Средневековая история. Первые уроки
Шрифт:
Чтобы поймать жирную рыбку, наживка должна быть достойной…
Альдоная, помоги…
Дверь скрипнула.
– Лонс! Ты с ума сошел?!
Мужчина проскользнул внутрь, забрал расческу из рук девушки и принялся сам водить по густым волосам.
– Ты знаешь, я от тебя давно ум потерял…
– Я же сказала – не смей приходить, пока мой отец здесь.
Лонс отложил расческу в сторону и приник губами к затылку женщины.
– Анелюшка, не могу без тебя, радость моя…
– Так-так-так… И давно между вами такие любезности?
Голос хлестнул любовников, словно плетью. Анна взвизгнула было, но тут же зажала себе рот рукой. Лонс развернулся. В дверях стоял королевский шут. А в руках у него был арбалет. И болт целил прямо в сердце мужа Анны.
– Не слышу ответа!
К чести Лонса, падать на колени он не стал.
– Я давно люблю Анну. Она мне жена перед богом.
– Очень мило. И кто же принял ваши клятвы?
– Священник в замке.
– Пастор Линдер?
– Нет. Пастор Семин.
– Он умер этой весной, так?
Анна кивнула головой. Она поняла, к чему идет дело. Что-то было в ней от отца, что-то такое…
– Тогда скажи ему, что он это зря сделал.
Болт тихо свистнул. И не кинься Лонс к окну – лежать бы ему трупом. Но и так стрела попала ему в правый бок, рванула одежду… в следующий миг пергамент, которым было затянуто окно, тихо хрупнул, и Лонс исчез в темноте.
Анна что есть силы зажимала себе рот рукой. И шут явно это оценил. Снял с пояса фляжку, подошел к ней и протянул.
– Пей.
Женщина замотала головой. Но шут был непреклонен. Отпил глоток, другой…
– Не яд. Крепкое вино. Выморозка. То, что тебе надо. Пей.
Анна послушно сделала пару глотков. По телу прокатился жидкий огонь, она слегка закашлялась, но сдержалась.
– Умница. Понимаешь, что лучше не шуметь.
Анна кивнула. Она еще не знала, чего пожелает этот маленький человечек в пестром одеянии, но точно знала – ей придется выполнить все. Вообще все. Потому что скажи он лишнее слово, и она пойдет на плаху. Гардвейг шутить не будет. Недаром его называют Львом Уэльстера.
Льву все равно, чье мясо рвать.
– А теперь отвечай. Это кто?
– Уч-читель…
– Всегда знал, что бабам образование не надобно. Сисек хватит. Давно вы с ним?
– Два года.
– Дура. Детей нет?
– Н-нет…
– Это плохо. Ты не бесплодна?
Анна покачала головой.
– Лонс приносил настойку…
– А, вот оно что.
– Хотел просить моей руки у батюшки…
Шут только фыркнул.
М-да. Король, отдающий свою дочь незнатному учителю, наследному дворянину, но без поместья? [9]
9
Дворяне были нескольких видов. Наследственное дворянство – герцог, граф, барон такой-то. Указывается наименование поместья. В таком случае оно присоединялось к имени человека. Например, графиня Лилиан Иртон, барон Амадео Троквер. К наследуемым титулам относится также шевалье. Шевалье – наследуемое дворянство, но без земли. Например, шевалье Лонс Авельс. Или лэйр Авельс. Если бы ему удалось приобрести поместье, стал бы титуловаться по названию поместья. А пока извини. По родителям. Ненаследуемое дворянство – так называемое личное. Дается за подвиг, за заслуги перед короной, может быть куплено. Если три поколения семьи получают такое ненаследуемое дворянство, оно становится наследуемым. И они могут владеть землей. А иначе никак. Без титула ты и клочка земли в собственность не получишь.
Очень смешно!
– Ладно. Завтра я скажу, что он спер драгоценности и сбежал. Скандал поднимать не будем.
