Чтение онлайн

Кенет привычно опустился на колени для исповеди.

— Брат мой в вере, моя душа сейчас чиста и спокойна.

— И тебя не тревожат язычники?

— Графиня делает все, чтобы они узрели свет истинной веры. И я, недостойный, стараюсь способствовать ей в этом.

— И не тревожит тебя поведение самой графини?

— Брат мой, я тесно общаюсь с ней. Она добра, умна и благородна. Если бы в ней было хоть пятно черноты — я заметил бы это. Но она бережется от происков Мальдонаи.

— Да неужели?

История с Дамисом Рейсом заставила патера сдвинуть брови. А данное объяснение — мол, графиня считает, что Альдонай соединил — и расторгнуть этот союз нельзя. А осквернять свою клятву перед Богом и свое ложе — вовсе последнее дело…

Поступки Лили можно было подать по-разному — и истолковать тоже. И невольно пастер Воплер выбрал самый выгодный для графини вариант — объясняя все ее заботой о ближнем и верой в добро.

Патер Лейдер слушал, но увы… Кроме того, Кенет нее упомянул о многом… ни о контрабандистах, ни о покушениях — зачем?

Это дело власти, но не церкви.

Тело, а не душа.

Из этого компромата было просто не выкроить.

Так что спустя час Кенет оставил Симона в весьма недовольном состоянии и направился туда, где его ждали.

Завтра он поговорит с двоими своими собратьями по вере. Настоящими, не такими, как этот лощеный крысюк. И они отправятся в Иртон.

А он — с графиней в столицу.

Страшно, да.

Но может быть это испытание в вере, которое посылает ему Альдонай?

Верую, господи.

Из Альтвера отплывали с вечерним приливом.

Лиля стояла на корме, мучилась подступающей тошнотой и мрачно мечтала об изобретении паровозов. Или самолетов.

В целом первые визиты прошли неплохо. Не считая этого случая с Авермалем. Но тут уж — пусть сына воспитывает. А то надо же! Увидел девчонку на улице — и повело!

Спермотоксикоз, однако, снимать надо. А то ведь могут и другие снять.

Вместе с головой.

Но так…

Лейф более-менее успокоился, поучив крупную сумму от Авермаля, Торий тоже приносил свои извинения, он бы и в три раза больше выплатил, лишь бы Лиля не гневалась. Факт.

Рвать контакты с Торием пока действительно нельзя. Если придется вернуться в Иртон — барон незаменим. А Лиля, честно говоря, не возражала бы.

За зиму она оценила эту глушь.

Где тихо, спокойно, уютно, теперь еще и хорошие соседи будут… если Джейми утвердят.

Хочется ли ей жить в столице?

Да на фиг!

Грязно, скучено, вонюче — и все эпидемии ее. И все происшествия.

А с другой стороны — она медик. Она в Иртоне квалификацию, к чертям, растеряет. Может, и стоит остаться?

Где-нибудь под боком у отца?

Лиля не знала.

Неизвестным компонентом в ее расчетах пока оставался Джерисон Иртон. Что сделает этот друг, крепко получив по ушам?

Сложный вопрос.

Мужское самолюбие — штука такая. Топтать, пинать и забывать про него не стоит. Иначе потом так огребешь.

А с другой стороны — помереть ей что ли было?

Желудок забурчал особенно громко — и Лиля, сгибаясь над бортом корабля (подветренным, уже выучила, куда блевать лучше) мрачно подумала, что умереть было бы быстрее.

А до столицы почти две недели пути… буэээээээ…

— Рик, ты все собрал?

Ричард посмотрел на кузена.

— Все. А ты?

— Слуги еще копаются, но уже почти. Итак — в дорогу?

— Да, пора. А то Бернард обидится, что у него почти не погостим.

— Он и так обидится. Судя по сплетням — жлоб жуткий. Родную дочь в черном теле держит.

Рик махнул рукой.

— Будет королевой — приоденем. А нет — так и не надо.

В дверь поскреблись.

Рик открыл и едва присвистнул. На пороге стояла Анелия Уэльстерская. Джес, не будь дурак, тут же козлом скакнул за штору, пока не заметили. Он не проболтается, а случись что — свидетель Рику обеспчечен.

— Ваше высочество вы разрешите мне…

— Разумеется, госпожа. Прошу вас. Но почему вы…

Анелия подняла руку.

— Ваше высочество, у меня не так много времени. Я должна быстро вернуться. Я… вот.

Принцесса протянула медальон, который показался большим в ее маленькой ручке.

— Ваше высочество?

— Это на память о нашем лесном приключении… и обо мне, если не вернетесь.

Рик вздохнул.

— Ваше высочество.

Анелия закрыла ему рот рукой.

— Нет! Не клянитесь, не обещайте, не говорите ничего. Просто знайте… я буду вас ждать. И молиться за вас, даже если вы не вернетесь.

Девушка на миг придвинулась к Рику и коснулась губами его щеки. Робко-робко…

Тут же отодвинулась.

По щеке принцессы скатилась прозрачная слезинка. Она всхлипнула — и опрометью вылетела из комнаты.

Расслабиться Анелия смогла только у себя в покоях.

Идею ей подсказал Альтрес Лорт, он же дал медальон. Но…

Сама Анелия лучше и не придумала бы.

И сейчас ей казалось, что рик вернется, обязательно вернется.

Его высочество предъявил подарок вылезшему из-за шторы и активно отряхивающемуся другу.

— Ты посмотри…

Обычный золотой кружок, на крышке выбита морда рыси. Видимо — на память.

— А что внутри?

Внутри оказался портрет Анелии, исполненный с большим искусством. И локон темных волос. Видимо — на память.

— Рик, а ты как считаешь — вернемся?

— Смотря что предложит Бернард. Но я сильно подозреваю, что — да.

Рик смотрел на дверь. Щека еще хранила тепло девичьих губ, а в душе просыпалась жалость…

Ребенок ведь, ей бы в куклы играть… Ребенок…

Впрочем, у мужчин жалость и любовь — вещи далеко не всегда совпадающие.

Готовилась к отъезду и Аделаида Вельс.

Герцог Фалион крепко сожалел, что нельзя отослать мерзавку в Ативерну. Но… куда там!