Чтение онлайн

А еще, следуя этой логике, этих созданий должно быть реально убить несколькими серьезными ранениями вместо игры в палача. Если вопрос именно в энергии на восстановление, а не в чем-то другом. Энергия ведь нужна всем, для любого действия. Они поднимаются с серьезной разницей во времени, регенерируют тоже по-разному, а не секунда в секунду. Не всех гулей валит одна пуля, как и обычного человека.

Значит мы зря обезглавливали их? Возможно. Но пока лучше уж бить наверняка, раз нет доказательств. Даже если они восстановят голову, на это должно уйти как минимум десяток часов. Тьфу ты, даже представлять не хочется, как это могло бы выглядеть.

Я продвигался вглубь храма, и воздух становился заметно тяжелым, душным. Тишина вокруг была неприятно гнетущей, несмотря на достаток света. Особенно напрягало отсутствие красного цвета — ни тебе факелов, ни свечей. Они здесь ничего не боятся что ли? Револьвер в левой руке неустанно смотрел вперед, а правая нависала над вторым дверсом, ладонь неприятно пощипывала, и я решил, что успею выхватить, если понадобится.

В одной из комнат я нашел склад с барахлом, точно не принадлежавшим надзирателям. Это были сумки, одежда, детские игрушки, предметы гигиены, простые украшения, даже оружие. Некоторые выглядели более-менее новыми, другие покрылись слоем пыли. Смекнув, что к чему, я не потратил и полрим, как нашел рюкзак, который стянул с убийцы, свой дверс среди кучи других, обрез Кимиты и ее же меч. Но тащить все с собой сейчас не было смысла, поэтому я аккуратно все уложил и поставил в угол…

Впереди послышались голоса, и я прижался к стене. Слышно было плохо, но ключевой темой было то самое хранилище, в котором спрятался Гевон с Кимитой.

Я продвинулся дальше и когда чужие тени начали играть на стене, замер. Проверил оружие, утер со лба пот.

— Говорю тебе, Марк, их нужно выкуривать, — отчетливо пробасил гуль.

— И как ты планируешь это сделать? — ответил ему менее мужественный, но более командный тон. Похоже я услышал главаря. — Дверь глухая, даже через решетку не пробиться. И я уже сказал, что он нужен живым. Или вам кровь разум затуманила?

— Не понимаю, для чего он Отцу… — пробормотал женский голос.

— Тебе и не нужно понимать. Твое дело — выполнять приказы, — отрезал некий Марк. — Будем ждать. В таких сокровищницах держат не запасы продовольствия, а ценности. Пить и есть там нечего, разве что остроухая пойдет на мясо.

Голоса захохотали, а я напрягся. Значит начальник этого места спрятался в защищенном месте и утащил с собой Кимиту. Проблема в том, что таким местом кого попало не оставят заправлять. Этот Гевон должен быть достаточно безжалостным и черствым, но вместе с этим опытным и жестким. Пустоши, как уже стало ясно, не место для откормленных дворян, и местные это должны отчетливо понимать. Значит может случиться так, что начальник и вправду будет сидеть до последнего… Разве что его убедят присоединиться добровольно, и это может вполне сработать, если гули подберут нужные слова для конкретно этого человека. Все в мире решают нужные слова.

Но в отличие от гулей, я не мог ждать, пока он примет самое важное решение в своей жизни.

Гули начали стучать в дверь хранилища и описывать прелести мира ночи, из чего я сделал вывод, что Гевон успел познакомиться с их прекрасным обликом и предпочтениями в еде.

Кто-то снова предложил поджечь дверь, и следом раздался шлепок, видать Марку надоело повторять одно и то же. Затем были выстрелы, много выстрелов, дым от которых добрался даже до меня. Они не жалели патронов.

Попытаться перебить в таком месте наскоком опасно. Четверо это не то количество, с которым можно легко справиться, тем более они не так сильно отвлечены. Даже подобраться еще ближе и осмотреться — невыполнимо. Меня могу заметить раньше, чем я сделаю первый выстрел.

