Чтение онлайн

38 И солнце течет к местопребыванию своему. Таково установление Славного, Мудрого!

39 И месяц Мы установили по стоянкам, пока он не делается, точно старая пальмовая ветвь.

40 Солнцу не надлежит догонять месяц, и ночь не опередит день, и каждый плавает по своду.

41 И знамение для них - что Мы носили их потомство в нагруженном корабле.

42 И Мы создали для них из подобного ему то, на чем они ездят.

43 А если Мы пожелаем, то потопим их и нет помощника для них, и не будут они спасены,

44 если не по милости от Нас и пользованию до времени.

Таким образом, в заданной Свыше Мhре развития уже в раннем первобытном строе начался и шёл запущенный Свыше процесс, согласно которому доступ ко всей управленчески значимой информации автоматически предоставлялся очень широкому кругу представителей разных племён и тотемов. И этот процесс был приостановлен лишь на стадии разрушения первобытно-общинного строя и перехода к рабовладению, а затем к феодализму, когда монополию на информацию управленческого характера установили искусственно на базе внутриклассового расслоения и искусственного подавления у «рабов» данного Свыше потенциала ощущать мир и входить в нужные эгрегоры, где хранится управленческая жизненно важная информация. Возможно такое «духовное» и кастовое расслоение общества на большинстве территорий мирового географического пространства [21] стало лишь в так называемый «послеисторический период» (период развития современного человечества после появления письменности), поскольку с появлением и развитием письменности основной упор на передачу информации по наследству стал делаться на вещественные носители. И одновременно с этим искусственно стали подавляться духовные навыки большинства людей, с помощью которых последние наравне с вождями, шаманами, жрецами в условиях первобытно-общинного строя могли общаться с «духами». В то же время, конечно, духовное расслоение было всегда (то есть - всегда были неравные от рождения возможности вхождения в контакт с «духами» у разных людей), поэтому если задаться целью выстраивания внутрисоциальной иерархии, то причины можно было найти и раньше - ещё в доисторический период. Однако, на территориях, в которые не распространялась “цивилизаторская” миссия потомков тех, кто уцелел после предыдущей глобальной катастрофы (то есть там, где развитие шло естественным образом), роды и племена жили общинным строем, где сокрытие информации было не выгодно: чем больше знает каждый представитель общины, тем устойчивее она развивается и тем безопаснее её жизнь и быт.

Ещё одним интересным «достижением» анимизма можно считать открытие древних о том, что у человека имеется душа. Восходящая к анимизму вера в то, что души людей, прежде всего покойников, продолжают свое существование главным образом именно в бестелесной форме, служила как бы соединяющим звеном между групповыми тотемистическими и всеобщими анимистическими верованиями и обрядами. Воздавая должное душам покойных предков, первобытные люди тем самым надеялись на защиту и покровительство покойников в гигантском мире потусторонних сил.

Бессмертие души является правильным пониманием того, что человек в своём обличие на Земле - лишь временно, а душа вечна и бессмертна. Это же многократно подтверждается в поздних религиях. В каждой по-своему. Так в только что приведённом отрывке из Корана об этом сказано, что Земля дана людям от Бога «по милости от Нас и пользованию до времени».

То есть, анимизм с его бессмертием души явился “предтечей” крупных мировых религиозных систем, в которых тоже признавалось бессмертие души. В результате развития анимизма к имеющемуся уже представлению о существовании духов (как мы знаем, это первые попытки взаимодействия людей с эгрегорами - духовными хранителями информации) добавилось представление о душе. И главное - появилось различие между душой и духами (хоть и зачастую весьма смутное, спутанное в нечто среднее между духом и душой). Известный этнограф Э.Тайлор обобщил представления древних о душе следующим образом:

«Душа есть тонкий, невещественный человеческий образ, по своей природе нечто вроде пара, воздуха или тени. Она составляет причину жизни и мысли в том существе, которое она одушевляет. Она независимо и нераздельно владеет личным сознанием и свободой своего телесного обладателя в прошлом и настоящем. Она способна покидать тело и переноситься быстро с места на место. Большей частью неуловимая и невидимая, она обнаруживает также физическую силу и является людям спящим и бодрствующим, преимущественно как фантазм, как призрак, отделённый от тела, но сходный с ним. Она способна входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них».

В этом “определении” души мы видим смесь свойств как души (невещественный образ…представляет причину жизни и мысли… способна покидать тело… невидима), так и духа– биополей человека, биополей, записанных в организме людей и в эгрегорах (способность входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них).

К тому же нередко древние наделяли человека не одной, а несколькими душами, что ещё больше запутывало такие различные явления как душа и дух. Душа всегда одна, а духов, вселившихся в кого-то из людей может быть несколько, поскольку несколько эгрегоров-духов могут управлять поведением и мыследеятельностью одного человека - они-то и путались с одной душой.

