Чтение онлайн

[139] Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 237. Ср.: РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 311.

[140] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270.

[141] Предложенная нами реконструкция событий 27 июля представляется более точной, чем та, которую дал, например, Р.Г. Скрынников хотя бы потому, что никак не получается согласиться с тем, что схватка полка правой руки с татарами состоялась «верх Нары» (см.: Скрынников Р.Г. Царство террора. — С. 448—449). Последнее означало бы, что этот бой произошел 27 июля примерно между нынешними Кубинкой и Наро-Фоминском, т.е. не менее чем в 60 км по прямой от Дракино, где переправился Дивей-мурза, и не менее чем в 90 км от Сенькиного «перевоза», места переправы Тягриберди-мурзы. Вслед за Р.Г. Скрынниковым буквально это место разрядной книги прочел В.А. Колобков и допустил ту же ошибку, см.: Колобков В.А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. — С. 449. Мало того, что это место находится на столь большом расстоянии, примерно дневного перехода скорым маршем, от мест переправы, но оно еще и далеко в стороне от Серпуховской дороги, не менее чем в 45 км. Чтобы выйти туда, согласно реконструкции Р.Г. Скрынникова, ногаям Тягриберди или воинам Дивей-мурзы от Сенькиного «перевоза» нужно было бы проделать марш примерно в полторы сотни км менее чем за день, что физически невозможно. Свидетельство же разрядной книги о том, что столкновение полка правой руки и татар произошло «на Оке реке верх Нары» (РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 310), по нашему мнению, необходимо трактовать так, что эта стычка произошла не в верховьях Нары, а выше по течению Оки от места впадения в нее Нары. Пискаревский летописец разрешает эту загадку и дает четкую привязку по месту — брод на Оке в районе деревни Дракино.

[142] В одном северном летописце, вологодском, по предположению М.Н. Тихомирова, отмечено, что татары переправились через Оку в трех местах (Тихомиров М.Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. — С. 92). Разрядная книга 1550—1636 г. называет это третье место — Тешилово (РК 1550—1636. — М., 1975. — Т. I. — С. 198). О Тешилове и его местоположении см.: Записки отделения русской и славянской археологии Императорского Археологического общества. — СПб., 1851. — Т. I. Отд. II. — С. 23.

[143] РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 311. Ср.: «Тое же нощы царь оставил на том месте татар тысящи з две, а велел с нашыми воеводы травитися, а сам в нощи той на понедельник на том же на Сенькине перевозе со всем войском своим на сию страну Оки реки перелез…» (Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270).

[144] Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 237. Ср.: Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270; РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 311.

[145] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270; Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 237; РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 311.

[146] ПСРЛ. — Т. 34. — С. 224.

[147] Там же. — С. 192.

[148] Мы отнюдь не случайно выделили фразу летописца о том, что воеводы пошли к Москве «розными дорогами». Поневоле на ум приходит принцип, сформулированный Г. Мольтке-старшим «Врозь идти — вместе драться». И для того, чтобы этот принцип мог быть реализован на практике, воеводам необходимо было заранее обговорить возможные варианты действий и наметить позиции, где должна была состояться встреча полков. Как писал тот же Мольтке, «… всегда опасно заменять заранее составленный и подготовленный план новым, неподготовленным. На основании слухов и неопределенных сведений нельзя было совершенно изменить маршрут. Вследствие этого должны были возникнуть разного рода затруднения; распоряжения, касающиеся подвоза жизненных припасов и запасных войск, приходилось видоизменять, а бесцельные марши могли подорвать доверие войск к начальникам» (Мольтке Г. фон. Военные поучения // Искусство войны. Антология военной мысли. — СПб., 2000. — Кн. 2. Новое время. — С. 288). По этой причине мы не можем согласиться с мнением В.В. Каргалова, который представил дело таким образом, что действия татар для Воротынского оказались неожиданным и воеводе пришлось спешно пересматривать весь план войны (Каргалов В.В. Московские воеводы XVI — XVII вв. — С. 50). Подчеркнем еще раз — по нашему мнению, и в этом мы согласны с Д.М. Володихиным, М.И. Воротынский не похож на военачальника, способного к быстрой и яркой импровизации, и потому скорее всего такой вариант действий был заранее рассмотрен князем и обговорен с другими воеводами. Поэтому когда замысел татар стал очевиден, каждый знал, что ему надлежит делать.

[149] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270.

[150] И опять же возникает вопрос — каковы были планы крымского «царя», на что он рассчитывал, когда после завершения переправы через Оку начал марш на север, по направлению к Москве. Общепринятое мнение заключается в том, что именно столица была главной целью его похода (см., напр.: Волков В.А. Войны и войска Московского государства. — С. 155-156; Каргалов В.В. Московские воеводы XVI — XVII вв. — С. 50; Скрынников Р.Г. Царство террора. — С. 448). С этим можно согласиться, но с одной существенной оговоркой — Москва могла стать «царским призом» (по меткому выражению Д.М. Володихина) только тогда, когда будет разгромлена русская полевая армия. Девлет-Гирей и Дивей-мурза отнюдь не были бесталанными военачальниками и не могли не понимать всей опасности такого шага. Потому мы подчеркнем еще раз, что весь маневр с обходом серпуховской позиции, выдвижением ногаев к Москве и маршем ханского войска на север был задуман и осуществлен с одной целью — выманить русских на открытое пространство и дать им сражение в чистом поле, где должно было сказаться превосходство татар в коннице и численности. Но это были не Молоди — рельеф местности здесь явно не благоприятствовал действиям многочисленной татарской конницы.

