Среднеградск
Шрифт:
В центре верхней части первого листа стояли два слова «Конфликт интересов», слева-сверху от них была запись «Давыдкин Виктор Иванович, прокурор города», слева-снизу – «Ермилин Алексей Миронович, начальник гУМВД, полковник полиции», справа-сверху – «Кулаков Валерий Валерьевич, председатель горсуда», справа-снизу – «Нехаев Борис Константинович, начальник гУФСБ, полковник». В нижней части этого листа вчера дома Крестов написал «База данных для выявления возможных конфликтов интересов у должностных лиц органов местного самоуправления и органов государственной власти в Среднеградске». Сегодня он красным цветом ниже добавил «Выявление и фиксация конфликтов интересов между участниками по теме совещания».
Четыре персональных листа так и остались полупустыми. Вчера дома Крестов смог сделать на них только заголовки. Иван Васильевич ни с кем из четверых практически не был знаком. Все они появились в Среднеградске относительно недавно: от семи (председатель суда) до двух (полковник ФСБ) лет. Несмотря на пропагандируемые решения, принятые наверху, об открытости и прозрачности, о подконтрольности и подотчетности, об общественной оценке и общественных советах, правоохранительная система в стране оставалась вещью в себе и становилась всё больше для себя. Граждане, конечно, смотрели бесчисленные сериалы про прокуратуру, полицию, суды и разведчиков, но реальная жизнь была такова, что ни тем, ни другим, ни третьим, ни четвёртым они не доверяли и всех откровенно боялись. Поэтому собрать достоверную информацию о каждом из четырёх предстоящих собеседниках, достаточную для прогнозирования их поведения на совещании, Крестову не удалось. И тактической задачей этой встречи он считал просто знакомство. Ну а в ходе обсуждения его «интересной конфликтной» темы каждый проявится, никуда не денется. Вот и начнёт тогда у него складываться хоть какая-то основа для последующих сценарных зарисовок с этими актёрами. А пока сегодня на всех четырёх персональных листах Иван Васильевич написал одно и то же: в левой «За»-колонке – «законодательно оформленное формальное требование противодействовать коррупции»; в правой «Против»-колонке – «в законодательстве не предусматривается создание такой базы (отговорка)», «сохранить свою непрозрачность (разные мотивы)»; в нижней части листов – «логика из статьи про урегулирование конфликта интересов в законе о муниципальной службе».
Крестов вздохнул, положил «карты Штирлица» в портфель и достал из него три письма, которые он поручал Андрюшиной подготовить к сегодняшнему совещанию, с предложением определить представителей прокуратуры, полиции и ФСБ для участия в комплексной инвентаризации Среднеградска как муниципального образования – Оксана передала ему их, когда он уже уходил к машине. Нелли Прохоровна работой над текстом писем сильно себя явно не загружала: адресаты там были разные, а текст один и тот же – «Прошу обеспечить участие Вашего представителя в проведении комплексной инвентаризации муниципальной собственности города». Иван Васильевич опять вздохнул: «Ё, продолжает издеваться, что ли? Ладно, в четверг с ней поговорим, а сейчас про это и заикаться нечего».
«Меня ждать не надо», – сказал Крестов водителю, с досадой хлопнул дверью машины и пошёл в «силовое здание» Среднеградска.
22
«Извините, пожалуйста, но я передумала. Отвезите меня всё-таки в редакцию «Городничего», а не домой», – сказала Червоных водителю шикарного «вольво», принадлежавшего директору ООО «Домстрой-Среднеградск».
Директор, Нехаев Сергей Константинович, всегда присылал за Нонной Савельевной свой персональный автомобиль и на нём же доставлял её обратно. Червоных, при их первой встрече для разговора о долгосрочном сотрудничестве между журналом и стройкомпанией, сказала сокрушённо, что ей придётся заезжать на автомойку после каждого посещения их стройплощадок – российская грязь оттуда почему-то никуда не девается, несмотря на применение самых современных западных технологий строительства. Вот директор и пообещал, что Нонне Савельевне для поездок к ним свой автомобиль марать не придётся, и о её транспортировке заботился сам. А ездить приходилось всё чаще и чаще – «Домстрой-Среднеградск» теперь уже каждый квартал сдавал под заселение один многоквартирный дом как минимум. Ну и в «Городничем» об этом появлялся большой материал с красочными фотографиями, со схемами планировок квартир, с интервью со строителями и счастливыми покупателями квартир. Платили журналу за такие материалы очень щедро. Когда заключали договор, Червоных не смогла скрыть даже своего удивления ценой за одну страницу материала в номере. Директор рассмеялся тогда и сказал, что такова рекламная политика их холдинга – на представление результатов деятельности денег не жалеть. «Домстрой-Среднеградск» был одним из нескольких десятков предприятий, входящих в холдинг «Домстрой-XXI». Прелесть этого договора заключалась ещё и в том, что всю нужную информацию для публикации в журнале стройкомпания готовила фактически сама. Червоных приезжала на стройплощадку практически с экскурсионными целями, забирала информацию уже на флешке, пила чай с директором, разговаривая с ним о новых сданных объектах под диктофон, сама делала несколько снимков (директора и новых домов) и уезжала. Оставалось только скомпоновать публикацию для ближайшего номера «Городничего».
