Чтение онлайн

Это подобно тому, как на вычищенный винчестер компьютера после удаления всех ранее стоявших там программ ставят новое программное обеспечение. После чего вся последующая информация, которая записывается на винчестер извне, располагается согласно этим программам: каждая на “своё место”. Разница между психикой (и душой) и компьютером только в том, что компьютер послушен хорошему программисту, а душа всё-таки послушна Богу, прежде всего, а затем уже может доверяться какой-либо земной иерархии. Поэтому церковники могут быть обречены на неудачи, сбои, не полную установку программ в психику и другие неприятности. Бороться с этими сбоями церковь пытается с помощью следующих таинств, которые мы разберём далее.

Вода и новокрещённый мажутся освящённым елеем (оливковым маслом) - как знак примирения с «Господом», чтобы всё «шло как по маслу». Это в нашем понимании означает закрепление “достижений” третьей стадии окунания в воду - магия согласования для души её места в церковной земной иерархии (эгрегоре «Господь»).

Сразу же после троекратного погружения в воду новокрещённый облачается в белую одежду. Обряд называется облачение новокрещённого. В настоящее время это новая белая рубашечка для младенцев и белая сорочка для взрослого новокрещённого. Эта магия обряда сравнивается церковью с эпизодом преображения Христа, вошедшим в Новый Завет. О каком преображении в душах и психиках личностей идёт речь в действительности, мы подробно сказали выше. Здесь кратко напомним, что душа крещённой личности облачается в библейский «Дух», чему и соответствует такой обряд “пеленания”. “Спеленованная” личность, как известно, имеет меньше степеней движения (а спеленованный ребёнок вообще почти не имеет степени движения и вынужден заявлять о себе криком) - чем и показана обратная (тайная) сторона облачения новокрещённого - лишение души свободы (связи с Богом), данной изначально Богом.

Бог даёт каждому младенцу двух определённых родителей. Церковь добавляет к этим родителям (с которыми у младенца есть родовые духовные связи) ещё двух восприемников– крёстных отца и мать. Для чего это надо?

–  Влияние на судьбу своего ребёнка, особенно в первые годы жизни, оказывают в большей мере родители. Так положено Свыше. Церковь, разрывая связь личности с судьбой, ещё и частично разрывает контур поддержки данной Свыше судьбы младенца со стороны родителей, внося в процесс контроля за новорождённой душой ещё и вектор поддержки церковной “судьбы”, который для надёжности доверяется крёстным. Ведь даже если родители в чём-то ошибаются, доверившись церкви, то чуя отцовский и материнский долг (через родовую эгрегориальную связь со своим ребёнком)

[452], родители могут быть непредсказуемы для церкви в критические моменты (и опасности) борьбы за душу младенца. Другое дело - крёстные родители. Родовой связи с младенцем, его судьбой у последних практически не существует. Этим ослабляется механизм естественного оберега младенца, даваемого нормальным родителям Свыше, даже на уровне ощущений и родительского чутья опасности.

Крёстные родители – родители не по Святому Духу, а по библейскому «Духу». Церковь для себя “справедливо” считает крёстных более надёжными в деле сотрудничества по уводу души новокрещённого от её Божией судьбы к церковной “судьбе”. То есть, грубо говоря, крёстные зачастую - прямые засланцы библейского «Духа» в семью.

Монахам запрещается быть крёстными скорее всего в силу обратных обстоятельств: чтобы Святой Дух, данный Свыше каждой душе, пришедшей в «этот мир», не передался душе монаха. Душа (нужно понимать - психика) монаха - хранитель “чистоты” библейского «Духа»

[453]. А Святой Дух от младенца может послужить “вирусом” по отношению к библейскому «Духу» и у самого монаха могут проснуться родительские чувства, “спящие” в его душе под спудом библейского «Духа». То есть, магическая привязка души монаха к душе младенца может послужить причиной ослабления «Духовной» “цензуры” за содержимым психики монаха: Святой Дух сильнее библейского «Духа». Поэтому церковь аккуратно относится ко всему, что исходит от новорождённого, боясь “вирусов” для своей системы. К тому же монах своим застойным церковным «Духом» может сильно напугать ребёнка, так, что тот окажется психически ненормальным в общепринятой системе психологических “координат”. При частом повторении таких явно видимых случаев церковь “засветится” и ей будут бояться доверять младенцев. Поэтому и выбраны как бы “нейтральные” крёстные, чем исключаются некоторые неприятные для церкви крайности. В то же время, крёстные должны быть, согласно церковным правилам, достаточно воцерковлены, иначе они не допускаются к таинству.

