Сравнительное Богословие Книга 3
Шрифт:
Если кто-то из верующих новонаветным церквям настаивает, что не имеет ни малейшего значения для отношения к свидетельствам апостолов о событиях после взятия Христа под стражу, молились они совместно со Христом, либо же не молились - пусть утрудится объяснить: зачем он молится сам? ощущает ли он в себе какую-нибудь разницу настроений и дел, во-первых, после совершения несуетной искренней молитвы и, во-вторых, когда он по забывчивости, лени или иным причинам уклонился от молитвы или суетливо исполнил ритуал? А если с его точки зрения нет никакой разницы для течения жизни человека молиться либо нет, то в чём тогда неправы откровенные атеисты, прямо отрицающие необходимость для человека молитвенного обращения к Богу для того, чтобы в жизни всякого индивида и общества в целом всё было бы по Правде-Истине? И почему для апостолов необходимо сделать исключение, и настаивать, что их немолитва осталась без каких-либо последствий, что они не впали в искушение, вследствие чего их свидетельства истинны так же, как если бы они молились?
Есть ещё одно обстоятельство и оно прямо связано со смыслом молитвы Христа, который передан Матфеем, Марком, Лукой в основном однозначно: «Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу ‹пусть будет: добавлено нами при цитировании для пояснения общего контекста›, а чего Ты» (Марк, 14:36).
Из этих слов можно понять, что:
· Иисус нисколько не сомневался, что Всевышнему, Всеблагому Творцу и Вседержителю -
· Иисус был готов искренне исполнить принятую им на себя миссию в Промысле Божием, каковы бы ни были сопутствующие и возникающие вследствие её исполнения обстоятельства, и не пытался уклониться своеволием от исполнения Промысла; и у него не было в намерениях отказаться от христианской этики и действовать по способностям (намного превосходящим самые буйные фантазии любого военно-силового ведомства) в пределах Божиего попущения в отношении своих оппонентов. По существу он, как всегда (и этого не достаёт подавляющему большинству из людей), был и в Гефсиманском саду в ладу с Богом и верил Ему, хотя всеми чувствами своими и сверхчувственно ощущал: алгоритмика коллективной психики общества, в которое он пришёл, уже работает на пресечение его миссии, что
Возникает вопрос: а дано ли знание о том, чего в действительности хочет Всевышний - всеобъемлющая личность во всей Своей полноте и совершенстве? Однозначный ответ на этот вопрос известен, как минимум, бессознательно, каждому, кто прочитал Новый Завет хотя бы раз:
«Если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы, то не осудили бы невиновных» (Матфей, 12:7). «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы» (Матфей, 9:13).
Вопреки этому, однозначно доведённому до сведения всех из уст самого Христа, новонаветные церкви имени его, настаивают, что Бог избрал Себе «жертву умилостивления»
[222], осудил в Своём Предопределении бытия Мироздания невиновного праведника на казнь в угоду неправоумствующим, порешившим искушать
[223] вместо того, чтобы взрастить праведность в себе. И после этой напраслины церкви поучают людей, что Бог есть Любовь.
Если Бог Всевышний есть Любовь, то Он - Любовь и к Иисусу. И нет в Мироздании ничего и никого, что не позволило бы Всевышнему
Но о факте ответа Всевышнего на обращённую к Нему молитву Христа, верующего Ему беззаветно, засвидетельствовать было некому потому, что: те апостолы, которые могли бы это сделать; которые были призваны к молитве для того, чтобы это сделать - вместо того, чтобы бодрствовать и молиться, пребывали в сонных грёзах. И потому они - как и все прочие “очевидцы” - бессовестно пали жертвой своего неверия непосредственно
Но всё могло бы быть иначе. Если бы кто-нибудь из апостолов (лучше - хотя бы двое - тандем) поднялся на уровень мировоззрения Иисуса (а значит он не продремал бы молитву в Гефсиманском саду) и примкнул в молитве к Иисусу в решающий момент Истории, то:
· либо сама История могла бы пойти иначе, если бы Бог решил дать возможность Иисусу и тем апостолам, что поднялись до его уровня мировоззрения проповедовать и дальше христианство (по смыслу их молитвы в Гефсимании); тогда возможная победа учения Христа 2000 лет назад, либо чуть позже, обеспечила бы царство Божье на Земле (рай для людей на Земле)
[224] уже к сегодняшнему дню;
· либо души тех апостолов, что вошли с Иисусом в Человечность были бы вместе с душой Иисуса забраны Богом к Себе до мистерии казни, что избавило бы этих апостолов помогать глобальному библейскому проекту «мировой закулисы» (как это произошло с ними).
· либо Иисус вместе с верными христианству апостолами, выполнив свою миссию в Палестине, ушли в другие земли, где их не стали бы преследовать за христианские принципы.
Однако, согласно библейским рассказам, ни одного бодрствующего и молящегося вместе с Иисусом не было на тот момент. Что касается апостола Иуды Искариота, который согласно библейскому рассказу предал Иисуса, то это - малозначительный эпизод, возможно и бывший во время пребывания Иисуса в миру, но раздутый до неимоверных размеров значимости среди верующих “христиан” (в том числе и чтобы имя Иуды прочно вошло в библейскую культуру):
От Марка 14
43 И тотчас, как Он ещё говорил, приходит Иуда, один из двенадцати, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин.
44 Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его и ведите осторожно.
45 И, придя, тотчас подошел к Нему и говорит: Равви! Равви! и поцеловал Его.
Дело в том, что легенда про предательство Иисуса Иудой Искариотом - увод в сторону от основного предательства, совершённого в ходе становления библейского проекта. Новый Завет говорит об упрощённом для толпы до «тридцати серебренников» предательстве не дела Иисуса, а личности Иисуса. А дело и личность - разные по значимости величины для Бога. Иисуса Христа, как сделавшего всё в миру от него зависящее, Бог, согласно смысла молитвы Иисуса, взял к Себе с упреждением (либо вывел из-под замысла «мировой закулисы» иным образом в безопасное для жизни место), избавив от мук казни и унижения со стороны римской и иудейской толп. А вот дело Иисуса “зависло” на почти что два тысячелетия.