Стоп. Предводитель гулей сказал, что дверь глухая, а значит проблема должна быть не только в еде, но и в кислороде. Если бы я оказался на месте Гевона, запер бы я себя там, где скоро не смогу дышать? Конечно, бесы его забери, если у него не было выбора. Но судя по тому, что он заперся именно там, а не где-нибудь в менее безопасном месте, выбор у него был. Может из этого хранилища есть другой выход? Как раз на вот такой вот случай.

Если это так, прямо сейчас он может уходить по какому-нибудь тоннелю. Может он уже сбежал, а Кимита ждет там, в пустом хранилище: измученная, испуганная, беззащитная или… мертвая.

А вдруг это не так? Вдруг здесь как в банковском хранилище?

Слишком много предположений.

В любом случае, гули, судя по всему, просто так не пробьются через дверь. Я же пока вернусь в зал за подмогой и заодно задам пару вопросов этому ненормальному. Шансов на то, что он что-то знает мало, но они есть.

Я тихо потопал назад тем же путем и захватил свои вещи, надеясь, что хитанги будет кому отдавать. Почти дошел до трапезной и прежде, чем успел предупредить о своем возвращении, услышал яростное рычание Нади. Распахнул дверь и уставился на картину, которую стоило предугадать, когда оставлял их: женщина находилась в паре шагов от мясника, направив на него винтовку, а тот стоял на коленях и улыбался. Взгляд сразу наткнулся на пару новых тел надзирателей и тело Дориана с торчащим в груди Гача. Но он был еще жив, дышал, постанывал, а значит, все произошло не больше рим назад.

На стук хлопнувшей двери повернулось дуло винтовки, и я едва успел шагнуть в сторону, на всякий случай. Женщина выстрелила, не глядя, пуля прошла мимо, треснув камнем. Мясник, не выглядящий ни капли обеспокоенным своим положением, хохотнул. Он даже не сделал попытку напасть на женщину и отобрать оружие.

Я не стал возмущаться, задавать вопросы и медленно присел рядом с Дорианом. Осмотрел рану — смертельная, без шансов в этих условиях. Он сразу нашел меня взглядом и невесело улыбнулся:

— Вот ведь… неудача…

— Да, неудача…

— Этот урод внезапно ударил его, да так быстро, что я не сразу сообразила, — тихо сказала Надя.

— Его укусили… — обронил мясник неприятным скрипучим голосом, лыбясь во все тридцать два.

Дориан внезапно схватил меня за руку и притянул ближе, посмотрел в глаза:

— Я не жалею. Лучше уж так, чем под завалом или палкой надзирателей…

Надя спорила с мужчиной на коленях, эмоционально тыча в него винтовкой:

— Неправда! Где, когда!? Ты лжешь, мразь!

— Его укусил вон тот, — указал мясник на гуля-надзирателя. — Нам ведь сказано было убивать нелюдей. Раб бы скоро тебе в шею с удовольствием вгрызся.

— Какой он тебе раб, урод! — прорычала Надя, тыча в него винтовкой.

Дориан, казалось, даже не слышал криков и снова зашептал, необычно крепко для умирающего сжимая мою ладонь:

— У меня есть дочь… Прошу, найди и скажи… ей, что я не бросал… не бросал. Передай… если… встретишь…

Он потянул руку себе за пояс и выудил фотоснимок: пожелтевший, мятый. Видно было, что его складывали чуть ли ни в десяток слоев.

— Ты уж… прости, но хранить приходилось сам понимаешь где… — едва ворочая губами сказал он. — Спасибо…

Его глаза закатились, и грудь последний раз поднялась. Я, не глядя, забросил чёрно-белый фотоснимок, в карман и выпрямился. Может быть, когда стану чародеем, я найду ее.

Мясник прокашлялся и с полным отсутствием какого-либо волнения, сказал:

— Это, голову-то нужно снести… Так ведь?

— Заткнись, ублюдок. Заткнись! — крикнула Надя, и я едва успел остановить ее, когда палец прижал спусковой крючок винтовки.