Чтение онлайн

Положение здесь удалось стабилизировать только после того, как прибыла 29-я пехотная (моторизованная) дивизия генерал-лейтенанта фон Больтенштерна.

Задача 29-й дивизии, которая в этих целях должна выйти на дорогу Слоним — Зельва, обеспечить на ней охранение в северном и западном направлениях и закрыть мост под Зельвой и переправу через Зельвянку, будет состоять в том, чтобы предотвратить прорыв противника из окружения.

Для этого мотоциклетный батальон и 29-й разведывательный батальон из Розаны будут направлены на Езернику. За ними в составе боевой группы Вайзеля сразу же следует усиленный 15-й пехотный полк, которому была поставлена задача очистить от противника всю местность восточнее Зельвянки. [38]

К вечеру 25 июня этот рубеж был достигнут без тяжелых боев с крупными силами противника. Следующий за боевой группой 71-й пехотный полк к этому времени, продвигаясь слишком медленно из-за возникающих на дороге заторов, вышел только к Пражанам и сразу же пошел дальше на Розану. Оттуда 26 июня он будет повернут на Езернику, где находится штаб дивизии.

Жаркое солнце и невообразимая пыль сильно затрудняли марши этого дня.

Сотни подбитых советских машин и мертвые русские солдаты лежали по обе стороны дороги. Большое количество пленных, собранных в лесах и полях, отводилось в тыл. Время от времени торопливые выстрелы беспокоят войска.

О разведке 29-го разведывательного батальона доложил капитан Шульце-Ингеноль, который принял командование 29-м разведывательным батальоном вместо раненого майора фон Бломберга: «Разведывательный дозор из трех танков получил задачу пройти через Езернику до Немана и установить там связь с группой армий «Север». В последней радиограмме разведывательного дозора говорилось, что он наткнулся на советские танки. Обер-лейтенант Аде во главе смешанного отряда был направлен теперь на поиски пропавших товарищей, чтобы затем все же попытаться установить связь с группой армий «Север». Аде встретил три сожженных танка из первого разведывательного дозора, но экипажей при них не было. Затем ему удалось дойти до Немана, но на его северном берегу немецких войск обнаружить не удалось. Выждав определенное время, обер-лейтенант отдал приказ возвращаться, но в тот момент, когда он поднялся в свой танк, дозор атаковали русские танки, и [39] Аде погиб от ранения в голову. Его люди отчаянно сражались и доложили обстановку по радио. Выжить в этом неравном бою удалось только двум мотоциклистам, которые скрылись в лесу. Через несколько недель через группу армий «Север» они смогли добраться до своего батальона и рассказали подробности трагедии. Майор фон Бломберг, получив последнее сообщение от разведывательного дозора, приказал вступить всему батальону, чтобы вызволить товарищей. По дороге встретились солдаты из первого разведывательного дозора, среди которых были раненые, но ни одного убитого. Вскоре после этого батальон наткнулся на превосходящие силы русской пехоты, которую поддерживали танки, и вынужден был отойти, понеся большие потери в людях и боевой технике. На следующий день остатки батальона под командованием обер-лейтенанта Шторля отомстили, подбив большое количество русских танков, тогда как разведывательный батальон потерял значительное количество бронетранспортеров. Действуя во фланговом охранении дивизии по дороге, ведущей в Слоним, батальон принял бой с русскими танками, которые пытались прорваться здесь, посадив на борт 20–30 пехотинцев. Так как против больших танков непригодной оказалась и 50-мм противотанковая пушка, командир саперного взвода, укрываясь в придорожной канаве, каждый раз в последнее мгновение выкладывал мины перед подходившими танками. После взрыва танк, если он еще не был уничтожен, накрывал огонь противотанковой пушки, и пехота добивала огнем еще имевшихся пулеметов».

Утром 27 июня дивизия Фальке заняла оборону между Слонимом и Зельвянкой, растянувшись по [40] фронту на 60–70 километров. Оборона была довольно жидкой, но ожидались сильные попытки прорыва советских войск из Беловежской пущи.

43-й армейский корпус генерала пехоты Хайнрици, который в составе трех дивизий (131-й, 134-й, 252-й пехотных дивизий) западнее Пружан вошел в заповедные леса Беловежской пущи, постоянно отражал атаки, при этом 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Кохенхаузена на несколько дней оказалась в окружении.

