Срочно требуется муж!
Шрифт:
— Нет. Я собиралась воспользоваться эскорт-услугами, только и всего. Как мужик, вы меня, Кирилл Сергеевич, совершенно не интересуете.
— Ну так и отнесись ко мне, как к зеленым панталонам или вечернему платью напрокат. Что ж ты из себя аристократку корчишь?
— Знаете, пожалуй, мне не стоило это делать, вы правы…
— Просто ты подумала, если есть лишние бабки, отчего бы не нанять халдея? И не надо напрягаться. Имидж в порядке, спасибо сберкнижке!
— …Только я не понимаю, зачем с таким гипертрофированным самолюбием идти на такую работу…
— Где твои друзья, Леля?
Ольга ошеломленно вскинула на Кирилла свои серые, перепуганные глаза, а он, стоящий так немыслимо близко, опасно близко, возбуждающе близко, еще и протянул громадную свою ладонь, провел по Ольгиной щеке, запустил пальцы в волосы на затылке, чуть качнул ее голову… Глаза синие-синие, глубокие, горящие, и на дне — адский огонь.
— Где твои одноклассники и однокурсники? Где друзья детства, где те, кто легко и бесплатно смог бы сопроводить тебя на этот идиотский круиз, и совершенно необязательно в качестве жениха? Где люди, на которых ты могла бы положиться в трудную минуту?
— Отпусти…
— Нет. Я приехал выполнять работу, и я ее выполню. Ты не первая истеричка в моем послужном списке, так что этим ты меня не проймешь. Мне наплевать, проституткой ты меня считаешь или еще кем-то. Я лично всегда полагал, что работаю немножечко феем.
— Кем?
— Фей. Не путать с геем. Я прихожу, разговариваю сутки-другие с человеком — и придумываю ему его личную сказку. Пусть всего на неделю, на три дня, на вечер — но это будет твоя собственная сказка, Леля, ты в ней будешь хозяйка, и все злые персонажи обязательно получат по заслугам, а добрые — по прянику.
— Тогда почему ты злишься на меня?
— Если бы меня наняла красивая курица с деревянной головой, я бы не злился, скажу честно. Я был бы добр и нежен, не напрягался бы, отработал по стандартному сценарию и отвалил бы в туман. Беда в том, что меня уже давно не посылают к красивым курицам.
— Карьерный рост…
— Не язви, у тебя все равно это не получается. Да, меня повысили, это верно. Мне поручают трудные случаи, и ты, Леля, судя по всему, можешь стать самым трудным случаем в моей жизни.
— Господи, да что ж я сделала-то тебе! Не отдалась сразу, как только увидела тебя голым?
— А ты уверена, что у тебя получилось бы отдаться?
— Подумаешь, проблема!
— Бедная Леля…
Он покачал головой, и в голосе его звучало абсолютно искреннее сочувствие, а потом он отступил на шаг, повернулся и пошел в ванную, напевая себе под нос что-то из битлов.
7
ПРОВОКАЦИЯ НОМЕР ДВА
Ольга вдруг почувствовала страшное разочарование, как будто в самый последний момент взяли — и отобрали подарок на Новый год. Она вскочила и решительно пошла за Кириллом Сергеевичем.
— Нет, я не поняла! Во-первых, почему это я бедная? Во-вторых, ну что все мужики так повернуты на этом сексе, не понимаю! Это же просто инстинкт, его нужно время от времени удовлетворять…
В запальчивости она опять ворвалась за Кириллом Сергеевичем в ванную, и он снова застал ее врасплох. Театральным жестом сорвал полотенце, отшвырнул в сторону, развернулся, подхватил Ольгу под попу, крепко и страшно обнял ее за бедра, прижал к себе, одновременно впившись в губы поцелуем, который явно не значился ни в одном прейскуранте. Ольга с ужасом и восторгом почувствовала, как напряжена его плоть, как велико его желание.
