Средневековые замок, город, деревня и их обитатели
Шрифт:
Риффенах: «Так пусть же уничтожает их, а вместе с ними и всех изменников: мир превратится в пустыню!»
Рыцарь: «Он дает им время раскаяться…»
Риффенах: «Делать еще зло!»
Рыцарь: «Неужели тебе никогда не попадались люди, живущие по-божески?»
Риффенах: «Нет… Стоит солнцу зайти, и в тени — одни злые!»
Рыцарь: «Слушай, сир Риффенах! Я понимаю, что с того дня, когда мы оба покинули двор графа Витгельсбаха [35] — ты для путешествия по Европе и приобретения знаний, я для поступления в воинство св. Георгия [36] , с тобою могло произойти что-либо дурное, люди и обстоятельства могли тебя обмануть, несправедливость могла раздражить твой ум, неблагодарность охладить твое сердце… Ты видел при блистательных дворах только эгоизм, ошибки, суету, и с тех пор ты с ужасом смотришь на всех людей! Но тебе остается еще источник утешения. Чтобы зачерпнуть из него, пади в объятия Христа, объяви себя Его защитником! По крайней мере, Он никогда не был неблагодарными! Армия служителей креста в Германии скоро будет столь многочисленна, что ни реки не будут в состоянии перенести ее на себе, ни горы выдержать. Некоторые сеньоры еще медлят вступить на добрый путь, но они составляют меньшинство. Зато другие со всем усердием идут в Крестовый поход…»
35
Виттельсбахи — феодальный род, с конца XII века владевший рядом немецких земель. Со второй четверти XIV века разделились на две основные линии — старшую (пфальцграфы Рейнские) и младшую (герцоги Баварские).
36
Георгий Победоносец считался покровителем Тевтонского ордена.
Риффенах: «Еще бы! Это — прекрасное средство заплатить свои долги, так как булла дарует им отсрочку…»
Рыцарь: «А что ты скажешь о богатых и сильных мира сего, которые не нуждаются ни в каких отсрочках?»
Риффенах: «Что они вынуждены отправиться за море, чтобы последовать за своими вассалами и управлять ими, а то в противном случае их вассалы, вернувшись домой, откажутся им покоряться…»
Рыцарь: «Как мало веры!.. А разве прелаты не покидают свою паству, свои кафедры?..»
Риффенах: «Чтобы приобрести бенефиции на Востоке».
Рыцарь: «Но низшее духовенство ведь не может же питать подобной надежды?»
Риффенах: «Монахи?.. Они рады уже тому, что расстанутся с монастырской скукой и будут есть хлеб новой выпечки».
Рыцарь: «Белое духовенство ежедневно стекается под священное знамя…»
Риффенах: «Они бегут от публичного покаяния».
Рыцарь: «А разве не следует считать достаточно суровым наказанием то, что идут в странствие босыми?»
Риффенах: «Это они делают по недостатку денег, не будучи в состоянии купить себе ни сандалий, ни башмаков…»
Рыцарь: «Сир Риффенах, да неужели же ты будешь постоянно высмеивать служителей Бога? Ты не хочешь видеть их самоотвержения! Неужели ты будешь упорствовать в своем грехе долее, чем разбойники, которые покидают свои леса и пещеры, чтобы сражаться и погибать под знаменем Христа?»
Риффенах: «И это мне совершенно понятно: они бегут от виселицы… Да неужели же ты серьезно думаешь, что Риффенах настолько глуп, чтобы идти за этими стадами в Сирию, как будто в Германии недостанет могил для всех? Неужели ты думаешь, что я брошу свое имущество на разграбление тем из моих благородных соседей, которые, разумеется, очень желали бы моего удаления! Клянусь белой дамой замка Розенберг, прошло то время, когда достаточно было присутствия черной рясы да бритой головы, чтобы оторвать целые народы от их домашних очагов. Теперь мы знаем, как управлялись, как жили тогда эти ревностные друзья Бога!.. Между защитниками Сиона царили грехи Вавилона. Вожди их все время ссорились друг с другом из-за честолюбия, сварливости и стремления к роскоши; если они и соединялись, то для того только, чтобы избивать грязных жидов. А разве не служили они идолам, когда шли в поход в предшествии козы и гуся? [37] Все это для того, чтобы питаться чертополохом, погибать от нищеты на Сирийских равнинах и не иметь иного савана, кроме заржавевшего вооружения! Нет, Риффенаха не надуешь… Он не пойдет на защиту того дела, которое бросил сам Петр Пустынник, когда покинул армию христиан в Антиохии, дезертировал, как ворон из ковчега! Нет! Этих примеров для меня достаточно, и никогда Риффенах не подвергнется той болезни, которую можно назвать крестоманией».
37
Средневековый историк Альберт Ахенский рассказывает, что крестоносной толпе, отправившейся в Первый крестовый поход еще до рыцарских ополчений, предшествовали коза и гусь, которым люди, по суеверию своему, приписывали чудесные свойства.