Дальше к востоку — на Зельвянке — в это время разыгрывались ожесточенные бои за деревни и холмы, за леса, болота, перекрестки дорог. Главные силы советской 10-й армии всеми средствами пытались прорваться.

12-й армейский корпус генерала пехоты Шрота в составе 31-й и 34-й пехотных дивизий не сходил с места и вынужден был вместо того, чтобы поддерживать продвижение танковой группы Гудериана на восток, повернуть на север.

На северном фланге 5-й армейский корпус генерала пехоты Руоффа (5-я, 35-я и 161-я пехотные дивизии) повернул на юг, чтобы не допустить прорыва противника в северном направлении, чтобы 3-я танковая группа могла продолжить наступление на новый указанный рубеж под Минском. Пятая пехотная дивизия генерал-майора Альмендингера должна была всеми силами отражать постоянные атаки. Только 6-й армейский корпус генерала саперных войск Фёрстера (6-я и 26-я пехотные дивизии) продолжал идти по пятам моторизованных частей танковой группы. [41]

Летняя жара была необычно сильной. Колонны пехоты и артиллерийские дивизионы на конной тяге фунтами глотали пыль проселочных дорог. При этом еще не знали, готовят ли русские войска прорыв в немецкий тыл.

Тем временем фронт окружения на востоке, проходивший широкой дугой от района южнее Гродно, западнее Белостока, до Пружан, был настолько укреплен, что отдельные дивизии, как, например, 87-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта фон Штучница, снимали с фронта, чтобы искать трофеи на поле боя и выслеживать отставшие русские колонны.

Командир 9-го армейского корпуса генерал пехоты Гайер, четыре дивизии которого (17-я, 137-я, 263-я и 269-я пехотные) удерживали фронт окружения юго-западнее Белостока, писал в своем первом докладе о боевом опыте командующему армии:

«В обращении с местным населением войска постоянно прибегают к услугам говорящих по-немецки военнопленных, которых ведут с собой. Они себя отлично зарекомендовали.

В остальном общение не слишком тесное, так как отсутствует понимание языка, и немецкий солдат не воспринимает страну и людей как равных.

К тому же все слишком заброшенно.

Впечатление запущенности является преимущественным в этой стране. Оно еще больше укрепляется тем, что сожжено необычно много домов, а также тем, что города уничтожены в таких размерах, которые значительно превосходят известные из опыта Польши и кампании на Западе.

Большинство солдат относится к населению добродушно, хотя необходимость отбирать [42] продовольствие и лошадей, а также другие причины могут способствовать некоторым актам жестокости.

Отношение населения колеблется от удивительного безразличия до обычно боязливого любопытства и доверчивости. В связи со слишком большими разрушениями много беженцев, передвигающихся чаще всего со всем скарбом. Но каких-либо грабежей домов не замечено. На прежней польской территории немецких солдат восторженно встречали как освободителей. Но и на прежней русской территории бывает, что бросают цветы и дружески встречают.

Доверие населения проявляется прежде всего в том, что закопанное продовольствие и другую собственность снова выкапывают, когда приходим мы, так как немецкий солдат, конечно же, ее не отберет.

Часто население из страха выдает отставших русских солдат, так как они могут жить, естественно, только за счет грабежа населения.

Каких-либо актов саботажа со стороны населения в полосе корпуса не замечено. Напротив. В тех случаях, когда запуганное население вообще осмеливается что-либо говорить, высказывается много недовольства колхозным строем и всем большевистским хозяйничаньем.

В целом командование корпуса расценивает опасность партизанской войны при поддержке населения как небольшую. Люди в пройденных нами районах по своему образу жизни и высказываниям не производят впечатления, что вообще могут фанатично придерживаться какой-либо идеи».

В то время как вокруг Белостока сражение топталось на месте, обе танковые группы продолжали [43] наступление на Минск, чтобы там, далеко на востоке, еще сильнее уплотнить кольцо окружения. Разведывательные эскадрильи люфтваффе и группы армий облетали район Смоленска, чтобы установить, угрожает ли оттуда приближение танковых войск противника.

Оба воздушных корпуса с самого начала кампании вели непрерывные боевые действия. Восьмой воздушный корпус генерала авиации фрайгерра фон Рихтгофена своими эскадрильями пикирующих бомбардировщиков еще 24 июня отразил многие атаки русских танков по обе стороны Гродно. Еще один удар противника во фланг 3-й танковой группы под Лидой был также расстроен постоянными атаками с бреющего полета.