Чтение онлайн

…Еще в Союзе я ознакомилась с рекламными проспектами, подаренными мне – тогда ещё только будущим – мужем.

Х Х Х

Все такси – жёлтые. Обшарпанное сиденье, ручка для открывания окна оторвана, и для открывания двери оторвана тоже… За окном – дома с обвалившейся штукатуркой… Жарко, влажно, душно. Тело в испарине…

– Бертран! Это и есть Гуаякиль? Самый крупный и самый красивый город страны? Жемчужина Тихоокеанского побережья континента?..

– Это окраины, не пугайся! Центр тебе понравится.

Я кладу мужу голову на плечо. Как прекрасно звучит «не пугайся»! Теперь за сына и за меня в ответе он, и мне легко и радостно: у сына есть отец, у меня муж, а ещё у нас новая, необыкновенная страна, подаренная нам Бертраном, и она, эта страна, какою бы ни была, мне обязательно – обязательно! – понравится…

Х Х Х

Огромная шестикомнатная квартира. Но мебели в ней… Две комнаты совсем пустые, а на кухне – несколько тарелок и чашек, чайник, одна кастрюля и никакого запаса продуктов.

– Бертран! Ребёнка пора кормить, да и я чего-нибудь перекусила бы…

– Погоди! – Бертран уходит.

Он приносит в пластмассовых коробочках с разрисованными крышками первое, второе и бутылочки сока.

– Где ты всё это купил так быстро?

– В соседнем ресторанчике.

– А на ужин? Ты снова пойдёшь покупать?

Х Х Х

Я беспомощное дитя. Я маленькая. Мне нужно, чтобы меня накормили. Я сама не поем: не знаю где, и как, и сколько заплатить. Мне нужно, чтобы меня взяли за руку и отвели. Я сама не доберусь. Не сосчитаю количество остановок, перепутаю право и лево. Я ведь ещё не умею говорить. Мне нужен кто-то, чтобы говорил за меня. Я сама не могу. А ещё у меня двухлетний сын, о котором заботиться приходится мне, потому что муж постоянно на работе. По вечерам и ночам он пытается ухаживать за ребёнком, носит его в туалет, даёт пить, но Малыш капризничает, хнычет, требует маму… Отец расстраивается и злится. А ещё к тому же у нас с сыном болит горло и на спинах красноватая потница, несмотря на то, что из-под душа мы с ним не вылазим. И при всём при этом я чувствую, что нарушаю устоявшийся за год холостяцкий быт мужа, что не в радость ни ему, ни мне. Я прошу Бертрана прибрести кухонную утварь и сделать запас круп, но он почему-то ничего не покупает, предпочитая выдавать мне ежедневно малую сумму, которой я не знаю как распорядиться: не знаю, что на неё можно купить; на что хватит, а на что нет.

Мне очень хочется ананасов и бананов, что продаются возле дома и вообще на каждом углу, но муж сказал не покупать, потому что в другом месте можно купить гораздо дешевле. А где это место? Почему он не отведет меня туда? Я в полной зависимости от Бертрана. Я ему в тягость такая беспомощная.

Я прошу показать врачу ребёнка, у него температура, а Бертран говорит, акклиматизация, привыкает к местным микробам, это понятно, это нормально, это пройдет, не стоит идти к врачу. Я настаиваю.

– Нет денег, – говорит Бертран, – у нас медицинское обслуживание не бесплатное. Бросай советскую привычку обращаться к врачам по каждому пустяку, и вообще, тебе пора ехать знакомиться с моей матерью.

Х Х Х

Маленький автобус-бусета мчит нас по пыльной дороге. Бертран выбрал рейс именно этой компании, потому что она доставляет пассажиров из Гуаякиля в Эсмеральдас за семь часов, в то время как большие и неповоротливые автобусы других компаний, билеты в которых несколько дешевле, тратят на дорогу не менее десяти часов, но сомнительно, что и семь часов высидит на коленях родителей наш непоседа-ребёнок.