[151] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270; Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 237—238.

[152] Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 238.

[153] РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 312.

[154] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 270—271. Ср.: Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 238; РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 312. Наличие в арьергарде ханских сыновей подтверждает и сам Девлет-Гирей в грамоте, посланной Ивану Грозному вскоре после сражения. Хан писал, что стремясь увидеть Ивана, он пошел по Серпуховской дороге, а «…твои (т.е. Ивановы. — В.П.) рати назади за мною шли, — и назади у меня дети, увидев, без нашего ведома бой был, которые богатыри серца своего не уняв, на серцо свое надеяся, немногие наши годные люди билися и двух добрых взяли де, что дети мои без нашего ведома билися; на детей своих покручинивъся, назад пришед твоих людей около есми облег…» (Буганов В.И. Документы о сражении при Молодях. — С. 183).

[155] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 271.

[156] «Повесть…» недвусмысленно указывает на то, что гуляй-город был развернут именно в первый же день стояния на Молодях, тогда как согласно разрядной книге, он был поставлен только 30 июля (Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 271; РК 1475—1605. — Т. II. Ч. II. — С. 313). Однако логично было бы предположить, что воеводы не стали ждать два дня для того, чтобы поставить город, да и где бы они его хранили в «свернутом» виде?

[157] Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. — С. 238. Московский летописец сообщает интересную деталь схватки, не отраженную нигде больше: «…три тысечи стрельцов поставили от при­ходу за речкою за Рожаею, чтобы поддержати на пищалех. И царь послал нагаи 40 000 на полки, а велел столкнути. И русские полки одернулися обозом. И столь прутко прилезли, — которые стрельцы поставлены были за речкою, ни одному не дали выстрелить, всех побили» (ПСРЛ. — Т. 34. — С. 225). Сегодня сложно сказать, насколько точен был летописец, описывая схватку передового полка с татарами на отходе, отметим лишь, что в размещении стрелков за ручьем у подножия холма нет ничего невозможного, за исключением их числа — летописец явно преувеличил его, и весьма существенно — скорее всего, речь шла о 5 сотнях стрельцах, входивших в состав передового полка. Равно вполне правдоподобно и то, что ногаи, преследовавшие отступающие конные сотни детей боярских и «немцев» Фаренсбаха, атаковали стрельцов столь стремительно и неожиданно, что те не успели сделать дружного залпа, были засыпаны стрелами и порублены противником. Однако эта задержка в итоге дорого стоила татарам, попавшим под огонь стрелков и артиллерии из гуляй-города.

[158] Относительно того, где застала хана весть о поражении своего арьергарда, в источниках нет согласия. Согласно «Повести…», Соловецкому летописцу и разрядным книгам, хан успел переправиться через Пахру, но после того, как русские обыграли его в первой после переправы схватке, «…на Москву не пошол да, перешед Похру сем верст, стал в болоте» (см., напр.: Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 271). В то же время Московский летописец сообщает, что «царь» все же не дошел до Пахры (ПСРЛ. — Т. 34. — С. 225). Для того, чтобы разрешить эту загадку, обратимся к карте. Расстояние между Молодями и Пахрой в районе Подольска составляет примерно 20 км. Если хан успел до начала боя переправиться через Пахру, то выходит, что русский передовой полк и татарский «сторожевой полк» успели проделать по июльской жаре меньше чем за полдня, сражаясь, около 40 км. Это представляется невозможным, поэтому мы склоняемся к тому, чтобы принять свидетельство Московского летописца о том, что хан с главными силами все-таки до Пахры не дошел. Кстати, А. Лызлов в своей «Истории» отмечал, что после того, как русские передовой полк разгромил татарский арьергард, хан не решился и дальше следовать к Москве и «стал с воинством, не дошед реки Пахры за седмь верст…» (Лызлов А. Скифская история. — С. 149).

[159] Если мы правильно локализовали место расположения гуляй-города и обоза русского войска, то они расположились на холме примерно в километре юго-восточнее Молодей за рекой Рожайкой и примерно в полукилометре восточнее Серпуховской дороги. Во всяком случае, это место соответствует данным Московского летописца и описанию церкви Воскресения Христова, «на погосте, что на Молодях, на речке Рожае». См.: ПСРЛ. — Т. 34. — С. 225; Холмогоров В., Холмогоров Г. Исторические материалы о церквах и селах XVII – XVIII ст. — М., 1889. — Вып. 7. Перемышльская и Хотунская десятины (Московского уезда). — С. 6). С трех сторон подножие холма окружала вода (Рожайка и впадающие в нее ручьи), восточный и южный склоны холма покрыты редким лесом и кустарником. Размеры холма составляли примерно 1,5 км с запада на восток и 1 км с севера на юг, вершина холма имела размеры 400 на 250 м.

[160] Примечательна очередность, с которой выезжали на «травлю» полки — «по чину». Об этом же писал и Штаден в своих записках: «…один воевода за другим должен был неизменно биться с войском царя» (Штаден Г. Записки о Московии. — С. 197). Постоянная смена полков и сотен позволяла русским воеводам поддерживать пламя схватки, в то же время имея под рукой постоянный резерв из свежих и отдохнувших людей.

[161] Буганов В.И. Повесть о победе над крымскими татарами в 1572 году. — С. 271; ПСРЛ. — Т. 34. — С. 225.