Чтение онлайн

— Кто-нибудь ещё об этом знает?

— О чём? Что в рядах Баала крыса или о предполагаемой встрече?

— И то, и другое. Как ты вообще узнал?

— Не ты один умеешь думать. И да, о крысе знают как минимум двое, о нашей встрече — только Шанс.

— Шанс? Кто это?

— Ты вроде жил в моей голове?

— Это не значит, что я следил за каждой твоей мыслью. И я там не жил, просто выходил на связь.

— Бывший боец из моего отряда, был связистом и отличным парнем. Вот только почему-то после смерти попал в ад.

— Значит, что-то терзало его, раз он обрёк себя на страдания. Я так понимаю, он связной в переговорах о встрече?

— Всё верно.

— А кто из наших об этом знает?

— Только ты и я.

— Пусть так и остаётся.

— Хочешь сказать, в наших рядах тоже завёлся шпион?

— Тебя это так удивляет?

— Нет, просто вы ведь все такие белые и пушистые, — не упустил возможности подколоть я.

— Очень смешно, — скорчил рожу Исай. — Ладно, иди отдыхай, мне тоже нужно переварить информацию. Ваш мир слишком странный для меня.

— Не страннее вашего. — Я хлопнул предка по спине. — Развлекайся.

Я снова вернулся в казармы, скинул тёплую куртку и шапку в шкафчик и, сняв ботинки, развалился на кровати. В помещении стало заметно теплее. Видимо, парни, что явились со смены, подкинули дров в печи. Их мерный храп доносился из дальнего угла.

Уснуть не получалось. Мысли беспорядочно метались, перескакивая с одной на другую. Всё-таки Исай хороший дипломат, не сказал ничего конкретного, но смог вселить надежду. Будущее уже не кажется таким мрачным и бесперспективным. С другой стороны, дальше слов дело может так и не сдвинуться. Ладно, пока рано судить… А вот крыса в наших рядах — это серьёзно. Интересно, что он имел в виду: сторону светлых в целом или конкретно внутри наших стен?

К слову, поведение Валерича в отношении Кости, как, впрочем, и вся ситуация с гостями, выглядит странновато. Пожалуй, следует задать ему несколько вопросов. Орать, конечно, будет, но это ничего — потерплю. Да и не верится мне, что он стал бы такое затевать. Похоже на подставу, но исполнение оставляет желать лучшего, как-то всё небрежно, словно планировалось в спешке. А Валерич так не работает. Тогда кто? Лёха? Нет, в это я ни за что не поверю, этот парень патриот до мозга костей, такой же, как и я. Маркин тоже отпадает, в нём я уверен на все сто. Да и с чего я вообще взял, что это кто-то из близких? Может, я даже не знаю этого человека. Однако найти его как-то нужно.

Про сон можно смело забыть. С таким ворохом вопросов уснуть не получится, да и разгулялся уже.

Я поднялся, снова натянул ботинки, накинул куртку и, подхватив мечи, выбрался на стену. Спустившись вниз, я направился решать ещё одно незаконченное дело. По центральной тропе до здания администрации, где ещё совсем недавно мы с Алисой занимали комнату. Теперь она живёт здесь одна.

Я занёс руку и тихонько постучался.

— Ты что-то забыл? — глухо прозвучал её голос, и дверь распахнулась.

Увидев меня, девушка поспешила её закрыть, но я успел просунуть в образовавшуюся щель ногу.

— Чего тебе? — сухо спросила она.

— Нужно поговорить, — буркнул я. — Ты одна?

— Какое тебе до этого дело? Ты меня бросил, я имею право…

— Я не претензии предъявлять пришёл, — прервал я её гневную речь. — Встречайся с кем хочешь.

— Тогда что тебе нужно?

— Этот ребёнок… он от меня? — Я указал на её живот, который ещё не был заметен.

— Кто тебе сказал? Хотя я, кажется, догадываюсь.

— Ответь на вопрос.

— Зайди, пожалуйста, не хочу, чтобы соседи слышали.

Она распахнула дверь, и я вошёл в сильно натопленное помещение. В углу огромная охапка дров, на столе у окна — какой-то пакет со снедью и мокрые следы на полу, словно тот, кто ушёл, заглядывал сюда всего на минутку. Постель тоже заправлена, а значит, гость точно не ночевал, да и одежды лишней не видно. Выходит, я всё не так понял.

— Кто заходил?

— Ты же сказал, что тебе нет до меня дела?

— Алис, не начинай. Я никогда так не говорил.

— Зато думал.

— Это ведь мой ребёнок, верно?

— Вот поэтому я и не хотела, чтобы ты знал.

— Почему — поэтому?

— Не хочу, чтобы ты отбывал повинность.

— Господи, как же с вами, женщинами, сложно! — Я вздохнул и стянул шапку. — Душно у тебя.

— Валерич заходил, полную топку дров напихал, — усмехнулась Алиса. — Заботится вот, еды принёс.

— Значит, ему ты сказала?

— Нет, я никому не говорила. Твоя возлюбленная не умеет держать язык за зубами.

— Она мне не…

— Серёж, давай не будем, ладно? Мы оба прекрасно знаем, почему у нас с тобой ничего не получилось. Я не собираюсь держать тебя возле себя насильно, так что можешь бежать к своей Любочке.

— Может, обсудим?

— Здесь нечего обсуждать. Я не хочу жить с человеком, который ложится со мной в постель, думая о другой бабе. С ребёнком можешь видеться, когда пожелаешь. Естественно, после того, как он или она родится. А со своей жизнью я как-нибудь разберусь, не маленькая.

— Как-то это неправильно, — пробормотал я. — Не по-людски.

— Серёж, выйди на улицу и осмотрись. Вся жизнь полетела к чёртовой матери, а ты переживаешь о том, что скажут люди?

— Позволь хоть помочь.

— Считаешь, что я нуждаюсь? — Она кивнула на стол и звонко расхохоталась. — Валерич каждое утро что-нибудь приносит, мне это уже складывать некуда. Знаешь, это так странно… Людей почти не осталось, а мы, напротив, стали жить ещё более тесно.

Я молча смотрел на неё и не понимал себя. Красивая, полная сил и энергии, умная… Порой мне очень не хватает таких вот простых и душевных разговоров. Вот только сердце тянулось к другой, и это необъяснимо.

— Ну… тогда я пойду? — Я натянул шапку и развернулся к двери.

— Может, чаю? Или лучше кофе? — вдруг предложила она.

— Давай кофейку, — улыбнулся я и, привычным движением забросив шапку на вешалку, скинул ботинки и куртку.

Обстановка как-то сама по себе разрядилась. Впрочем, Алиса всегда это умела, с первой нашей встречи с ней было легко и уютно. А вот с Любовью мне каждый раз приходится что-то выдавливать из себя, чувствовать неловкость, словно я какой-то пацан, пытающийся обратить на себя внимание одноклассницы. Так, может, я действительно сделал неверный выбор и стоит отыграть назад? Тем более что с Алисой нас теперь связывает нечто большее, чем взаимная симпатия.