«Анафема нечестивцу! — вскричал тевтонский рыцарь. — Да воскреснет Бог и расточатся враги его! Довольно слушать богохульства… Крестомания! Сир Риффенах, ни грехи твои, ни твое упорство в них не отпустятся тебе… Я ухожу, я покидаю твой замок, как Лот покинул Содом и Гоморру. Я предаю твою душу, эту десятину сатаны, силам ада!»
Сказав это, он вышел из залы. За дверью он нашел стражу, которая была так же молчалива, как ее протазаны. Стража проводила его до решетки, которая поднялась и сейчас же опустилась позади рыцаря.
«Мюнстерский герцог, — говорил про себя сир Риффенах, сидя один в своей хрустальной зале, — спятил с ума. Он всегда, бедняга, отличался слабым умом и легкомыслием; в противном случае он не обманулся бы… Да сходил ли когда-либо на землю Христос? Может быть… да… Простаки, они мечтают, что Средиземное море высохнет, чтобы они могли пройти по дну его в Сирию. Ха-ха-ха! Удивительно я весел сегодня вечером!.. А все-таки герцог смутил меня своими предсказаниями… Как горели его глаза! Они сверкали, как уголья в этом камине»…
Взглянув машинально в камин, сир Риффенах вдруг увидел, что его задняя стена краснеет и делается прозрачной, как хрусталь… Вот показался рыцарь в черных доспехах, с опущенным забралом, и стал его манить к себе рукою.
Побуждаемый непобедимой силой, сир Риффенах повиновался. Пройдя по угольям, как будто по траве, он подошел к черному рыцарю, который взял его за руку и углубился с ним в какую-то мрачную галерею. Сир Риффенах пытался несколько раз говорить, но его язык производил лишь какие-то невнятные звуки, как язык немого, заблудившегося на ярмарке. Внезапно открылась дверь, и перед ним предстало такое зрелище, от которого Бог хранит даже наших врагов.
В глубине огромной залы, устланной белеющими костями, со стенами, затянутыми паутиной и крыльями летучих мышей, возвышался железный алтарь, на котором горели голубоватым пламенем серные свечи. Вокруг него стояли рядами 666 рыцарей в черных доспехах, с опущенными забралами, точь-в-точь как у спутника сира Риффенаха. Возле алтаря стоял скелет, одетый в черную далматику [38] без креста, а рядом с ним — человек с рыжей бородою, в сером полукафтане, в голубой обуви и в шапочке, убранной лентами огненного цвета…
38
Далматика — верхняя расшитая риза католического священника, надеваемая во время богослужения.
Вдруг послышался звук пастушьего рожка, засвистал ветер, послышались громовые удары, хрюканье свиней. Забрало у каждого из 666 рыцарей поднялось, обнаружив смуглые лица, клыки и пасти, из которых, как и из ушей, напоминающих медвежьи, вылетали пламя и дым. У каждого обнаружился сзади длинный, пушистый хвост, а на руках и ногах появились широкие когти, испускающие пламя. Та же самая перемена произошла и со спутником сира Риффенаха. Подняв верх правую руку, спутник Риффенаха произнес следующее: «Царство сатаны торжествует и враги его расточились! Оно считает одним бойцом более, а Церковь одним бойцом менее. Сир Риффенах, новый ангел мрака! Да будет смерть с тобою, да шествует она около тебя, против врагов сатаны. Воин ада, прими этот знак, и пусть при одном взгляде на него уничтожаются все воины Христовы!»
И на то же самое плечо, на которое крестоносцы возлагали символ искупления, он положил свои пылающие когти. Пожираемый огнем до самых костей, сир Риффенах испустил страшный крик и попытался бежать…
В это время послышалось пение петуха, и все исчезло. Риффенах увидел себя сидящим в своей хрустальной зале. На его крик сбежались слуги. Они вообразили, что на него напали убийцы.
«Это — он… это — он, — проговорил Риффенах коротким, отрывистым голосом, как умирающий. — Я его хорошо видел… Это — сатана, сам сатана… О, как он сжал мою руку своею! Его глаза пылали, как угли в горне… Он назвал меня бойцом ада!»
«Вероятно, вы видели дурной сон?» — спросил у него почтительно мастер Кольб.
«Сон? — возразил Риффенах. — Нет, не сон! Он сказал: приими этот знак, и знак здесь… я его чувствую… он жжет, он пожирает меня… Кольб, Кольб, и вы, Тоберн и Глабер, снимите, сорвите с меня табар… Вы видите что-нибудь на правом плече?»
Кольб, Тоберн и Глабер безмолвствовали и переглядывались между собою, леденея от ужаса. Тогда сир Риффенах сам схватил два серебряных зеркала и, поместив их друг против друга, увидел на своем правом плече следы сатанинских когтей.