Выезд из города грязный, шумный. Выхлопные газы туманом зависают над землей. Чуть притормозит автобус, к окнам липнут подростки и малышня:

– Сеньор, купите колу, купите куэро, купите канью, мороженное, кукурузу с сыром, газету, пиво, купите, купите!…

Около развилки дороги – свалка мусора и табличка:

PROHIBIDO BOTAR LA BASURA

Что такое «botar la basura», я знаю: бросать мусор. А вот слово «prohibido» незнакомо мне. Но раз здесь свалка мусора, то наверняка это слово означает «разрешается». Бертран заранее предупредил меня, чтобы я не удивлялась, когда пассажиры станут кожуру от мандарин, пакеты из-под сока, банки от пива, всякие бумажки и обёртки выбрасывать через окно, что, конечно, засоряет дорогу, но зато не загрязняет салон автобуса, а так как автобус – частная собственность, водители ревностно следят за чистотой своего имущества.

Спустя три часа, когда Малыш натирает нам с Бертраном колени до бесчувствия, автобус делает остановку. В кафе я снова вижу слово «prohibido-разрешается» в надписи:

PROHIBIDO FUMAR

А что такое fumar я также знаю: курить. Получается, что надпись переводится: разрешается курить. В зале многие курят. Вот это здорово! Страна, где всё разрешается!

– «Prohibido» значит «запрещается», – разочаровывает меня муж.

Тут до меня доходит, что просто в этой стране никто не следует запрещениям.

Х Х Х

Тропический ливень! Тропический ливень! На наш маленький автобус, пробирающийся среди пальм и банановых плантаций по неасфальтированному участку дороги, низвергается с неба водопад. Видимость на дороге нулевая. Автобус останавливается.

А когда стихает грохот бьющих о крышу струй:

– Смотри! Смотри! Броненосец! – толкает меня в бок Бертран. – Видела? Перебежал дорогу! Из его панциря делают чаранги, национальный музыкальный инструмент.

Все пассажиры бусеты, точно так же, как это было бы и в России, с тем только отличием, что дорогу перебежал бы не броненосец, а живущий в российских перелесках зверёк, радостно переспрашивают друг друга:

– Видели? Видели? Вон там…

– А у нас дорогу перебегают зайцы. Из них делают шапки, – говорю я.

Но сейчас ведь я в Эквадоре, стране чудес, и дорогу здесь перебегают броненосцы.

Х Х Х

Окраины Эсмеральдаса впечатляют меня еще более Гуаякильских: стекла во многих окнах отсутствуют или разбиты, многие балконы не обнесены перилами – на них страшно смотреть, слишком живо рисуется картина: по недосмотру матери выходит на балкон ребёнок и срывается вниз… Всюду грязь, мусор… Люди одеты бедно: линялые платья, выгоревшие порванные майки, брюки… тоненькие детские ручки… много негров… нищета… В висках стучит ужасное слово – нищета…нищета… Но вот ближе к центру – квадраты скверов, фонтаны, стройные пальмы, ухоженные особняки, нарядные витрины магазинов…

Бусета останавливается. Мы выходим. На своей машине, красной советской «Ладе», нас встречает сестра Бертрана Марта вместе со своими детьми. Марте далеко за тридцать. Марта полнеет. Она похожа на брата лицом. Она целует меня и садится за руль. Три её дочери обнимают малыша, своего двоюродного брата, и всей гурьбой мы плотно – свободного места нет! – заполняем машину. За окном мелькает пыль улиц… Не по душе, не по душе мне этот город! Ни центр, ни тем более окраины! Я ни за что бы не хотела здесь жить!..

Но родительский дом Бертрана – ажурные решетки на окнах… – нравится мне с первого взгляда. На пороге меня поджидает свекровь, сеньора Мария, и она мне тоже нравится с первого взгляда.

– Ах, наш покойный отец был очень плох в денежных делах, – говорит Марта, Бертран переводит. – У него был выбор: купить дом на берегу, где сейчас живут все лучшие люди города, или этот, наш. Этот был немного дешевле, и он купил его. А в этом районе проблема с водой! Но здесь, правда, напротив нас живет доктор, а за углом дом директора телевидения Эсмеральдаса…