Средневековая история. Чужие маски
Шрифт:
Набросала собранные по дороге травы – земляника, малина, иван-чай, который рос и здесь, зверобой, калина (не трава, но раз уж куст попался?) в кувшин и залила их кипятком из котелка.
– Сахара бы. Ладно, камыш попадется – сделаю.
– Сахар? – удивился Тони.
– Да… надо взять стебли камыша, мелко нарезать, залить водой один к одному и час кипятить. Потом профильтровать – и кипятить до густоты. Вот и сахар будет. Конечно, не такой хороший и чистый, но все же… или пчелы бы попались. Дикие…. Вы умеете добывать мед, Тони?
– Нет.
– Вот и я – нет.
– Даже странно. Неужели есть что-то такое, чего вы не умеете? – съехидничал Энтони, ощущая себя болваном. – Мне казалось, что вы все можете.
– Это вам только казалось, – Лилиан грустно кивнула. – Плавать не люблю, море… пчел вот, не особенно люблю. Они кусаются…
Тони кивнул.
– Да уж… я знаю, их как-то дымом окуривают…
– Не с нашим счастьем, – махнула рукой Лиля. – Еще лес подожжем, а от лесного пожара я бегать не хочу. Страшновато…
Лофрейн медленно кивнул.
Да, пожар в лесу – это страшно. В доме, кстати, не лучше, ему однажды не повезло – чудом в окно выскочил. Вспоминать – и то неприятно. А уж заново поучаствовать…
Действительно – без него.
– Значит, без меда обойдемся. Лилиан, а почему вы не помогли Алексу? Когда мы дрались?
Лиля пожала плечами.
– Не успела.
– Разве?
И как тут правду ответишь?
Боялась, что зацепите меня и повредите ребенку, вот и не лезла. И правильно сделала. Лиля выбрала второй вариант, тоже правдивый, но чуть сместила акценты.
– Во-первых, я просто не успела схватить оружие. Во-вторых, без оружия, женщине, вмешиваться в драку двух мужчин? Да я бы раньше сама пострадала. В-третьих, Алекс слишком рано начал.
– То есть?
– Если бы он дал мне время… Лофрейн, я бы предложила вас просто отравить.
Энтони поежился.
– М-да…
– А вы как хотели? Чтобы я пожалела своего похитителя? И отравила бы, и пошли бы мы с Алексом вдвоем. Вряд ли далеко ушли, но… кто знает?
Энтони поежился.
– Сейчас вы меня тоже отравить хотите?
Корни приобрели неприятный привкус. Словно дерево жуешь…
Лиля махнула рукой.
– Сейчас – нет. Поживите пока…
– Пока?
– А там посмотрим на ваше поведение.
Доедали в глубоком молчании.
Ативерна, Лавери.
Миранда шла по дворцу.
Как же ей здесь надоело!
Это только говорят – королевский дворец! ДВОРЕЦ же!!!
АХ!!!
И попасть сюда стараются, и пожить, и прижиться. А Миранде это с рождения принадлежит, ей тут уже надоело, хуже горькой редьки. На разминку с утра не выберешься, с вирманами не поболтаешь, собак приходится в личных покоях держать, чтобы бедолаг на псарню не отправили, да еще каждый день в Тараль мотаться…
Гррррр!
Настроение у девочки было ниже низкого.
Еще и о маме никаких известий… да что б того Лофрейна… что б его крокодилы сожрали!!! Медленно!!!
Почему – крокодилы?
Так им к падали не привыкать!
Злость помогала не отчаиваться.
Злость держала Миранду на плаву, злость и борцовский характер.
Как-то она спросила маму: что ты чувствовала, когда меня похитил Донтер? Это же страшно, когда твоего ребенка крадут… ты ведь меня тогда любила?
Лилиан ответила честно, как и всегда.
Да, любила. И с ума сходила от страха. Но я поклялась себе – если с твоей головы упадет хоть волос, я Донтера на кусочки разрежу! Карманным ножиком!
Когда крадут твою маму, это тоже страшно. Очень-очень страшно…
Миранда давала себе слово каждое утро.
Если Лилиан не вернется…
Если с ней что-то случится…
Скоро ей выходить замуж за Амира. Осталось подождать всего пару лет…
Так вот.
В качестве свадебного подарка она попросит у мужа головы Лофрейнов.
Всех.
Она этот род пресечет! Вырежет подчистую, и только тогда сможет вздохнуть спокойнее.
Не спокойно. Чуточку спокойнее…
Мама, мамочка, где же ты!?
– Виконтесса…
Поклон – и рядом с Мири оказывается придворный в блестящем голубом наряде. Миранда улыбнулась в ответ.
Имени она не помнила, но лицо, кажется, видела…
– Лэйр?
– Виконт Леруа.
– Доброго дня, виконт. Простите, у меня отвратительная память на лица, – Миранда решила не лгать.
Отвратительная. Леруа… супруг Джолиэтт. А это, надо полагать, его сын или внук… она все равно их не помнила! Видела-то пару раз в жизни!
Можно бы и запомнить, но зачем? Если через пару лет все равно уезжать в Ханганат?
– Вы ранили меня в самое сердце, виконтесса.
– А выглядите вы вполне здоровым.
– Нет-нет, я убит и ранен. Я просто умираю… и только вы меня можете спасти, виконтесса.
– Да неужели?
Миранде быстро надоел этот разговор, но виконт шагал в том же направлении, что и она. Придется терпеть.
Ох уж эти дворцовые коридоры! Быстрее бы они заканчивались!
– ДА!
Мужчина вдруг оказался впереди, наклонился к Миранде.
– Неужели вы пожалеете раненному вашей красотой воину один крохотный поцелуй? Самый невинный?
Вот когда Миранда пожалела, что Ляля и Нанук в ее комнатах. Вот они бы сейчас поцеловали гада… навек бы зарекся!
Но…
Собак – нет.
Убивать – нельзя.
Драться нежелательно, мужчина тяжелее вдвое и вдвое же массивнее… что делать?
А виконт уже наклонялся к лицу Миранды…
– Виконт, целовать девушку на людях – дурной тон, – мурлыкнула Миранда, указывая глазами ему за спину.
Такого изощренного коварства виконт не ожидал. И обернулся.
За что и поплатился.
Миранда не стала бить в пах. Вместо этого она со всей силы пнула негодяя по колену.
Получилось очень душевно. Попала она по опорной ноге, виконт мало того, что загремел на пол, так еще и взвыл от боли. А Миранда подхватила юбки – и ловко метнулась так, чтобы мужчина не смог ее поймать.