким сном? — усмехнулась Одилия.

— Ровена права, нам не стоит обнаруживать свое присутствие, — отозвалась Валентина.

Подруги последовали примеру Ровены, но та отступила так далеко, что вид на особняк почти весь заново закрылся листвой. А ее подруги остались все же немного впереди, чтобы иметь возможность разглядеть все как можно лучше. Если бы кто-то из слуг соизволил выглянуть в окно, то непременно бы заметил барышень, листва скрывала их лишь наполовину. Ровена же даже не старалась показаться, переживая как бы их вот-вот не заметили. Тем более, что Одилия была права. Раз Ровена позволила себе подобную выходку когда-то, то сейчас она вовсе не желала быть замеченной кем бы то ни было и предпочла скрыться из поля зрения обитателей особняка.

Валентина начала что-то бормотать Одилии, девушки принялись переговариваться и вовсе не думали покидать свой пост. Ровена, ерзая в седле, чувствовала себя донельзя смущенной.

— О, прошу вас, хватит уже! Давайте уедем! — взмолилась она. — Разве вы не увидели все, что хотели? Это всего лишь старый особняк, коих полно в округе.

Между Тем Ровена сознавала, что ее этот дом влечет не меньше, чем подруг. Она сама не замечала, как не смотря на внутреннее напряжение старалась разглядеть здание по-внимательней и запечатлеть в памяти каждую его деталь.

Готический стиль, на самом деле, уже встречался не часто, особенно выступая в роли жилищ для знати. Те старались обновлять свои дома по мере появления модных веяний и то и дело их перестраивали. Вот уже как лет двадцать назад в моду вновь вошел классицизм и теперь все особняки обрастали подробностями этого стиля. А особняк герцога фон Ламберга так и остался в своем изначальном виде.

— Такое ощущение, будто замок необитаем. Я не вижу никакого движения внутри, парк тоже пуст, кажется даже и садовников герцог не держит. — задумчиво произнесла Валентина. — На мой взгляд дом слишком суров, не мешало бы разбить небольшой сад, а в центре площадки перед ним достаточно места для фонтана.

— У этого дворянина совсем отсутствует понятие красоты. Даже Мадам де Бриссак с ее утонченным вкусом не может навести здесь порядок.

При упоминании имени этой женщины Ровена вздрогнула и натянув поводья, вновь подала своего коня назад. Она чувствовала, как в сердце ее поднимается горечь.

— Поедем-те, прошу вас. — снова повторила она свою просьбу. — Скоро начнет вечереть.

Одилия и Валентина вняв просьбе подруги тоже повернули коней.

— Думаете, мадам водит с ним тесную дружбу? — вдруг спросила Ровена, против своей воли.

— Не знаю тесную или нет, но знакомы они уже достаточно давно, а между тем ничего не происходит, — ответила Одилия, намекая на женитьбу.

— Да, но она может быть и не желает быть замужем, — ответила Ровена, — она богата и независима. Зачем ей дарить свои доходы мужу?

— А вы, моя милая Ровена, стали интересоваться брачными делами, я погляжу — улыбнувшись, произнесла Валентина, хитро поглядев на Ровену. Одилия тоже в свою очередь смерила подругу заинтересованным взглядом.

— Уж не влюбилась ли ты разом? — вдруг спросила Одилия.

Ровена вспыхнула и машинально отвернулась, делая вид, что разглядывает что-то в листве.

— Не говорите глупостей, — выдохнула она.

— В любом случае, хоть он и богат, но я бы не хотела жить с таким мужем посреди леса. Ей-богу тут нужно обладать неиссякаемым запасом оптимизма и крепкими нервами. А еще я говорила тебе, пропасть между ним и тобой так глубока, что максимум на что можно рассчитывать это видеть его время от времени в парке.

— О, брось! — вдруг разгорячилась Ровена. — Ужели ты так веришь в могущество статусов?

— Дорогая, вы живете в реальном мире, а не в мире романов, куда вы так часто погружаетесь. — ответила Одилия. — Жизненные ситуации куда более жесткие и часто причиняют боль еще более той, которую причиняет неравенство.

— Мне кажется, все достижимо в жизни, стоит лишь приложить к тому определенные усилия.

— Какие например? — спросила Одилия. — Уж не думаешь ли ты неудачно споткнуться перед ним в расчете на то, что он окажется галантен или надеяться, что в твоем саду зарыт неимоверный клад? Может быть ты рассчитываешь на внешнюю красоту? Красота не сильная подмога, когда речь идет о приданном, хочу я тебе заметить. Мало кто согласиться обменять свои фунты на это непостоянное качество.

Ровена покраснела. Набрав в легкие воздуха она желала бы защитить свою позицию, но не могла подобрать нужных слов. Реалистичность Одилии уничтожала одну за другой ее мечты, в которые она привыкла верить с детства.

Видя, что подруга ее хранит молчание Одилия победоносно отвернулась от нее, принявшись снова болтать с Валентиной. Удрученная и расстроенная Ровена погрузилась в свои нерадостные думы, сохранив молчание до конца пути.

Все время до ужина Ровена провела в раздумьях и мечтах. Она думала об особняке, о его заброшенности и странной тишине, его окружавшей. Таинственность герцога неизбежно отражалась и на том месте, которое он избрал для жизни. Ровена запомнила лишь урывками детали особняка, не имея возможности собрать полную картину, и теперь перебирала их в памяти. Она охотно соглашалась с подругами в том, что здание имело вид слишком суровый и неприветливый, заброшенный и одинокий. Псарня, по-видимому пустовала, так как оттуда не доносилось ни звука. Ровно как и конюшня — она, конечно же, использовалась, но не в той степени, как то пристало статусу и богатству герцога. Окна в большинстве своем плотно закрывали портьеры, а окна первого этажа — ставни. Значит комнаты заполнял сумрак, дневной свет почти совсем не пробивался через них. Ровена спрашивала себя не находится ли этот странный мужчина в постоянной хандре, не грустно ли ему в его одиночестве. Ее так же интересовало любит ли он природу, прогулки, солнце. А если нет, то каковы тогда его интересы. Может быть, он любит музыку…

Она думала о словах своей подруги, чувствуя как внутри нее восстает протест, который невозможно было выразить словами. Она продолжала мечтать о том мире, где оковам неравенства и статуса нет места, или где они легко разбиваются, не имея той важности, какую им придает современное общество.

Ровена брала в руки роман, желая унестись в мир грез, но через несколько страниц теряла нить повествования, а потом и вовсе забывала читать, устремив задумчивый недвижимый взгляд в окно. Она усаживалась за рояль, желая звуками передать свои чувства, но музыка убегала из под ее пальцев, оставляя бессвязные гармонии.