Чтение онлайн

Конечно можно спорить, обращаясь к разнообразным аятам Корана, о том, как должно быть устроено общество по-Божески, поскольку в этом отношении Коран, являясь сборником высказываний Мухаммада, которые были безусловно справедливы в то время и по тому поводу, о котором велась речь — не даёт понятной картины устройства общества справедливости (справедливость всегда от Бога). То есть, в Коране нет ясной социологической доктрины, которая была бы пригодна и во времена пророка и сейчас. А та социология, которая вошла в Коран — не универсальна, вполне понятна, но заметно устарела. В то же время целеустремлённый в человечность контекст Корана позволяет людям достроить в своей психике модель справедливого будущего: будущее и Землю Бог отдаст праведникам, управляя взаимоотношениями людей через Различении, которое даётся по нравственности. Но Различение нельзя выкупить у Бога ни за «богатства», ни за милостыню ни за «подвиги» джихада. В многочисленных умолчаниях и намёках Корана остался вопрос о нравственности: какой её идеал с позиции Бога и это правильно. Невозможно научить нравственности с помощью книги: всё равно, как ни говори пророк, каждый под словами о нравственности понимает своё — после чего, чтобы прийти к единству понимания требуются какие-нибудь общие законы (например, шариата), чтобы можно было управлять государством. При жизни пророка, он мог научить своё окружение нравственным основам, что он и делал — по конкретным поводам в конкретной исторической обстановке. Но в психике у каждого, кто слушал проповедь, всё равно остались свои соответствия (что хорошо, а что плохо), [256] кроме того, что они восприняли от пророка. Поэтому Коран в социально-нравственном плане, обладая высоким потенциалом второго контекста (целеустремлённого в человечность), не даёт прямых рекомендаций — целеустремлённых в будущее по принципу «делай так и будешь всегда прав». И это совершенно справедливо по отношению к людям: ведь Милость Божия в том и состоит, чтобы люди сами определили своё будущее наилучшим образом, поддерживая связь с Богом, а не упираясь в книгу — эти счастливы:

Коран 30

50 Посмотри же на следы милости Бога: как Он оживляет землю после ее смерти! Поистине, это — оживитель мертвых, и Он над всякой вещью мощен!

51 И если Мы пошлем ветер, и они увидят это пожелтевшим, они и после этого останутся неверующими.

52 Ведь ты не заставишь слышать мертвых и не заставишь глухих слышать зов, когда они обратятся вспять.

53 Ты не можешь направить на прямой путь от заблуждения слепых. Ты заставишь слышать только тех, кто верует в Наши знамения, [257] и они предались.

54 Бог — тот, который создал вас из слабости, потом после слабости дал вам силу, потом после силы даст вам слабость и седину. Он творит, что пожелает. Он — знающий, мощный!

Если же люди между себя допускают нищету и бедность, терпя и поддерживая власть «богатых» халифов и эмиров помимо власти Господа — они не соответствуют нравственности, по которой Милостивый даёт Различение. Коран даёт общие рекомендации, целеустремлённые в человечность, которые каждый понимает по своей нравственности:

Коран 3

104 и пусть будет среди вас община, которая призывает к добру, приказывает одобренное и удерживает от неодобряемого. Эти — счастливы.

Но одновременно с этим Коран предупреждает от ошибок, однозначно намекая не второй контекст понимания Корана:

Коран 45

27 Богу принадлежит власть над небесами и землей; и в тот день, когда наступит час, — тогда в убытке покажутся считающие ложью!

28 И ты увидишь всякую общину коленопреклоненной. Всякая община будет призвана к своей книге; в тот день будет воздано вам тем же, что вы творили.

29 Эта Наша книга говорит против вас в истине; Мы записывали то, что вы совершали.

30 А что касается тех, которые уверовали и творили благое, Господь их введет их в Свое милосердие. Это и есть прибыль явная!

Существует в историческом исламе особый вид милостыни — садака — которая подаётся в виде единичного акта благотворительности, либо в виде искупительного действия. Это несколько похоже на библейскую милостыню, которая не регулируется законом, а сами «христиане» призваны «собирать сокровища в своей душе», а не в материальных «богатствах». [258] В то же время, в противовес библейской милостыне, Коран не поощряет раздачу всего бедным, напротив, расточительство осуждается Кораном как дьявольское обольщение, даже если оно и сделано из благих побуждений:

Коран 17

26 И давай родственнику должное ему, и бедняку, и путнику и не расточай безрассудно, —

27 ведь расточители — братья сатан, а сатана своему Господу неблагодарен.