Кирилл Сергеевич, судя по всему, почти обезумел от страсти. Он настойчивыми и жадными толчками прижимал обессилевшую вдруг Ольгу к себе, и ей казалось, что сейчас их плоть сольется воедино, разорвав остатки одежды… Потом он прижал ее к себе так тесно, что она даже сквозь джинсы и рубашку почувствовала его наготу…
И… куда девалась строгая и холодная бизнес-леди? Страстная и раскованная девчонка весело ужасалась, ощущая, как пылает и жаждет любви все ее существо, как все сильнее нарастает и его возбуждение, и уже вовсю отвечала на поцелуи мужчины. Своего мужчины… А прежней Ольги, той Ольги, которую это могло бы смутить или испугать, больше не было. Не было и все… Темный вихрь захватил ее, закружил в ярчайшей тьме, запалил огонь в крови, и она жадно отдалась ритму тела мужчины…
Да-да, представьте себе, она не сопротивлялась, не пихала нахала кулачками в грудь, не выкрикивала оскорбительных и угрожающих слов… Бывшая строптивая и гордая Ольга молчала. И молчала она даже не потому, что рот был закрыт его губами. Она просто потеряла дар речи, а также дар мысли, дар движения и дар давания по морде…
Она была намертво стиснута в объятиях красивейшего и сексуальнейшего мужика в мире, она ощущала жар его тела, слышала биение его сердца, она тонула в этих ощущениях, умирая от счастья и возбуждения, как вдруг…
Он преспокойно поставил ее на пол, повернулся и уселся в ванну. С наслаждением вытянулся во всю длину, закинул могучие ручищи за голову и безмятежно-менторским голосом сообщил:
— Вот это были инстинкты. И судя по тому, как ты реагировала, СВОИ ты удовлетворяла последний раз не меньше полугода назад. Отсюда частично вытекает ответ на второй вопрос: бедная ты хотя бы потому, что давно ни с кем не целовалась по-настоящему. Не смотрела на голого мужика. Не гордилась тем, как он возбуждается рядом с тобой. Не чувствовала себя красавицей, желанной и любимой женщиной. Не занималась любовью. Ты, Леля, так давно всего этого НЕ делала, что твоя самооценка упала до ниже плинтуса. И именно поэтому тебе проще нанять незнакомца, который за деньги сыграет роль твоего любовника, чем получить вежливый отказ от кого-то из своих хороших знакомых. Ты этого боишься до смерти, Леля, а вовсе не того, что придется на яхту переться в одиночестве. А это, в свою очередь, свидетельствует о том, что ты действительно одинока, что ты загнала себя работой в тупик, что ты давным-давно утратила смысл зарабатывания своих миллионов, и привлекает тебя только сам процесс, потому что чем раньше и чем менее усталой ты вернешься с работы — тем оглушительнее будет звенеть у тебя в ушах тишина твоего одиночества. Все, Леля. Я кончил. В смысле, свою речь. Иди отсюда.
— Гад ты…
— Нет. Я — честный. И умный. И у меня нет ни одного повода приукрашивать картину твоей жизни. Я — незнакомец.
— Гад. Вымоешься — и выметайся отсюда, понял?!
— Вечерами свежо.
— Шапку надень!
— Я дома забыл, в Лондоне.
— Я расторгаю контракт!
— Имеешь право, но не ранее семидесяти двух часов с момента заключения.
— Что-о?
— Стыдись, Леля! Этому ли учили тебя в Лондонской бизнес-академии! Контракты надо читать, потом перечитывать, потом еще раз читать, а уж только после этого — подписывать.
— Я убью ее!
— Подмахнула, не глядя? Жаль, я не аферист, мог бы воспользоваться.
— Я тебе денег дам, поедешь в гостиницу.
— Ни за что! Мы сейчас едем в магазин.
— Я не поеду никуда!
— А я заблужусь в вашем громадном городе. Меня ограбят, снимут кроссовки и отберут все деньги, а потом хладный труп спустят в Москву-реку, и вполне возможно, аккурат посреди круиза, когда ты решишь полюбоваться вечерней гладью великой реки, мои обезображенные останки всплывут прямо перед твоим носом…