Анна уставилась на шута слегка пьяными глазами.
– Вы не…
– Я – не. Губить тебя не в моих интересах. Если сама не проговоришься, я промолчу. Гардвейгу лишний скандал ни к чему, да и с Эдом нам дружить надо. Ты вроде тоже не дура, свою выгоду понимаешь. Но чтобы больше ни с кем, поняла?
Анна кивнула:
– Глупо по мелочам хватать, если корона может достаться…
– О, да ты небезнадежна? Видимо, что-то от отца передалось.
Анна кивнула.
– Я буду молчать. А если Лонс…
– Кто ему поверит? Кто еще знает о вас, кроме пастора?
– Только пастор.
– Он куда-то вас записывал?
– Нет. Лонс уговорил его…
– Небось деньгами уговаривал. Ладно. Старался он для себя, но выиграла от этого ты. Я все проверю, и если нигде никаких бумаг – молчи. Даже если на куски резать будут, молчи. Ты девушка. Невинная, как дочь Альдоная. Поняла?
Анна кивнула:
– Гардвейг, если что, не пощадит.
– Вот об этом и думай.
Шут похлопал ее по щечке.
– А теперь ложись спать. Утро вечера умнее.
Анна кивнула. Потянула за шнуровку корсажа. И даже не заметила, в какой момент страшный человек пропал из ее спальни.
Пропал – и пропал.
Лонс тоже сбежал. Так что теперь надо быть очень осторожной. Очень…
Вот бы этот Рик на ней и правда женился…
Крепкое вино делало свое дело. Анна быстро заснула.
И ей снились балы, драгоценности и сонм кавалеров, кружащих вокруг нее. И у каждого было или лицо Лонса, или лицо королевского шута.
Лиля (она все чаще думала о себе как о Лилиан, и это не вызывало внутреннего отторжения) с удовольствием оглядывала гостиную.
Неделя. Всего неделя, а какой результат!
В доме не осталось ни одной розовой тряпки. Вообще. Ну, не считая платьев Лилиан. Вся обивка была безжалостно (ладно, осторожно и бережно) содрана со стен, и часть ее, причем очень незначительная, пошла в качестве оплаты за работу. Лиля вообще отдала бы все – розовый цвет ее просто бесил. Девушка уже начинала сочувствовать испанским быкам. Но Эмма мягко и решительно заметила:
– Графиня, так ведь деньги ж огромные плачены!
Насколько огромные, Лиля не знала. Но все-таки додумалась уточнить, где у нас (уже у нас, вживаться-то надо!) делают подобную ткань. Осторожно, недомолвками, намеками… хотя Эмме намекать долго не приходилось. Ох, не простым человеком была вдова Матти. Оказалось, что шелк (Лиля была в шоке – это – шелк?!) делают только в Эльване. И то – только на границе с Варийским Ханганатом. Видимо, отец расстарался. Прислал для доченьки. Владелец верфей все-таки человек богатый, да и редкости может себе позволить. После этого Лиля недрогнувшей рукой выделила три квадратных метра – на три платка самым усердно работающим женщинам. А всем остальным раздала медную мелочь. Оказалось, этого от нее тоже не ждали. Эмма смотрела очень укоризненно. Мол, лучше бы продуктами или еще чем…
Но дело было сделано.
Что приятно – под дурацкой обивкой оказались темные дубовые панели. Да, чуть мрачновато, но Лиля все равно распорядилась как следует отскрести их от пыли и натереть воском. Отполированные, они выглядели намного лучше. А под толстым слоем соломы и грязи на полу – старинные каменные плиты. Кажется, даже мраморные. Которые тоже стоило отчистить, чтобы они показали свою красоту. Да, мрачновато. Но все лучше, чем дикая розовая капуста.
Что-то у нее не получалось. Что-то шло не так. Но лиха беда начало.