Чтение онлайн

Но ведь это игра... *

Кто кого учит

Леня устал, ему три года, он не может идти слишком долго по размокшей глинистой тропе. Но если я его посажу на плечи, то не смогу двумя руками отряхивать от воды ветви перед ним и тогда он промокнет насквозь. А нам еще довольно далеко идти.

– Папа, почему земля не стоит?

– Это у тебя самого ноги разъезжаются.

– Почему?

– Потому что ты по глине скользишь.

– Я не скольжу.

– Нет скользишь, ноги у тебя разъезжаются.

– Они сами, - сказал Леня и обиделся. Теперь он чуть не падал.

– Ты тихонько ставь ноги, и не надо поворачивать носки наружу.

– А где ружа?
– Леня оглянулся по сторонам и посмотрел на меня, как мне показалось, хитровато.

– Почему ты все время спрашиваешь и спрашиваешь, вместо того чтобы внимательно ставить ноги?

– Внимательно это как?

– Внимательно это вот так, смотри...

Мы некоторое время идем молча, и Леня говорит:

– Я устал идти внимательно.

Я посадил его на плечи, но он сразу попал под потоки воды. До лагеря, где нас ждали, где был большой костер, палатки, где можно было Леню переодеть и уложить спать в тепле, было далеко.

Неудачной получилась наша прогулка, но кто же знал, что зарядит этот дождь. Конечно, кое-что на случай дождя я взял, но нет ничего такого, что бы не промокло, когда продираешься через кусты в дождь. Разве что водолазный костюм.

Я опять поставил малыша на тропу и стал отряхивать перед ним кусты. И опять он сказал, что давно уже очень, очень устал. Я стал его поучать:

– Леня, нужно быть упрямым.

– Мама говорила, что не нужно быть упрямым.

– Ну хорошо, нужно быть настойчивым.

– А что такое настойчивым?

– Настойчивый - это когда продолжаешь начатое дело, как бы ни было трудно.

– А зачем трудно?

– Потому что жизнь - не игра. В ней бывает и трудно, и плохо. И надо быть терпеливым. Понял?

– Понял. Давай все-таки лучше играть.

– Сейчас не время.

– Почему?

– Ты вот что - не задавай больше вопросов, а старайся не падать.

– Почему?

– Сейчас не надо.

– Не спрашивать?

– Нет.

– А зачем мы пришли в лес?

Он меня отвлекал, и я немного заблудился. Задавать вопросы ему до этого никогда не запрещали, и теперь, в три года, он никак не мог примириться с этим.

Я укутал его во все, что было, и, усадив на плечи, ринулся через кусты. Я старался защитить его от веток, но все-таки его стегануло по лицу. Он заплакал. Я схватил его в охапку, прижал к себе и снова полез через кусты. Через некоторое время мы оказались на полянке, и я решил здесь заночевать. Кусок полиэтилена у нас был, мы могли соорудить из него тент от дождя; и спальный мешок, в котором мы вдвоем помещались, тоже был. Лес кругом был сырой, лиственный, и мне не сразу удалось зажечь огонек. Потом я стал рыться в рюкзаке, доставая котелок, еду. Леня тем временем приволок сырую корягу, положил ее на не окрепший еще костерок и погасил его. Я вспылил:

– Ну кто тебе позволил?!

Он молчал.

– Почему ты молчишь? Отвечай, кто тебе разрешил? Ну?

– Киса.

– Что киса?

– Киса разрешила.

– Почему ты обманываешь? Никакой кисы нет.

– Я не обманываю. Ты сказал "отвечай"...

Пожалуй, он был прав: я требовал ответа, и он, как мог, придумал ответ.

Я снова стал возиться с огнем и, когда костер затеплился, постепенно разгораясь, снова занялся устройством ночлега. Леня опять притащил сырую дубину и готовился придавить ею огонь. Я его остановил:

– Не надо подкладывать ветки в костер.

– Почему?

– Потому, что ты его потушишь. А он нам нужен, чтобы сварить еду и чтобы мы с тобой потом погрелись у костра.

– Значит, костер для меня тоже?

– Да.

– Почему же тебе можно подкладывать дрова, а мне нельзя?

Тогда я попросил его, прежде чем кидать ветки в костер, показывать мне. Он сказал удивленно:

– Значит, можно спрашивать?

Он тут же притащил ветку и, получив отрицательный ответ, отправился искать другую дровину. Она опять оказалась непригодной. Я объяснил ему, какие нужно искать ветки.

В течение следующих десяти минут он принес мне сорок веток, по одной, и сорок раз спросил: "А эту можно?.." Он даже не менял интонаций - как замкнутое кольцо магнитофонной пленки с записью единственного вопроса. Он проделывал это с неимоверной резвостью, и я подозреваю, что подходил ко мне с одними и теми же ветками, пока не добивался положительного ответа.

Темнело, я спешил, натягивая в кустах тент, злился из-за этой вынужденной ночевки, с неприязнью вспоминал правоту тех, кто уговаривал меня "не таскать ребенка в лес" (удивительно, как часто слишком осторожные бывают "правы"!).

На костер мне смотреть было некогда, и я автоматически отвечал: "Да... да... да... да", на большее меня уже не хватало. Леня мигом затушил огонь, и даже котелок, подвешенный над костром, скрылся под грудой "сырья". Я покончил с тентом и снова пошел в лес собирать сухие ветки. Леня сидел у кострища, с любопытством поглядывая на меня.

– Ну, что ты сделал? Теперь у нас нет костра. Ну, какой смысл было это делать?

– Папа, - сказал он, - дай мне спички, теперь я загорю. А ты будешь подкладывать ветки. Потом опять ты для меня загоришь костер, и я буду подкладывать.

Я тихонько опустил хворост на землю, перевел дух. Мне стало стыдно своей вечной озабоченности, напряженности, внутренней суеты.

Он прав. Он преподал мне урок: ведь мы пришли в лес для забавы. Какое имеет значение, как складывается игра, разве можно забывать, что это игра?!

Заключительный разговор с недоумевающим, но доброжелательным читателем *

– Совершенно непонятно, для чего, казалось бы, разумные и серьезные люди ходят в походы - бесцельные, а порою трудные и опасные?

– Это такая игра.

– Зачем?

– Игра есть игра. Человеку необходима игра.

– Ну, знаете, такими ответами вы меня не убедите. Это просто не ответы. Вы объясните мне (если понимаете), что такое игра, как она устроена и почему вам нравится в нее играть?

– А вы постараетесь понять?

– Да.

– И готовы для этого напрягаться?

– По мере сил и возможностей.

– Отлично, большего не требуется! Вы, наверное, заметили, что без напряжения не бывает достижений, без предшествующих неудач - удачи, без усталости - отдыха и наконец без предшествующего неосуществленного желания не бывает счастья.