Чтение онлайн

· После обряда «изгнания сатаны» начинается обряд «на верность Христу». Как видите, последовательность обычная: сначала вычищение прошлых «духов», а затем — клятва на верность библейскому «Духу». После чего начинается таинство «вдувания» библейского «Духа» в психику оглашённого. Также, как и «изгнание сатаны», этот обряд проходит в виде клятвы в трёхкратном диалоге-заклинании со священником. Игумен Исаия про этот обряд говорит следующее: Это — исповедание личной верности Христу [447] при вступлении в ряды Его воинов, потому и звучит эта клятва подобно воинской присяге.

· После этого даётся присяга крещаемого на символ веры: Крещаемый или его восприемник читает Никео-Цареградский Символ веры, принятый на I Вселенском Соборе в Никее (325 г.) и дополненный на II Вселенском Соборе в Константинополе (381 г.), который служит общим выражением веры Православной Церкви. Символ веры и клятвы читаются три раза и сопровождаются земными поклонами.

Только после этого начинается непосредственно крещение. Игумен Исаия о необходимости крещения пишет так (выделено жирным — нами):

«В таинстве Крещения верующей душе явно и реально открывается основная истина христианства: приняв Крещение, «вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Кол. 3, 3–4). Эта крещенская смерть возвещает разрушение смерти Христом, а крещенское воскресение наше ещё раз являет образ Воскресения Христова. Совершается глубочайшая тайна: единение человеческого и Божественного в «обновленной жизни». Благодать, подаваемая человеку в Крещении, как и в остальных таинствах, — это плод жертвенной смерти Христа и Его Воскресения. Она сообщает человеку волю к спасению и силы, чтобы идти по жизни, неся свой крест. И потому Крещение может и должно определяться — не образно, не символически, а по существу — как смерть и воскресение».

В общем-то все «ключи» к нашему пониманию этого таинства мы уже дали. Упорядочим их согласно вышеприведённому тексту:

· В процессе таинства крещения над душой производится обряд смерти, который называется «крещенская смерть». Практически, церковь признаётся, что она «убивает» душу (в кавычках, поскольку душу убить невозможно) — на другую жизнь. Кто может распоряжаться жизнью и смертью личности кроме Бога?

— Оказывается на эту роль претендует церковь. Мистерия обряда — штука серьёзная. Это — моделирование процесса, который может свершиться. И что тогда? — Приходящая в жизнь от Бога душа наделена в судьбе стремлением к жизни. Поэтому выбрать смерть, которая моделируется в обряде, никакая душа не захочет: она выберет жизнь. Понимая это, церковь через таинство крещения предлагает свою жизнь — отличную от той, что предложена Свыше судьбой. То есть, церковь через обряд крещения образно в мистерии «убивает» душу, «воскрешая» её на другую жизнь и другую «судьбу», пытаясь подменить данную Богом личностную судьбу на свою эгрегориальную программу, похожую на судьбу. У душ с искусственной судьбой стремление к жизни уже гораздо меньшее, либо вообще отсутствует. Последнее можно наблюдать у многих людей в России. Стремление жить заменяется земными удовольствиями, пьянством, упадничеством…

· В процессе таинства крещения происходит частичная (в той или иной мере) подмена судьбы (предложения душе Свыше от Бога при вхождении души в жизнь) на «судьбу» — многовариантную, но крайне ограниченную и вредную эгрегориальную программу церкви (библейского эгрегора). Степень подмены зависит от очень многих факторов, одним из которых (одним из основных) является вера личности, подвергаемой крещению. Полная безопасность личности в жизни (в том числе от болезней, неприятностей, катастроф и прочих опасностей) может быть обеспечена только в судьбе. Судьба предлагается Богом и Бог берёт на себя ответственность за безопасность личности, если та будет следовать в «земной жизни» предложенной судьбе. Если личность принимает в свою душу другую «судьбу» (либо уклоняется от судьбы), то тем самым личность сама снимает с Бога ответственность за свою безопасность в земной жизни тем больше, чем больше искусственная «судьба» отличается от Божией судьбы.

Церковь имитирует безопасность с помощью ограниченного в возможностях (по отношению к Божией безопасности) эгрегориального водительства личности, в том случае, если личность будет слушаться церковь. В противном случае эгрегор церкви может сам инициировать неприятности для личности, чтобы, запугав последнюю, ввести опять под свой контроль. Ясно, что мhра вмешательства Бога будет соответствовать мере следования душой её судьбе, данной от Бога. В самом грубом выражении: чем больше душа отклоняется от судьбы, данной Богом, в «судьбу» церкви, тем меньше опека личности Свыше.

