Чтение онлайн

– Кто такой этот Феймо?!

– А вот тут, Ваше сиятельство, начинается самое интересное. Дуг Феймо работает дворецким у Ивельенов.

– У кого?!

– Да. Лоран Ивельен, герцог Ивельен…

– И он дал денег на развитие дела?

– Документами, Ваше сиятельство, это не подтверждено.

Лиля задумчиво кивнула.

– То есть от всего отопрется. А разрешения на допрос с пристрастием король не даст.

Ганц кивнул. Графиня опять смотрела в корень. Даже он с трудом докопался до истины. А уж король… да мало ли кто там и на ком женат?!

Это – не доказательство.

А Ивельены – один из знатнейших родов королевства, Питер Ивельен женат на сестре графа Иртон… Кстати, еще и из-за этого не поверит. Хотя мало ли народа родную мать продать готовы за медяк?

Он опасался и реакции Лилиан. Как-никак родственники, да еще эти роды… но графиня в очередной раз его порадовала. Кивнула. И заговорила, как о решенном деле.

– Ганц, я вас учить не буду. Но хотелось бы знать все про Ивельенов и их дворецкого. Вплоть до того, сколько раз в день они в сортир ходят. В поместье – ладно. Там не подберешься. Но вот в городе…

– Я постараюсь, Ваше сиятельство.

– А я хочу предложить вам одну идею, которая несомненно придется вам по душе. Ганц, вы никогда не задумывались о людях, которых будете набирать ко мне на службу?

Мужчина вздохнул.

– Сделаем как обычно. На улицах много народа, которые готовы служить за монетку. Или у вас есть идея, госпожа?

Последнее предложение Ганц произнес даже с надеждой. С идеями графини Иртон он был уже знаком. Была в них сумасшедшинка и избыточный размах, но если немного обстругать – получалось весьма прилично.

– Гвардия Ганца Тримейна.

– Ваше сиятельство?!

Сначала Ганц подумал, что Лиля и правда собирается подкупить гвардейцев.

Потом – что она сошла с ума.

А под конец… А ведь может и выгореть, нет? И обойдется дешево. И результат…

Мурзик притаился за кучей мусора. Хорошей такой кучей, качественной… и собирался просидеть тут не меньше часа. Во-первых, как раз пока прожевать краюху хлеба, недавно украденную в пекарне. Остатки ковриги лежали за пазухой. Отнесет домой. Но кое-что и самому надо съесть, чтобы ноги носили.

Во-вторых – Толстяк Рони, который как раз остановился на этой же улице со своей тележкой и яростно торговался за ковригу хлеба с толстухой Маго.

Если эта гнида его увидит – обязательно начнет требовать деньги.

А платить Толстяку Мурзик, он же Марис Ремзи, не собирался. Тем более – медяк в день, как тот требовал. Совсем охамел и зажрался, гад! Где ж мальчишке срубить медяшку в день! Хорошо если едой удастся наскрести – или находками. А так-то… да будь у Мурзика медяк – он бы его уж Толстяку не отдал, домой бы чего получше купил, а то мелкие все время голодные. А он самый старший, ему уж десять стукнуло. Кормилец. Мамке помогает, хоть и крохами – а все дело.

А где мальчишке заработать?

В подмастерья?

Так взнос нужен. И мастер может ему не платить, только кормить-поить, и маме он помогать не сможет. А пока еще выучишься – это если мастер не будет жлобом и не зажмет тебя в «вечниках» или вечных, долговых подмастерьях. Знал Мурзик двоих таких. У одного уж борода седая, а он все подмастерье.

Не, это к Мальдонае…

А остальное… сложно мальчишке заработать в Лавери. Очень сложно.

Толстяк вдруг замолчал. Ор – и его, и Маго, прекратился. И было это так неожиданно…

На улице появился франт. То есть Мурзик таких слов не знал.

Он просто увидел хорошо и дорого одетого мужчину. С мечом у пояса, с золотым шитьем на тунике, с пером на шляпе – и даже при перчатках, с ума сойти!

Рони, увидев такую картину, перестал торговаться, бросил Маго ковригу и припустил по улице. И Мурзик отлично знал – зачем.

Сейчас свистнет Кривому Луи – и тот встретит «Франта» в каком-нибудь переулке. После чего в переулке окажется одним голым обезображенным трупом больше. Не новость для городской стражи.

Мурзик подумал.

А если попробовать поговорить с «Франтом»? Мурзик его попробует вывести, а тот ему даст монетку? Почему нет?

Толстяк и так на Мурзика злится, хуже не будет… а если что – он убежит. Он легкий, ловкий, по крышам лазит, как кот…

Мужчина как раз прошел мимо облюбованной Мурзиком кучи – и мальчишка решился.

– Эй, дядя!

Ганц Тримейн, а это был именно он, обернулся. Увидел чумазую мордяху, поглядывающую на него с опаской – и усмехнулся.

– Чего тебе, племянничек?

– Ты никак помереть хочешь?

Ганц фыркнул.

– У меня другие планы. А что?

– А вот сейчас соберет Толстяк свою кодлу – и встретят тебя в переулке. И тряпки не оставят срам прикрыть, – прошипел мальчишка.

– Может быть. – Ганц пожал плечами. – А тебе что за корысть меня предупреждать? В альдоны податься решил? Так молод еще, не возьмут.

Мальчишка хихикнул, показывая дыру на месте молочного зуба.

– Не, туда мне рано. Хошь – провожу так, чтобы не нашли?

– Хошь.

– А что дашь?

– Медяк – пойдет?

– Три медяка, – заявил Мурзик, шалея от своей наглости. Но Ганц не разозлился.

– Два – и по рукам.

Мурзик выскользнул из-за кучи. Но приближаться не спешил.

– Деньги покажь!

Ганц помахал в воздухе монеткой. Потом сплюнул на землю и растер каблуком.

– Чтоб мне сдохнуть, если обману.

Клятвы городского дна королевский доверенный знал. Работа такая.

Мурзик кивнул.

– Давай за мной, дядя.

И припустил в противоположном толстяку направлении, на всякий случай держа дистанцию между собой и клиентом. Ганц последовал за ним. Оглядываясь по сторонам, но и без лишних опасений. Сейчас еще не ночь. Да и места не самые безлюдные. И он – дичь кусачая.

Но выйти без приключений им не удалось.

Толстяк оказался весьма проворным. И когда дорогу мужчине и ребенку перегородили трое парней – Мурзик резко побледнел.

– Толстяк!

– Ты далеко не уходи, крысеныш, – толстяк тоже узнал мальчика. – Сейчас с этим придворным разделаемся – и тобой займемся. Эй, ты, богатенький. Если трепыхаться не будешь – мы тебя даже не поуродуем. Но налог за проход по нашей улице заплатить придется.