Чтение онлайн

Слово «сага» происходит от глагола segja— говорить ( to sayв английском языке, sagenв немецком), рассказывать, повествовать. Важно уточнить, что сага не является ни легендой, ни сказкой (за редкими исключениями), ни поэтическим текстом (в каковом качестве ее часто и ошибочно воспринимают). Причиной такой ошибки является то, что в мастерски написанной саге часто приводится одна или несколько скальдических строф, а порой и целая поэма. Автор прибегает к этому для того, чтобы доказать достоверность своего повествования, опираясь на свидетельства скальдов. Отсюда следует — и с полным на то правом — что поэзия скальдов древнее, чем проза саг, и более точно определяет представляемых в саге героев. Саги не имеют отношения к эпосу или мифологии, хотя в произведениях такого рода, составленных в основном между концом XII и началом XIV веков, нередко производится историческая реконструкция событий (поскольку время, в которое происходили описываемые в саге события, и момент написания саги может разделять промежуток в два или даже три века), а также приводятся различные факты, сценки повседневной жизни и описания религиозных обычаев.

Таким образом, сага не является:

— легендой или сказкой,

— поэтическим текстом,

— эпическим произведением,

— текстом религиозного характера.

Наилучшим определением этого литературного жанра стал бы скорее всего исторический роман, каким он сформировался в эпоху романтизма. Иными словами, хотя мы не можем полностью отказать этим повествованиям в исторической ценности, особенно в отношении некоторых фактов, главным образом касающихся обычаев, мышления, глубинных пластов народного самосознания, саги не могут считаться полноценными историческими документами. Они информируют нас об истории Исландии X–XI веков, но не являются хрониками, летописями или вообще надежным научным свидетельством.

Коротко коснемся сегодня уже почти решенной острой проблемы, касающейся первоначальной природы саг: были ли они устными или записанными? Естественно, любое чересчур жесткое определение рискует оказаться ошибочным. Поэтому ограничимся утверждением, что сага представляет собой скорее способ повествования, чем жанр как таковой. Семантическая площадь, покрываемая этим понятием, весьма обширна: так, Сага о Сверирреповествует о жизни норвежского короля Сверрира; Сага о Марииявляется обширной компиляцией христианских преданий о Деве Марии; Сага об Иудеяхпредставляет собой перевод Первой книги Маккавейской, сделанный одним из исландских епископов в конце XIII века; Сага о Бриттахявляется вольным пересказом Истории королей БританииГальфрида Монмутского; Сага о Стурлунгахболее похожа на хронику исландской истории XII и XIII веков, Сага о Хервёр и Хейдрекепредставляет собой свод легенд, в частности, о готах; Сага об Эрекеявляется переводом романа «Эрек и Энида» Кретьена де Труа на норвежский язык. Завершает этот перечень «образцовая сага», сага в наиболее точном смысле этого термина — Сага о Ньяле Сгоревшем, вне сомнения, являющаяся шедевром этого жанра.

Обратимся теперь к проблеме, которая так увлекала ученых немецкой школы в эпоху романтизма, но сегодня кажется полностью разрешенной. Речь идет об определении истоков исландской саги. В решении этого вопроса столкнулись две школы, ратовавшие одна — за устный пересказ, а другая — за письменный текст; последняя в конечном счете и выиграла спор.

Сохранились различные свидетельства о декламации исландцами поэм и саг. Присутствие в повествовании скальдических строф, уже получивших высокую оценку, наводит на мысль, что именно они легли в основу саги, а прозаические тексты стали только «рамкой» или толкованием этих строф, подчас достаточно темных. Можно сказать, что саги восходили к генеалогической традиции и образовывали удобную сборку той или иной генеалогии. Кроме того, как мы знаем, закон пользовался в исландском обществе огромным уважением, а в хорошо написанной саге нередко подробно описывались детали событий. На основании этого долгое время считали, что основой для саги служила передававшаяся из уст в уста легенда, посвященная определенному персонажу, и по прошествии нескольких поколений перенесенная на бумагу в XII или XIII веках. Различные приемы — такие, как употребление диалогов, разбиение на сцены, ссылки на мнение других людей («люди говорят…», «считается, что…») действительно создавали иллюзию, что саги являются простым переложением устных рассказов. Однако эта теория все же не выдерживает критики: многие источники сообщают нам о чтении (а не о декламации) саг; во многих сагах нет скальдических строф, и наблюдатель нередко бывает поражен несоответствием объемов текста, отведенного в саге прозе и поэзии; кроме того, существуют саги, посвященные отнюдь не генеалогическим проблемам. Основное внимание в них уделяется определенному региону или некоему точному факту, не записанному в анналах одной семьи. В других сагах отсутствует или очень слабо выражен интерес к юридическим аспектам повествования. Легко показать, что упомянутые выше приемы устного изложения являются производными литературной манеры, а не точной передачи событий. Однако на этом основании неверно было бы утверждать, что пользовавшаяся таким вниманием у исследователей устная передача практически не существовала; просто ее значение было намного меньшим: она (в тех случаях, где действительно существовала) играла только роль катализатора, а сами саги создавались иначе.

