Чтение онлайн

Почти целый корабль с 32 веслами, найденный в Гокстаде, Норвегия, и находящийся сейчас в Осло, имеет 23,33 м в длину и 5,25 м по ширине. Его высота от нижнего конца киля до вершины планширя (планширь – в данном случае деревянный брус, покрывающий концы шпангоутов. – Ред.) составляет 195 см. Точная копия этого корабля, изготовленная в 1893 году, имела тоннаж 31,78 регистровых тонны. Полагают, что корабль из Гокстада был построен во второй половине IX или в начале Х века.

Весь корабль изготовлен из дуба. Некоторые элементы корабля хранились в болоте до того времени, когда они, как предполагалось, должны были быть востребованы. Киль был вырублен из единого дубового дерева топором и представляет собой продольное ребро, идущее ниже обшивки из досок. Благодаря килю корабль устойчивее держался на курсе и мог идти под более острым углом к ветру. Спереди и сзади к концам киля прикреплялись при помощи коротких изогнутых переходных брусков форштевни и ахтерштевни (форштевень – брус по контуру носового заострения судна, в нижней части соединен с килем; ахтерштевень – кормовая часть судна, продолжение киля, обычно опора для руля); переходные бруски крепились толстыми деревянными шпильками. Корпус корабля был обшит шестнадцатью полосами досок на каждой стороне, каждая доска перекрывала соседнюю, находившуюся ниже. Доски скреплялись вместе при помощи железных заклепок с круглыми головками и квадратных зажимных скоб (похожих на гайки), насаживавшихся изнутри. Изнутри скобки не насаживались только у самых концов, где корпус был слишком узок для работы молотом, здесь зажимные скобы насаживались снаружи. По всей видимости, во время создания таким образом корпуса он держался при помощи какого-то шаблона, поскольку некоторые зажимные скобы находятся под шпангоутом (поперечное ребро судна, к которому крепится бортовая обшивка между днищем и палубой, придающая прочность конструкции. – Пер.); если бы шпангоут изготавливался раньше, то он помешал бы поставить заклепки. Где было нужно соединить две доски вертикально, концы обеих досок скашивались, чтобы получить перехлест; скос при этом имел такое направление, чтобы через щель вода с носа не попадала в корабль. В корабле есть 19 шпангоутов, каждый из которых изготовлялся из одного куска. Шпангоуты располагались друг от друга всего на расстоянии в метр. Они делались из дуба. За исключением самой верхней доски, девять днищевых досок каждой стороны обшивки не прикреплялись к шпангоутам гвоздями, а привязывались к ним ивовыми прутьями или очищенными еловыми корнями. (Такой же способ крепления применялся русскими поморами. – Ред.) Крепление осуществлялось к специальным планкам, вырезанным из прочной доски. Ивовые прутья проходили через отверстие, просверленное в нижней части каждого шпангоута. Девятая доска от киля на обеих сторонах корабля прикреплялась к концу каждого шпангоута деревянным гвоздем. Сам киль и доска на каждой его стороне никак не прикреплены к шпангоуту. Такой метод, возможно, был использован для того, чтобы придать корпусу максимально возможную гибкость, позволяя волнам сгибать обшивку, которая в противном случае могла сломаться. Капитан копии норвежского корабля, созданной в 1893 году, сообщил, что планширь этого корабля изгибался вверх на 15,24 см от обычного при сильном волнении моря. Шпангоуты на концах корпуса плотно примыкали к корпусу на обеих сторонах, образуя переборки. Все другие шпангоуты поддерживали поперечные балки, на которых лежали незакрепленные сосновые доски палубы. Поскольку удары волн принимали на себя верхние доски обшивки, то эта часть корпуса была создана совершенно иначе, чем нижняя. Семь верхних досок прикреплены гвоздями к кницам (деревянный или металлический угольник для жесткого соединения элементов набора корпуса судна. – Пер.), посаженным на концах поперечных балок, и к бимсам (поперечные балки, связывающие правую и левую ветви шпангоута, иногда в несколько ярусов, для придания необходимой жесткости и корпусу корабля. – Ред.), по одной для каждой второй поперечной балки, что давало кораблю много большую прочность. В третьей доске обшивки сверху располагалось 16 пар портов для весел, за исключением передней и задней части, где корабль был слишком узок для использования весел. Изнутри эти порты могли быть закрыты поворачивающимися круглыми ставнями.

Кормовой шпангоут был опорой огромного, похожего на лопату рулевого весла, установленного по правому борту. Руль поворачивался на огромном деревянном «наросте», прикрепленном к борту корабля. Руль с внешней от борта стороны корабля был привязан к «наросту» ивовыми прутьями. Управление веслом осуществлялось ремнем, который был привязан к веслу непосредственно под его шейкой, проходил отверстие в «наросте», отверстие в борту корабля и шел вдоль шпангоута, в котором было три отверстия для крепления ремня. Когда корабль спускали на воду, руль опускался примерно на 50 см глубже, чем киль. Верхняя часть рулевого весла поддерживалась с помощью еще одного ремня, проходящего через планширь, вокруг рулевого весла и возвращавшегося обратно через планширь. С рулем управлялись при помощи румпеля (рычаг на верхней части оси руля. – Пер.), прикрепленного к узкой верхней части рулевого весла. Весло можно было поднять из воды при помощи веревки, прикрепленной к его нижней части. Один из кораблей, вырезанный на камнях острова Готланд, показывает платформу, возвышающуюся на корме над уровнем палубы. Предположительно, такая платформа предназначалась для того, чтобы на ней мог стоять рулевой.