Вот и сегодня «вольво» забрал Нонну Савельевну в 141–5 от столовой, а теперь вёз её назад. Муторное состояние на душе у Червоных так и не проходило. Она его ощутила сразу после ухода Давыдкина из столовой. Сначала Нонна Савельевна подумала, что это как обычно от встречи с Витей, от понимания бесперспективности её попыток восстановить с ним близкие отношения и от своего бессилия прекратить эти попытки. Она ведь некоторое время после его переезда в Среднеградск самоуверенно полагала, что он постепенно простит её и в конце концов переедет к ней, потому что с их первой встречи здесь было понятно, что Витя до сих пор любит свою Нано. Но по мере того, как Нонна Савельевна всё больше узнавала о его семье от него самого, слушая его рассказы о жене, двух дочерях и трёх внуках, самоуверенности этой становилось всё меньше и меньше. А однажды она увидела их всех вместе в городском парке и поняла, что свою семью Витя никогда не бросит. Даже ради неё.
Но было в этой муторности что-то другое, необычное для её состояний после встреч с Давыдкиным. Ну, точно! Это ведь от того, что она так и не решилась рассказать ему ту историю, ради которой, собственно, и напросилась на совместный обед. Ей об этом и вспоминать-то было очень неприятно, а уж рассказывать ещё кому-то… А тем более Вите. И что бы он о ней подумал?! Нет уж, надо будет как-то с этим расхлёбываться самой.
Она решила было, что на сегодня трудиться достаточно: с таким настроением лучше уж дома «принять ванну, выпить чашечку кофе», но почувствовала, что до того надо всё-таки выговориться. А на эту тему можно было разговаривать только с Кошёлкиной. Только Наталья Германовна и была ещё в этой теме, да и сёстры они ведь как-никак, хоть и сводные.
– Поговорила? – спросила главный редактор «Городничего» вошедшего социального обозревателя журнала, оторвавшись от компьютера и с полувзгляда определив психосостояние Нонны Савельевны.
– Про журнал нет, – почти шёпотом произнесла Червоных и плавно опустилась в своё удобное кресло за своим рабочим столом в редакции.
– Почему?
– По кочану.
– А я-то чем перед тобой виновата? Раз пришла, значит рассказывай.
– Наташ, ну чего тебе рассказывать? Ну зачем я ему буду рассказывать, как мы с тобой Крестова двенадцать лет назад кинули.
– Нонна, это же была твоя идея – посвятить Давыдкина в ту историю. Сама говорила – на всякий случай, чтобы понимал в перспективе. А теперь опять у тебя комплекс вины прорезался.
– Говорила. Но рассказать не смогла. Вернее, решила Витю в это самой не посвящать. Хвастаться-то тут нечем. И точно предвидеть его реакцию на это я не могу. А комплекс вины у меня не прорезался – у меня чувство вины не проходит.
– Начинается! Давай не будем уже в девятьсот девяносто девятый раз пилить эти опилки. Давай лучше определимся с нашей тактикой и стратегией взаимодействия с Крестовым на пять его мэрских лет. Определимся и будем реализовывать. А комплексовать, пугать себя гипотетическими проблемами, ныть – Нонна, ну не для нас это!
– И что ты предлагаешь конкретно?
– Во-первых, официально встречаешься с ним как с высшим должностным лицом города в ближайшее время и договариваешься о сотрудничестве между администрацией Среднеградска и редакцией «Городничего».
– Наташ, он с нами уже двенадцать лет даже не здоровается, а ты про какое-то сотрудничество…
– Слушай меня внимательнее: это должна быть не встреча давно поругавшихся друзей Крестова Ивана Васильевича и Нонны Савельевны Червоных по твоей повинной просьбе, а переговоры мэра города и учредителя самого влиятельного СМИ в городе о взаимовыгодном взаимодействии с целью информирования жителей Среднеградска о деятельности муниципальной исполнительной власти.
– Даже если он согласится встретиться со мной…
– А куда он теперь денется? Он уже по должности своей обязан с тобой встретиться! Пусть даже если придётся для этого записаться на приём по личным вопросам.
– Даже если мы встретимся, всё равно придётся начать разговор с той истории…
– Ну и начни! Я в отличие от тебя виноватой себя перед ним не чувствую. Да, это он пригласил нас в первый городской журнал «Городовой», в котором он был соучредителем вместе со своим приятелем Стрельченко. Да, это он сделал тебя редактором «Городового». Да, это он придумал всю содержательную концепцию того журнала, финансово-экономическую схему его издания и даже дизайн. Но концепцию и схему эти на практике-то реализовали мы с тобой…
– Э, э, не перевирай совсем-то уж. Стрельченко Коля это всё еще до нашего прихода начал делать. И с нами вместе потом делал.
– Делал, пока его запои не стали регулярными с уменьшающимися интервалами. Ты забыла, как бумагу не на что было покупать и зарплату людям нечем платить бывало из-за того, что твой Коля всю наличку пропивал? Нет уж, и ты правду помни. Мы два года это всё терпели. Мы полтора года уговаривали Крестова повлиять на Стрельченко или взять журнал в свои руки. Повлиял? Взял? Нет! Приходил раз в неделю на редакционный совет, умничал, критику наводил, наставления выдавал. Так что мы поступили абсолютно правильно, что ушли оттуда в конце концов.