В дальнейшем мы подробно рассмотрим присущую более позднему периоду тенденцию к переводу и пересказу западных литературных источников, характерную для литературы Исландии с момента ее зарождения, то есть начиная с конца XI или начала XII века. Тщательный анализ текстов, внимательное изучение их содержания, скрупулезное типологическое исследование доказывают, что саги, во-первых, с самого начала являлись письменными текстами, а во-вторых, восприняли композицию, типы персонажей, сюжетные линии и способы развития сюжета с одной стороны — из классических историографических трудов, написанных на латинском языке и принесенных на остров Церковью, а также (и в большей степени) из житий (лат. vitae), то есть жизнеописаний святых, также первоначально писавшихся на латинском языке и очень распространенных в те века по всей христианской Европе. Иначе говоря, образцом для саг послужили латинские жанры historiaи vita. Таким образом, можно сказать, что толково сочиненная сага представляла собой историю (естественно, в литературном понимании термина historia) просто известного человека, отнюдь не римского императора или короля, или житие ( vita) человека, далекого от святости.

Исландское общество с самого начала широко пользовалось принципом интертекстуальности (связи между различными текстами): одни и те же персонажи присутствуют в разных текстах, и некоторые ситуации в них порой однотипны. Такое подобие оправдывает существовавшую с самого начала — за редкими исключениями — анонимность авторов саг. Все они, без всякого сомнения, были клириками или хотя бы получили церковное образование; мы уже говорили (см. Переход к христианству, глава 5), что крупные исландские монастыри славились своими скрипториями, которые наверняка были местами, где создавались и откуда затем распространялись эти тексты. При монастырях находились и школы.

Скрупулезное изучение композиции и правил написания саг не оставляет места для сомнений в вышесказанном. Авторы саг от самого начала и до самого конца остаются крайне внимательными к нанизыванию фактов, соединению их в цепочку причин и следствий. В этом искусстве непревзойденным мастером был и остается Снорри Стурлусон. Он полностью осознает цель, к которой стремится, какой бы отдаленной она ни была, и мы нередко видим, как даже малейшая деталь, промелькнувшая, скажем, в самой первой главе, находит свое обоснование иногда спустя одну, а то и две сотни страниц. Ничто не оставляется на волю случая, все согласовано, все импровизации или отступления от темы далеко не случайны — напротив, саги подчиняются жесткому механизму постепенного развития сюжета. Используются различные приемы: переплетения (как это будет делать в начале XX в. Шарль Пеги в своих литературных «гобеленах»; гобелены как таковые станут в конечном счете одним из шедевров исландского искусства), контрапункта тем и вариантов, и даже симфонии с солирующими инструментами. Результат неизменен: автор, даже не назвавший своего имени, создает высокохудожественное и в высшей степени благородное по духу произведение. И при этом, вопреки схожести языковых приемов и сюжетов, тексты саг нельзя назвать однотипными.

Не следует, наконец, забывать и еще одну важную подробность, которую мы уже упоминали: кельты, вместе со скандинавами образовавшие исландскую нацию, имели свои собственные повествовательные традиции, и союз таких народов не мог не принести невероятно интересного результата.

Существуют различные виды саг. Они классифицируются по представленным в них темам. Долгое время считали, что существовало нечто вроде хронологической последовательности, то есть виды саг последовательно сменяли друг друга. Однако такая точка зрения теперь опровергнута. Похоже, что это замечательное литературное явление началось в конце XII века, достигло расцвета в XIII веке и умерло прекрасной смертью в начале XIV века. В самом этом факте нет ничего поразительного: он заставляет нас вспомнить о французском классическом театре XVII века или о европейском романтическом романе XIX века. Кроме того, не стоит проводить различие между архаичными, классическими и постклассическими сагами; можно считать, что всего три составных текста могли послужить «стыковочными элементами» между уже упоминавшимися нами первыми историческими трудами (например, Книга об исландцахАри Торгильссона) и сагами. Это Сага об Оркнейцах, которая сочетает в себе семейную и историческую саги, Сага о Фарерцах, очень близкая к сагам об исландцах, и Сага о викингах из Иомсборга, в которой сочетаются королевский и легендарный сюжеты. Как бы то ни было, саги не следует считать единым целым, хотя — и на эту черту надо обратить внимание, — стиль изложения в них почти всегда одинаков. Однако Сага о святом Олафеотносится к совсем другому жанру, чем сага, называемая на исландском языке Eyrbyggja saga, или Сага о людях с Песчаного Берега.