Верхняя часть сделанной из сосны мачты не сохранилась, поскольку она была в установленном состоянии, когда корабль был зарыт в землю. Мачта имела 30 см в толщину и, по всей видимости, поначалу была 13 м высотой; ее рей был длиной 9,5 – 10,5 м. Основание мачты ставилось в специальное отверстие, вырезанное в большом дубовом блоке 3,75 м длиной, покоящемся на киле и на 8 – 11-м шпангоуте, считая с кормы. Блок прочно крепился при помощи подкосов от шпангоутов. На уровне палубы мачта проходила через пятиметровый брус, называвшийся «брус подкрепления мачты». Он шел спереди и сзади мачты по поперечным балкам и соединялся с ними. В этом брусе есть длинное узкое отверстие, через которое проходила мачта; задняя часть отверстия после подъема мачты закреплялась клином для поддержки мачты. Нет никаких признаков опор мачты, и они могли и не являться необходимыми при такой короткой мачте. Несколько изображений скандинавских кораблей раннего времени на наскальных изображениях на острове Готланд показывают, что корабли несли прямоугольный парус с одним реем и сложной системой канатов, идущих от нижнего конца паруса, возможно, для того, чтобы отпускать или брать рифы (поперечный ряд пропущенных через парус завязок (риф-сезней), с помощью которых во время сильного штормового ветра можно уменьшать рабочую площадь паруса («зарифлять» парус или «брать рифы»). – Ред.). На некоторых изображениях видны опоры для мачт. Похоже на то, что, когда парус был установлен под большим углом к ветру, для того чтобы ветер наполнял переднюю часть развернутого паруса, использовалось устройство, называемое beitass (шпринтов). Оно состояло из шеста, один конец которого укреплялся на переднем конце паруса, в то время как второй устанавливался в углубление в деревянном блоке, прикрепленном на противоположной стороне корабля, чуть позади от мачты. Шест был достаточно длинным, чтобы от него парус вытягивался вперед. Положение рея обычно определялось при помощи скоб, прикрепленных с каждой стороны. Место выпрямляющего шеста позднее заменили булини (веревка для вытягивания наветренной стороны паруса к ветру. – Пер.).

Корабль из Гокстада имел 32 щита на каждой стороне, попеременно раскрашенные в желтый и черный цвета. Щиты висели на специальной стойке, идущей вдоль планширя. Из саг ясно видно, что эти щиты использовались для украшения корабля в гавани и никогда не применялись в море. (Они были нужны также в ходе морского боя. – Ред.)

Швы в корпусе конопатились вымазанными дегтем шнурами, сделанными из волоса животных; шнуры эти забивались в специальные углубления для просмаливания, которые вырезались в каждой доске обшивки. В конечном итоге корабль обычно покрывали смолой по всему корпусу, чтобы полностью закрыть щели. Исландское «Королевское зеркало» середины XIII столетия описывает ежегодное покрытие смолой кораблей и намекает, что викинги иногда зимовали в кораблях, которые были им укрытием.

В корабле из Гокстада нет сидений для гребцов, и, возможно, гребцы усаживались на своих морских сундуках, которые упоминаются в сагах. Деревянные весла из сосны с узкими лопастями имеют в длину от 530 до 585 см; большие по размерам весла использовались на носу и корме, где планширь поднимался выше от уровня воды. У корабля был небольшой железный якорь, который был слишком мал, чтобы удержать корабль, но являлся достаточным, чтобы корабль не выбросило на берег, когда на ночь корабль привязывали канатами. Корабль из погребения привязан к большой скале. Имелись также мостки, но не было ковша (черпала) для вычерпывания воды, хотя его находили на других кораблях. Когда корабль был раскопан в земле исследователями, то в нем оказалось три лодки. Одна лодка представляла собой корабельную лодку, две другие были для этого слишком велики и, по всей видимости, являлись погребальными принадлежностями.

Корабль из Гокстада был довольно простым и незамысловатым. Каким величественным мог быть корабль той эпохи, можно видеть по другому судну времени ранних викингов, раскопанному в Осеберге. Это был погребальный корабль молодой принцессы. Нос и корма разукрашены богатой и сложной резьбой, а верхний конец носовой мачты украшен резьбой в виде вьющейся по спирали змеи. Выбитые на камне изображения на острове Готланд показывают корабли с головой дракона на носу и изогнутым хвостом дракона на корме. Законы Ульфльота (ок. 930), ранний кодекс законов Исландии, постановляют, что голова дракона должна быть убрана при приближении к Исландии, чтобы не пугать духов – хранителей острова. При движении навстречу ветру, когда парус приходится ставить под острым углом, направление ветра требуется знать очень точно, и полагают, что множество флюгеров из скандинавских церквей поначалу располагались на верхушках мачт кораблей. Один флюгер, украшенный в английском стиле, который, видимо, был взят с одного из кораблей флота Кнута Великого, в прежние времена находился в церкви Седерала, Хельсингланд, Швеция (Шведский исторический музей, Стокгольм).

