Чтение онлайн

– Деньги были фа…

– Заткнись, я тебе сказал. Спускай штаны!

Омар поднял полы рясы, зажал концы её подмышкой, спустил брюки. На левой ягодице пылала огненно-синяя татуировка в виде печати с достаточно чётко читаемой надписью «Женский легион».

– Ты хоть помнишь, как она это сделала?

– Помню через сон, было больно, но не мог проснуться.… Вот что я нашёл возле чайника, - в потной ладони муллы лежала пластмассовая ёмкость для альбуцида на 5 миллилитров.

– История известна. Там был клофелин.

– Вот видишь, следоватёль, что у тебя в Центре твориться, как моих пацанов опускают…Если ты эту шлюху не найдёшь, я сам её на штырь тупым местом посажу… Иди, - Япончик отпустил вспотевшего Омара.

Валерий встал.

– Япончик, что ты мне голову морочишь?! Убийство человека равнять с мутной историей, куда твой племянник по собственной глупости влип.

– А Царь не на свои вилы напоролся? Так про любого можно сказать, что он в своей глупости виноват. Вашему лицемерному правосудию, господин следователь, пора бы разбираться, главное не то, что убили, а за что убили. За некоторые трупы надо премию давать.

– Япончик, твоя воровская философия мне известна. Все преступники, чтобы оправдаться, себя на место бога ставят, убивают злодеев, грабят богатых, потому что у бедных нечего взять и, ограбивши богатых они почему-то потом бедным не раздают. В общем, позиция твоя понятна, знать не знаю, ведать не ведаю, но именно твои интересы наиболее остро в Центральном районе сталкивались с интересами Царя.

Япончик крякнул. Больше ничего не говоря, он последовал в зал. Валерий пошёл следом.

– До свидания, - насмешливо поклонился Валерий.

Блондинка с тяжёлыми бёдрами поднялась из-за стола, подошла ближе и, сверкнув белками на Япончика, подставила Валерию щёку. Валерий же галантно взял её руку и поцеловал тыл костистой кисти.

– Творческих успехов, Галчонок!

– Пойдём, я тебя провожу, - предложил Валерию Япончик.

– Эльдар Измаилыч, - подскочила пожилая женщина с янтарём на шее, - вы на мячи обещали дать.

– О футболе же обещали поговорить, - протрубил лысый череп.

– Я не убегаю, я вернусь! – отрицал Япончик. Видимо, присные знали его манеру выходить на минуту и исчезать на дни.

– К тамбовским поезжай, - порекомендовал Япончик Валерию и автоматом следовавшему за ним Дику в коридоре. – Один строительный хитрец, племянник члена администрации, подряд на реконструкцию домов на Грибоедовском получил. Так вот он, когда на Английской набережной сидел, тамбовским платил, на Грибоедовском же к Царю Липецкому переметнулся. Царя тамбовские и хлопнули… - Япончик протянул Валерию руку, но тот сделал вид, что не заметил. Не мешкая, Япончик обнял Валерия: - Целую.

– До скорой встречи.

– До свидания, - сказал Дик.

– Хочу в Америку,- подмигнул ему Япончик.

Валерий и Дик собирались уже подняться по лестнице, когда Валерий, убедившись, что коридор пуст, внезапно схватил нагло провожавшего их глазами охранника у гардероба за предплечье, вывернул лопатки. Охранник взвыл от боли. Валерий затащил его в одноместный туалет, нагнул лицом к бачку унитаза:

– Где вчера был Япончик с часа до трёх?!

– В теннис играл, - прохрипел охранник.

Валерий сделал ещё больней.

– В теннис…

Валерий бросил охранника, вымыл руки в бачке, вышел.

– Ты что ему права читал? – спросил Дик, не знавший, что происходит за закрытой дверью.

– Почти, - процедил сквозь зубы Валерий.

В годовщину смерти сына он с женой всегда ездил на кладбище. И хотя отношений уже не было ни каких, обычаю своему они не изменили. С гулким карканьем между крестами летали вороны. Жена бубнила:

– Я от тебя не ухожу только потому, что уйти некуда. Как только появится куда, я уйду.

– Ну и уходи.

– А ты думаешь не уйду?

– К маме уходи.

– Могу и к маме уйти, но я её больше трёх дней не выдерживаю.

– К подруге уйди.

– Могу и к подруге.

– К любовнику.

– К любовнику уйду.

– Мы что сюда ругаться пришли?

Замолчали. Кроме как ругаться, говорить было не о чем. За кладбищенской оградой меж крестами появилась фигура девушки. Пришла дочь. Валерий сразу набросился на неё:

– Ну и где ты была?!!

– Папа, успокойся, я тебя не трогаю.

– Что значит, ты меня не трогаешь? Имею я право знать, где проводит время моя дочь?

– Во-первых, папочка, я совершеннолетняя; во-вторых, если ты считаешь, что я должна проводить время в психушке, куда ты меня поместил, то глубоко ошибаешься, я себе там друзей не нашла.

Валерий схватил дочь за руку, куда-то потащил, куда он и сам не знал.

– Дрянь, но ты же колешься!

– Оставь её!! – закричала жена.

– Папа, твоё время прошло. Ты выжил из ума, - резюмировала дочь.

– Я в сорок лет выжил из ума?

– Да ты просто дремучий! Ты не догоняешь, папа.

– Так, показывай вены. Нет, не локти, теперь я знаю, куда ты колешься.

– Что мне прямо на кладбище раздеваться?

– Это всё гнусно! Гнусно!! – кричала жена. – Прекратите это делать на могиле Артёма.

– Что делать, мама? Мы не трахаемся, - съязвила дочь. – Я тоже пришла на могилу брата. Я что его меньше вас любила? Я не виновата, что пришла сюда, когда и вы здесь. Дайте мне спокойно помянуть.

Жена достала печенье, покрошила его на могилу. Слёзы текли по дрожащим щекам.

– Сынок, они все сволочи, сволочи!! Они не любят тебя, - рыдала жена.

– Одна ты его любишь! – сказала дочь. – Ты и загнала в могилу брата.

– Я загнала? Как ты смеешь?

– Ты же вызвала « скорую помощь», на которой приехал тот врач, что и убил брата своим уколом.

– Врач не знал, что мой сын пьян.

– Тогда он не врач, а дурак! Он мог, по крайней мере знать, что аминазин с алкоголем не смешивается.