Чтение онлайн

***

Воеводы и боляре, собравшиеся в Валхалле, порешили, что к прибытию Житника все готово. В наличии имелось около шестисот человек, да в Новгороде сотня – вполне достаточно для начала, учитывая, то все наемники уехали кто в Киев, кто в Сигтуну. Можно было подождать, пока подтянутся остальные шесть тысяч, но и так слишком долго ждали. Рассвет Новгород встретит с новой властью, почти бескровно занявшей позиции. Уже образовались фракции; уже делили участки в детинце и около – кому какой.

***

Восемьдесят всадников подъехали к Верхним Соснам около двух часов пополуночи. Военачальник Ликургус по пути отдавал приказы, передававшиеся по цепочке, чтобы подчиненные попривыкли к командам по-славянски с греческими интонациями, и время от времени вставлял греческие фразы, известные всему воинству Европы – , , и прочие. Разделенные на десять отрядов, каждому отряду Ликургус назначил лидера, всадники остановились, глядя коней по холкам.

Не выезжая из леса, Ликургус оглядел поле перед княжеским комплексом. Шатров не было – захватчики планировали идти на Новгород за три часа до рассвета. Горели костры. Многие ратники дремали, остальные переговаривались. В Валхалле никто не спал, но, возможно, пили.

– Может … – начал было Ярослав.

– Не мешай, князь, – отрезал Ликургус, продолжая осматривать поле.

Также по цепочке, Ликургус передал лидерам план. Тут же два отряда отделились и рассыпались по трем главным, ведущим прочь от Верхних Сосен, хувудвагам.

Еще три отряда построились по двое. И тридцать человек подняли луки. Ликургус подождал, пока Эржбета, в привычном ей мужском наряде, заберется на дерево и подтянет к себе пять колчанов, по двадцать стрел в каждом, и вытащил сверд.

– Рты не открывать, – сказал он. – Ни звука. Падаешь с коня – падай, но с закрытым ртом. Устрашающих или обманных движений не делать. Каждый взмах сверда должен достичь цели. Прикрываться только щитами. – Он подождал, пока слова его передадут всем, и, подняв сверд, сказал, – Вперед.

Тридцать всадников рассыпались в шеренгу и выскочили на поле перед Валхаллой. На счет шесть в стоящих, лежащих, и полулежащих ратников полетел дождь стрел. На счет двенадцать – еще раз. И еще раз на восемнадцать. Раздались крики, но неуверенные и нестройные. Шеренга кососотенных конников пошла по полю над кострами, сметая, топча и рубя все на своем пути – будто тридцать плугов шли, вспахивая ландшафт. Когда половина поля была пройдена, в центре шеренги открылось пространство.

Привстав на стременах, Ликургус, глаза налиты кровью, не сказал, но крикнул, —

– Вперед!

И тридцать всадников под его непосредственным командованием пошли по два по середине поля.

Уцелевшие ратники бежали сломя голову к редким повозкам, а кто и просто наугад, без цели – врассыпную. Отряд Ликургуса, пройдя через поле клином, подлетел к Валхалле и рассыпался в обе стороны по периметру. Трое конников и Ярослав остались рядом с Ликургусом. Пятеро всадников остановились у входа, остальные подъехали к окнам. Ликургус соскочил с коня, отцепил от седла первый жестяной сосуд, и протянул руку. Всадник вложил ему в руку горящий факел.

Отцепив от сосуда кишку, Ликургус несколько раз дернул рычаг. Другой всадник, спешившись, ударом топора выбил ставню. Направив кишку через окно в зал Валхаллы, Ликургус приставил к ее концу зажженный факел и ногой надавил второй рычаг, служивший спусковым механизмом.

К окну кто-то подскочил, и третий всадник выстрелил почти в упор из лука.

– Не трать понапрасну стрелы! – крикнул ему Ликургус.

Волна огня вырвалась из кишки. Внутри Валхаллы полыхнуло. Ликургус подергал рычаг и снова направил кишку внутрь. На этот раз полыхнуло сильнее. Через открытые тут и там ставни наружу вылился огненный свет, осветив пространство вокруг здания.

Воеводы и ратники ломились наружу через главный вход – кососотенцы со свердами наготове, ждавшие этого, рубили всех подряд, и вскоре гора тел закрыла проход. Ломились наружу сквозь окна – там их тоже ждали.

Ликургус вскочил в седло и отцепил второй жестяной сосуд.

– По плану, – сказал он. – Князь, со мной.

Ярослав, которому было не по себе, последовал за Ликургусом. Заехав с другой стороны Валхаллы, Ликургус оттолкнул от окна чье-то бездыханное тело, откупорил сосуд и попросту опорожнил его внутрь.

– Факел, – сказал он.

Ярослав даже не понял, что к нему обращаются. Ликургус отбежал к ближайшему костру, возле которого лежали убитые – шеренга снова соединилась по другую сторону Валхаллы, у княжеской резиденции, которую уже успели зажечь, закидав факелами – схватил головешку, вернулся, и кинул головешку внутрь.

– Греческий огонь, – пробормотал Ярослав.

– Со мной! Со мной! – крикнул ему Ликургус, вскакивая в седло. – Грех пополам, князь! – и засмеялся зловеще.

Из княжеской резиденции выбегали люди – в основном боляре, пожелавшие ранее там отдохнуть. У многих в руках были сверды. Ликургус и десять присоединившихся к нему кососотенцев налетели на них вихрем. Срубленные головы, вывороченные внутренности, люди, расщепленные надвое – все это смешалось в голове Ярослава, перед глазами стоял туман, запах крови душил князя.

Шеренга, дойдя до конца княжеского комплекса, повернула назад и снова прошла волной до горящей Валхаллы, разделилась, обошла пожар, вновь соединилась у входа, и двинулась по полю обратно к лесу, добивая уцелевших. А отряд, занятый непосредственно Валхаллой, продолжал окружать ее по периметру, то накатываясь, то отступая, рубя выбегающих. Вскоре выбегающие кончились – огонь и дым сделали свое дело, и все, кто все еще находился в Валхалле, лежали там без сознания, и уже не метались в горящем хаосе, не кричали, не наталкивались друг на друга.

Несколько конников, чудом уцелевших и чудом успевших оседлать коней, попытались уйти по одиночке. Кососотенцы знали друг друга в лицо, но уходящим помогала ночь – узнать кого-нибудь в свете костров и пожара можно было не дальше двадцати шагов. Четверо уходили по направлению того места, откуда началась атака – и все четверо упали с коней, один за другим, сраженные стрелами Эржбеты. Еще несколько всадников в беспорядке скакали во весь опор, размахивая без толку свердами. Один из них наскочил на Ярослава и князь, которому методы Ликургуса были внове, принял удар сверда на обнаженный клинок. Лошадь убегающего взлетела на дыбы. Ярослав потащил уздечку влево, уклоняясь от следующего удара и рассчитывая воткнуть лезвие всаднику в бок, но удара не было. Подскочивший сзади на обезумевшем коне Ликургус размозжил беглецу голову ударом поммеля.