Несколько слов о монашестве. Спрашивается: зачем церкви особая “каста” монашествующих и безбрачных священников - которым запрещён брак?

–  Ответ может быть такой: чтобы воспроизводить из поколения в поколение особый тип строя психики, с помощью которого поддерживается и консервируется особая церковная «Духовность».

Значит таковой устойчивый тип строя психики церковной «Духовности» невозможно поддержать с помощью людей (“христиан”), которые вступили в брак. Остаётся рассмотреть некоторые различия между психикой людей, вступивших в брак, и психикой тех, кому положен обет безбрачия.

Основным фактором, который обеспечивает воспроизводство поколений, без которого была бы немыслима жизнь любого народа, является семейная жизнь, рождение и воспитание детей. Именно таким образом Бог Предопределил жизнь народов, разделив людей на полы. Церковь совершенно справедливо признаёт, что уклонение от обязанности нормального воспроизводства поколений, вследствие появления греховного пристрастия, приводит к вырождению рода человеческого, что очень опасно для продолжения жизни общества. Однако, не ведёт ли к ещё более объективно греховному пристрастию отсутствие опыта семейной жизни и опыта общения со своими детьми тех, кто « добровольно» (а не по стечению жизненных обстоятельств)

[454] отказывается от семейной жизни ради иллюзорного стремления к «чистоте» во имя «Христа и Евангелия».

Разрешение церкви, данное ей самой себе именем Христа, определять тех, кто может принять обет безбрачия, и тех, кто якобы «гнушается браком» ради своекорыстия - открытая возможность особого церковного отбора монашествующих кадров с соответствующим устойчивым типом психики по принципу особой древней «Духовной» их лояльности церковной иерархии.

Именно эта «чистая» прослойка в церковной иерархии призвана “под клятвою” выполнять роль держателя церковного «Духа» - эгрегориального “эталона” - в его постоянстве и “чистоте”.

Вернёмся к рассмотрению поставленных нами выше вопросов: зачем нужна особая прослойка “чистых” в церковной иерархии? И связанного с ним вопроса: не ведёт ли к какому-нибудь объективно греховному пристрастию отсутствие опыта семейной жизни и опыта общения со своими детьми тех, кто « добровольно» (а не по стечению жизненных обстоятельств) отказывается от семейной жизни ради иллюзорного стремления к «чистоте» во имя «Христа и Евангелия»? В связи с этим зададим ещё один вопрос: чего лишается человек, отказавшийся от семейной жизни, какого жизненного опыта?

Ответ на эти вопросы очень многогранен. Мы здесь пока рассмотрим лишь одну его грань, которая касается взаимоотношений родителей и детей. Одно из главных предназначений человека, данное ему Свыше - рождение и воспитание новых поколений. Спрашивается: во имя чего церковь “добровольно” отнимает у части людей, входящих в её иерархию, право данное человеку Свыше на семейную жизнь?

Если вдаться во внутренний смысл слова «семья», то это «семь я»: «7» «я». Но если это так, то неизбежно встаёт вопрос о персональном составе этих «7-ми я». В нашем понимании это:

Взрослые, вступившие в брак, и родители каждого из них, плюс ребёнок– минимум один, которого зачали, родили и воспитывают вступившие в брак. Т.е. семья - это ребёнок, его папа и мама, два дедушки и две бабушки в каждой из его родовых линий предков.

И каждый из членов семьи для других её членов - зеркало, в котором каждый другой может увидеть «со стороны» какие-то черты себя, и которое отражает (как бы со стороны) ему же то, что он несёт другим. Но главное качество «зеркала» имеют для родителей - дети.