И это правильно: ведь только Бог знает, почему бедняк или нищий обрели такую судьбу в жизни. А если они просто тунеядцы и не желают трудиться? Зачем же их поощрять милостыней. «Уравниловки» тоже не должно быть, иначе лентяи и тунеядцы сразу купятся на «халяву» и будут разлагать других. Поэтому общество прежде всего должно воспитывать психически и нравственно здоровых людей, лишь при заданности этой целью все умолчания и намёки второго контекста Корана будут поняты правильно, а проблем, связанных с милостыней — не будет вообще. В настоящее же время общество исторически сложившегося ислама так и осталось на уровне понимания вопроса о милостыне во времена пророка.

В общем втором контексте Корана — целеустремлённом в человечность — настоящую милость оказывает лишь Бог, Милостивый, Милосердный, а среди людей общины, которая призывает к добру, приказывает одобренное и удерживает от неодобряемого может быть добровольная взаимопомощь (как материальная, так и духовная), которая ни в коем случае не должна стимулироваться боязнью наказания Свыше, либо жаждой поощрения от Бога (а тем более и корпоративными связями). Всякая другая милостыня, существующая в среде людей — от неправедности «общины», которую они создали и поддерживают своей деятельностью, сделав одних «господами» над другими — поскольку лишь один Господь может правильно разобраться кто достоин милости, а кто живёт так, как он заслужил. От людей же требуется не возводить одних «господами» над другими [259] — в том числе и с помощью поддержки имущественного расслоения и накопления материальных «богатств».

Следующий пятый «столп» исторического ислама, когда мусульманская община объединяется в ходе хаджа — показывает, что религиозная жизнь мусульманской общины и обыденная жизнь мусульман существуют отдельно друг от друга и это следствие культуры исторически сложившегося ислама, несмотря на то, что множество исламских государств считаются теократическими.

Пятый «столп» исторического ислама — паломничество (арабское ал-хадж). Мы уже уделили много внимания теме паломничества в Мекку, поэтому остановимся лишь на одном его контексте, связанном с пониманием, что же такое современная мусульманская община. В ходи паломничества мусульмане проходят последовательно ряд религиозных обрядов, попадая в людскую круговерть во дворе огромного комплекса, названного «Священной Мечетью», вокруг которого люди совершают семикратный обход. Вот как описывает свои впечатления один российский журналист, попавший в круговерть хаджа:

«Человек, который вошёл в неё, становится другим, это ощутил каждый, побывавший в ней. Здесь утверждение, что «все люди — братья», мгновенно теряет свою банальность и пронизывает тебя своей глубокой истинностью. Мусульмане всего мира сливаются здесь в очистительную спираль, которая поднимает их к райской благодати…» [260]

В процессе ритуала хаджа, как ни в каком другом религиозном ритуале исторического ислама, мусульманам дано прочувствовать в эгрегориальной модели, что такое община, в которой «все люди братья». Они впадают в коллективный транс, находясь на кругах обхода Каабы. Но это — лишь примитивная эгрегориальная модель мирового общинного братства, которая действительна замешана на «райской благодати» первого контекста Корана. [261] Но общинное братство, когда никто ни от кого не ждёт милости, и не боится подлостей, когда религиозные чувства наполняют души верующих — заканчиваются по возвращении домой, к обыденной несправедливой жизни. Хадж начался при пророке. Пророк объединял первые мусульманские общины во время ежегодного хаджа, под его руководством первые мусульмане ощутили на себе что такое общинный дух. Но на этом позитивное развитие мусульманской общин, видимо, и закончилось.

Хадж превратился в крупнейшее эгрегориальное действо, когда под общим эгрегором исторического ислама в эгрегориальном экстазе (иллюзии близости рая) объединяются мусульмане разных стран, ощущая единый дух исторически сложившегося неправедного «ислама». Если посмотреть на действо хаджа (его показывают по телевидению), то можно увидеть явление коллективной эгрегориальной одержимости, доходящей до религиозного исступления (в религиозном экстазе люди давят друг друга за лучшее место у «святыни») — несмотря на то, что Коран многократно предупреждает об опасности одержимости. Осознанно " Бороться на пути Бога» (человек получает от молитвы только то, что он понял и чего Бог сочтёт его достойно) за истинно общинный образ жизни — неразрывный с религиозной жизнью — мусульмане в своём большинстве не желают, следуя ритуальной стороне религии. Второй контекст Корана об этом предупреждает верующих:

Коран 9

19 Неужели же поение паломника и оживление священной мечети вы считаете таким же, как если кто уверовал в Бога и в последний день и боролся на пути Бога? Не равны они пред Богом: Бог не ведет людей несправедливых!

С призывом " Бороться на пути Бога», которого очень много в Коране, связан шестой «столп» ислама, который нередко прибавляют к пяти предыдущим основным. Это «священная война» — джихад (от арабского «борьба за веру»). В классическом историческом исламе джихад делится на несколько разновидностей, где отдаётся безусловное предпочтение самосовершенствованию, «борьбе со своими недостатками», духовной борьбе за веру — и лишь в крайнем случае допускается вооружённая борьба в защиту веры. И это правильно.