В день корабль, согласно сагам, делал переход в 100 миль при скорости 4 узла. Копия корабля из Гокстада пересекла Атлантику за двадцать семь дней и развивала до 11 узлов. Полагают, что эта копия была немного меньше среднего по размерам корабля викингов, который, по всей видимости, имел от 20 до 25 пар весел и обычно 24 – 29 м длины, с экипажем из 80 – 120 человек [8] .

Колонизация Англии и низменной части Шотландии германскими народами, возможно, происходила во многом так же, как и колонизация Франции. По всей видимости, захватчики прибыли как федераты – наемники, которым даровали землю за службу по защите от своих одноплеменников и против пиктов (пикты жили на севере острова Великобритания, в нынешней Шотландии и так и не были покорены Римом. – Ред.).

Бритт Гилдас, писавший, по всей видимости, где-то до 548 года, утверждает, что три военных корабля саксов прибыли в Британию по приглашению некоего неназванного короля и им была дарована земля в восточной части острова при условии, что они будут защищать страну. (В начале V века в связи с нехваткой сил и общим кризисом Римской империи римские легионы были выведены из Британии. – Ред.) Позднее к ним прибыло пополнение на других кораблях, и новым воинам тоже была дарована земля. Когда эти колонисты стали многочисленнее, они восстали против своих хозяев и начали продвигаться в глубь страны. Они были разбиты бриттами под командой Амброзия Аврелиана, после чего последовал ряд мелких сражений, завершившийся победой бриттов у Монс-Бадоникуса. Затем наступил период мира, во время которого Гилдас и писал свое сочинение. Беда Достопочтенный, писавший где-то до 731 года, добавляет к этому рассказу имена британского короля Вортигерна и вождей захватчиков Хенгеста и Хорсы, а также пишет, что, согласно преданию, Хорса был погребен в Кенте. Временем первой высадки саксов он называет период вскоре после 449 года.

По крайней мере частично история Гилдаса подтверждается находками германской керамической посуды IV – начала V века, а также следами производства металлических орудий в бывших римских поселениях, как в Йорк шире, так и в Восточной Англии. Это заставляет предполагать, что саксы обосновались здесь как федераты, возможно, даже до окончательной эвакуации римлян и перед временем Вортигерна. Однако, когда мятеж саксов оказался успешным, другие саксонские вожди стали прибывать в Британию без приглашения. Поселение Уэссекс западных саксов, похоже, стало результатом вторжения, хотя до сих пор не объяснено, возможно кельтское, происхождение имени Кердик, которое принадлежало первому в династии королю западных саксов.

Уход римлян, похоже, не оставил британцев столь беззащитными, как это принято думать. Снова возродилось деление кельтов на племена, и, по крайней мере, на севере кельты сохраняли свое правление, в то время как на юге саксы встретились с сильным сопротивлением. Захватчики не могли дойти до Бристольского залива до битвы при Диорхаме (Дирхаме) в 577 году и до Ирландского моря до битвы при Честере в 613 году – и, конечно, Уэльс и Корнуолл остались кельтскими районами.

Археологические находки и изучение названий местностей часто противоречат Англосаксонской хронике, и их интерпретация часто становится предметом дискуссий. Тот факт, что местности, названия которых сохранились от первых англосаксов, не содержат саксонских погребений или имеют их в незначительном числе – как в районах Кембриджа и Оксфорда, – заставляет предполагать, что существовал период, в который бритты отвоевали эти районы. В Хрониках упоминается захват саксами Лимбери в Бедфордшире, Айлесбери в Бакингемшире и Бенсона и Айнсхема в Оксфордшире в 571 году. Вряд ли районы, столь далеко расположенные к востоку, не были в руках саксов к этому времени. Если эта дата верна – что подвергается сомнению, – это заставляет думать, что данные районы были возвращены бриттами, возможно, после победы при Монс-Бадоникусе. Ряд земляных сооружений, построенных в послеримский период, возведенных поперек Икнилд-Уэй (древняя дорога от Норфолка до Уилшира, существовавшая по крайней мере с начала железного века. – Ред.), могут быть оборонительными линиями саксов, построенными для того, чтобы сдержать продвижение бриттов к северо-востоку от долины верхней Темзы, то есть в районе, который определенно был в руках саксов примерно в 500 году. Существует несколько свидетельств, что в это время захватчики начали покидать эти берега и селиться среди франков. Возможно, что этот период совпал со временем мира, когда Гилдас и писал свое сочинение. Мы наверняка так и не узнаем точное время завоевания.