Другое дело, что нередко древние таким образом разделяли человеческие функции. Достаточно распространёно считалось, что как будто у человека три души одновременно. И каждая из этих душ имела свои чётко определённые функции:

· одна отвечала за жизненно важные физиологические процессы в организме;

· вторая - за мыслительные операции;

· третья - выступала носителем того, что можно называть личностью человека.

И только «триединство» этих душ признавалось обеспечением полноценного человеческого существования. Можно “поздравить” древнего человека. Ведь он достаточно правильно разделил компоненты психики у самого себя ещё на первобытной стадии развития. Первая «душа» больше подходит под определение врождённых и приобретённых рефлексов, которые как раз обеспечивают почти всю физиологию в организме. Вторая «душа» больше напоминает работу интеллекта, воображение, осознаваемое творчество, в результате чего получается новый продукт, который не может производить ни один животный вид на Земле, кроме человека. И третья «душа»– личностное своеобразие, которое как раз больше соответствует душе, данной от Бога + врождённые и приобретённые личностные способности и возможности как то интуиция, а также и одержимость разного рода эгрегориальной алгоритмикой.

На определённой стадии развития анимизма представления о человеческой душе стали переноситься на окружающий человека мир. Это свойственно древнему человеку - пропускать окружающий мир через свою душу, в результате чего свойства самого человека (его души) наивно приписывались всему, что человек видел и что преломлялось через его психику. Однако в этом направлении достаточно долго двигался процесс познания мира древним человеком. И при таком бережном подходе к окружающему миру (как к своей душе) древние люди его, конечно же, умели очень остро ощущать - всё до мельчайших подробностей. Они владели той способностью, которую утратило большинство людей современности и которая так необходима и в наши дни для формирования полноценного мировоззрения, мировосприятия и миропонимания. Это можно назвать зачатками древнего Божиего язычества, которое понималось людьми лишь на примитивном уровне древних символов. Иначе говоря, мера ощущений (мера мировосприятия) была очень высокой, а мера миропонимания - очень низкой.

В анимизме не сформировался какой-либо универсальный культ. Анимизм стал своего рода собирательным названием для огромного количества обрядово-культовых практик. Рассмотрим как примеры самые распространённые из них.

Погребальный культ. Вещественные корни этого культа археологи находят в погребениях, время образования которых датируется до 40 тыс. лет назад, т.е. они - ещё неандертальские. При всём многообразии и частых явных извращениях, попадавших в этот культ (как то боязнь души мертвеца, выражавшаяся в вере в «живого мертвеца», если его неправильно похоронить), этот культ в целом был направлен на почитание всего хорошего что сделал покойный и желания избавиться от плохого, что может остаться от покойника. А обряд похорон и проводы мертвеца, что предполагало продолжение жизни его души в другом мире, закрепляли и магически управляли этими желаниями.

Страхи древних людей перед «возвращением» покойного [22] с целью вредить людям можно объяснить достаточно просто. Будучи членами одной общины (рода, племени) все люди знали друг друга. Знали они и возможности (как земные, так и духовные) всех и каждого. Люди все разные и идеально хороших либо совсем плохих людей не было и нет. В то же время каждый в общине имел свою особую возможность (свою обязанность), в соответствии с которой последний выполнял не только что-то приземлённое (охота, воинские обязанности, изготовление жилища…), но и свою часть духовной (культурно-эгрегориальной) нагрузки - то есть владел присущими лишь ему магическими качествами общения с «духами». В те времена люди уже заметили, что человек может умереть, а «духи» (которых они путали с душой умершего), с которыми успешно общался лишь он, остаются и продолжают влиять на их жизнь (они могут вселиться в кого-нибудь другого, либо действовать дезорганизовано - относительно одного объекта - через многих людей либо обстоятельства). Ясно, что речь идёт о духовном наследии (эгрегоре, либо части-фрагменте общих эгрегоров племени, рода), с которым лучше всех “общался” покойный, но которое никуда не делось после его смерти, а осталось как часть общего духовного наследия, которое продолжает оказывать влияние не людей.

Но правильно если живущие люди хотят избавиться от всего плохого (не подходящего им), что осталось как бы «после покойника», бессознательно в ходе культово-обрядной магии прося в этом смысле покойника «не возвращаться», а в смысле всего хорошего просят - «душе покойника [23] достойной и безбедной другой жизни». В результате - если хотя бы на уровне образов первобытные «дикари» разграничивали у себя в психике « что было у покойного хорошо, а что плохо» в ходе магического культа погребения, плохое (то, как они его определили) усилиями древней общины могло быть «остановлено» в эгрегоре-духе для дальнейшего влияния на всю общину в целом [24], а хорошему - был дан потенциал на дальнейшее влияние, развитие и совершенствование. И это хорошее мог “подхватить” какой-либо из живущих членов общины (либо несколько) - тут же в ходе магии культа погребения, приняв “эстафету” покойного в смысле доступа к менеджерству теми фрагментами эгрегора, которыми владел покойный и которые были для общины полезными.