· В процессе таинства крещения душе предлагается (а душа принимает — в той или иной мере) «судьба», которая называется «плод жертвенной смерти Христа». Следует напомнить читателю, что смерть Иисуса Христа и его «чудесное» воскресенье, о котором повествуется в Евангелиях — выдумки древних составителей канонов. Ничего подобного не было и мы про это сказали в одной из предыдущих глав этой части. Поэтому содержание предлагаемой «судьбы» — ИЛЛЮЗИЯ — древняя легенда, не имеющая под собой реальной исторической основы. Но эта иллюзия опасна для жизни, которую даёт душе Бог, а не церковь, по причинам, изложенным нами выше. Плодом смерти может быть лишь возвращение души к Богу, но это происходит невидимо. Другого плода смерти пока ещё никто не видел. В свою очередь Бог желает не жертв, а милости. [448] Всякая жертвенность — следствие отклонения душ от их судьбы.

Учитывая что происходящее с душой по смерти увидеть невозможно, церковь употребляет иллюзию воскресения Христа в обряде крещения в своих целях. Церковь обещает крещенское воскресение (в моделировании таинства) как благо, соизмеримое с воскресением Христа. Поскольку последнее — иллюзия, то и церковные «Духовные» «блага» — тоже иллюзия. Однако, создать у новокрещённого уверенность в себе, дать иллюзию «Духовной» воли — церковь может.

· В процессе таинства крещения церковь «сообщает человеку волю к спасению и силы, чтобы идти по жизни, неся свой крест», как говорится в вышеприведённой цитате. Бог предлагает человеку в судьбе идти по жизни без катастроф и неприятностей. Церковь, частично заменяя судьбу эгрегориальным водительством своего «Духа», предлагает идти по жизни, «неся свой крест» — то есть мучаясь и страдая подобно библейскому Христу: Христа согласно преданию Нового Завета заставили нести свой крест до места казни. Тем, кому это нравится и кто в это верит, эгрегор-«Дух» церкви может «сообщить волю к спасению и силы, чтобы идти по жизни, неся свой крест» — дать иллюзию уверенности согласно месту, определённому личности и её душе в церковно-эгрегориальной иерархии. Но всё же, чем покорно идти на «Голгофу», лучше скинуть с себя её крест и разогнать палачей. А затем — помочь это сделать другим.

Со слов Игумена Исаии: «В христианском понимании смерть — это прежде всего духовное явление. Можно быть мёртвым, ещё живя на земле, и быть непричастным смерти, лежа в могиле. Смерть — это отделённость человека от жизни, то есть от Бога. Господь — единственный Податель жизни и Сама Жизнь». На какой только бред не пускается церковь, лишь бы заменить собой Бога. Если смерть это отделённость человека от Бога, то куда девается душа после смерти? Она что, тоже отделяется от Бога?

— Нет, душа возвращается к Богу. В отношении церкви же всё наоборот: смерть это действительно то средство, которое надёжно отделяет душу от библейского эгрегора, возвращая душу Богу.

Церковь же через обряд крещения как бы сама «возвращает» душу своему лже-«Господу» (передаёт душу сатане-«Духу»-эгрегору), ссылаясь на необходимость жизни. Вот и получается, что церковь с её «Духом» по сути — промежуточное звено-паразит. Если его выкинуть, то всё может встать на свои естественные места в земном мире. Для того, чтобы втиснуться между людьми и Богом (от самого рождения новой личности) придуман церковный обряд крещения, согласно которому жизнь («новую» жизнь) душе даёт уже не Бог, а «Господь» — то есть, церковь.

Изощрённый «Духовный» паразитизм церкви имени Христа (как и любой другой «духовной» корпорации) на людских душах и их судьбах гораздо хуже, чем паразитизм на чём-то вещественном. Но в толпо-«элитарном» обществе любой вещественный паразитизм обязательно должен быть облачён в Идею, иначе разводить множество лохов будет очень сложно: в противном случае, чтобы сохранить толпо-«элитаризм», надо выстраивать концлагеря или возвращаться к открытому рабовладению. Однако, за решётками и колючей проволокой все рабы уж точно знают, что в их судьбы вмешалась такая-то иерархия рабовладельцев и угнетает их. В случае «Духовного» рабства такое увидеть могут лишь единицы.