Саги обыкновенно разделяются согласно следующей тематике.

Королевские саги( konungas"ogur), в которых повествуется о великих норвежских и датских королях. Они довольно долгое время считались наиболее древними. Помимо двух компиляций, о которых говорилось выше — Красивойи Гнилой кож( Fagrskinnaи Morkinskinna), на общем фоне выделяется Heimskringla( Круг земной, или Сага о норвежских королях), написанная Снорри Стурлусоном в самом начале XIII века: труд этот в шестнадцати сагах пересказывает всю историю норвежских правителей, начиная от мифических истоков Саги об Инглингах( Ynglinga saga) до конца XII века ( Сага о Магнусе Эрлингссоне). Наиболее заметной среди них является Сага о Святом Олафе, ставшем героем доброй полудюжины саг. Он правил Норвегией с 1000 по 1030 год и был канонизирован вскоре после смерти.

Снорри Стурлусон, один из величайших писателей Средневековья, не был историком в современном смысле этого слова, однако отличался теми же качествами характера, что и его соотечественник, Ари Торгильссон, о котором мы уже упоминали. Ему свойственен весьма характерный холодный юмор. Дух его творений заслуживает самого глубокого уважения: он рисует не застывших в торжественных позах героев, его мужчины и женщины живут, двигаются и действуют. Динамизм, устремленность в будущее — вот закон его творчества. Снорри — мастер «фресок» и жанровых сценок, которые делают его произведения воистину незабываемыми. В настоящее время мы менее чувствительны к чертам, на которых делали акцент исследователи его творчества: то есть отстраненной и полной некоторой горечи философичности, рационализме, концепции Истории, которая, по его мнению, творится сильными личностями, его уверенности в том, что причины и следствия, нерушимо связанные между собой, напрямую ответственны за ход событий. Мы предпочитаем останавливать свое внимание на направленном движении, энергии и прежде всего на его любовном внимании к человеку. И если бы Снорри писал на французском или английском языках, то непременно занял бы одно из первых мест во всей истории мировой литературы.

Естественно, что жанр королевских саг не ограничивается творчеством Снорри: аббат Пингейрара, Карл Ионссон, является автором по крайней мере первой части Sverris saga — Саги о норвежском короле Сверрире, возможно, частично написанной под его диктовку и ставшей образцом для произведений этого жанра. Выскочка Сверрир находился в натянутых отношениях с Церковью, и эта сага демонстрирует поразительный такт и дипломатичность, описывая удивительную карьеру этого короля.

Саги об исландцах( 'islendingas"ogur), также называемые семейными сагами, пользуются наибольшей известностью и популярностью. Мы не знаем авторов этих произведений, но названия по крайней мере «пяти великих» саг следует знать. Это Сага об Эгиле, сыне Грима Лысого( Egils saga Skallagr'imssonar), Сага о Снорри-годи( Eyrbyggja saga, или Сага о людях с Песчаного Берега), Сага о людях из Лососьей Долины( Laxdoela saga), Сага о Греттире сильном( Grettis saga) и жемчужина этого жанра, часто цитировавшаяся на этих страницах, — Сага о Ньяле Сгоревшем (Brennu-Nj'als saga). Большинство героев этих саг жили в X веке; они прославились благодаря своему поэтическому дарованию или отваге, проявленной в походах викингов, или дипломатическому таланту, рыцарственному поведению, умению бросать вызов судьбе, дружить, быть справедливыми. Суровые и ясные тексты создают образы этих людей и окружающего их жестокого мира. В них человек в одиночестве, лицом к лицу стоит перед своей судьбой, ведомый чувством чести и готовый, не дрогнув, принять ее приговор. Месть была обычным правилом, трагическая атмосфера напряжена порой до предела, однако черный юмор порой позволяет читателю немного расслабиться. В текстах саг начисто отсутствует приторный, ложный пафос и поверхностность. В конечном счете саги околдовали весь Север, и справедливо будет сказать, что если Скандинавия сумела создать в течение всего лишь двух веков столько первоклассных повествовательных произведений, то этим она обязана своим великим предкам.