Чтение онлайн

Папа набирает ведро воды.

— Пап, ты что, пойдешь тушить пожар руками? — ужасаюсь.

— Если у Любки дом сгорит, где она жить будет?

— Не знаю.

— У нас, конечно же. Еще и Федю сюда притащит. Поэтому да, надо бежать тушить.

Отец открывает багажник внедорожника и принимается заставлять его ведрами с водой. Антон кидается ему на помощь.

— А ты куда!? — воплю.

— Помогать тушить пожар. Ты же не хочешь, чтобы Федя поселился у твоих родителей.

Господи! Мамочки!

Антон и папа очень быстро наполняют ведра водой. Мама подает им из сарая новые. Когда багажник оказывается забит до отказа, отец и мой муж прыгают в машину и уезжают за ворота, которые мама наспех им открыла.

— Нина, ты дома оставайся, а я к Любе побегу. Может, смогу помочь как-то.

— Да как же я тут одна буду, когда вы все там!?

Некогда тратить время на пустые разговоры. Мы с мамой выбегаем со двора, не закрыв ворота, и мчимся к тете Любе. Папин внедорожник уже скрылся за поворотом, черный столб дыма, уходящий в небо, кажется, стал еще больше. До дома тети Любы семь минут спокойным шагом или пять минут быстрым. Мы с мамой, подгоняемые страхом и адреналином, добегаем, наверное, минуты за три. Сто человек гостей стоят на улице огромной толпой. Женщины в ярких платьях льют слезы и причитают, мужики осуждающе качают головой. Отовсюду слышится громкий шепот:

— Это Сазанов петарду подорвал.

— Да нет, не Сазанов. Колька это был, Смирнов.

— А по-моему, это был Володин Никитка.

В доброй половине зевак я узнаю своих родственников, которых не видела сто лет.

— Ниночка! — звучит сбоку удивленный голос. — Ты?

Поворачиваюсь. Это тетя Лариса, мамина сестра по отцу.

— А что это я тебя на свадьбе не видела? — тетя Лариса вся в белом, как невеста.

— Здрасьте, теть Ларис. Меня не было на свадьбе. Извините, я тороплюсь.

Пробираюсь сквозь толпу к эпицентру. Туда, где стоит большая красная пожарная машина, а рядом папин внедорожник. Несколько пожарных тушат огонь из шлангов. К слову, огонь невысокий, просто от него дыма много. Горят виноградник во дворе, деревянные столы и стулья, за которыми сидели гости, и крыльцо в дом. Если так, то есть надежда спасти жилище. Папа, Антон и несколько других мужиков тушат пожар ведрами. Тетя Люба и Аня стоят в обнимку и рыдают. Я ищу глазами Федю. А когда нахожу, столбенею. Он стоит в сторонке с парой приятелей и курит. Одна рука в кармане брюк, вторая держит сигарету. Федя не то, что не помогает тушить пожар, он даже и не думает этого делать. Значит, пока мой муж рискует собственной жизнью, чтобы Феде было, где жить, он сам прохлаждается в сторонке. Меня охватывает возмущение. Я стремительно направляюсь к нему.

— Ты! — тычу в него пальцем. — Тебе не кажется, что ты должен помогать тушить пожар, а не курить в сторонке?

Федя и его приятели глядят на меня сверху вниз, как на маленькую моську, которая решила полаять на слона. Федя демонстративно затягивается.

— Не кажется, — выпускает мне в лицо вонючую струю дыма и кивает головой в сторону тех, кто тушит пожар. — Твой муженек пускай попотеет.

Друзья Феди громко ржут, как лошади. Нет, кто-то должен поставить Федю на место.

— Однажды ты за все заплатишь, — обещаю грозно, а затем делаю немыслимое: набираю полный рот слюны и плюю в наглую хамскую Федину рожу.

Глава 45. Еще одни родственники

— Ой, что же нам теперь делать? Как же нам теперь жить! Ооооой-ой-ой, горе, — схватившись за голову, тетя Люба ревет белугой на нашей кухне.

Рядом с ней сидят заплаканная Аня в грязном свадебном платье и хмурый Федя. Мда, не такого окончания банкета все ожидали. Я гляжу на Антона. Его лицо покрыто сажей, правая рука в двух местах обожжена. Как он меня заверил: не сильно. Но он периодически прикладывает к ней холодный компресс.

— Давайте посмотрим на это с другой стороны, — предлагает папа. — Дом удалось спасти! Вам есть, где жить!

Папа определенно рад, что тете Любе есть, где жить.

— Так он весь водой залит! — восклицает тетя. — Там вся мебель плавает! Это же мне теперь ремонт делать придется, — опять хватается за голову.

— Ну вам же надарили деньги на свадьбу, — вставляет мама. — Вот сделаете на них ремонт. И без пожара давно пора было его сделать.

— Мы на эти деньги хотели с Федей на море поехать, — всхлипывает Аня. — Я никогда не была на море.

— Федя еще заработает вам на море, — многообещающе говорит папа. — Здоровый тридцатилетний мужик, голова на плечах есть, руки-ноги целы. Самое то, чтобы работать.

Федя зыркает на папу недобрым взглядом.

— Давайте просто порадуемся, что все остались живы, — предлагает Антон. — Ремонт со временем сделается, мебель купится. Главное ведь, что никто не погиб.

Но почему-то злосчастная троица не спешит радоваться. Тетя Люба и Аня продолжают плакать, размазывая по лицу праздничный макияж. Федя сидит с видом «как-же-я-все-это-ненавижу».

Я беру у Антона полотенце, снова смачиваю в холодной воде, отжимаю и подаю ему, чтобы приложил к обожженной руке. Следом беру второе полотенце и опять мочу. Протираю ему лицо от сажи. Затылком чувствую, как Федя за нами наблюдает. Плевать. Я люблю своего мужа и хочу за ним ухаживать. Через пару минут я увожу Антона в свою комнату. Не знаю как родственнички, а лично я очень рада, что никто не погиб. Особенно Антон и папа, которые тушили пожар наравне с пожарными. Когда мы оказываемся с мужем наедине, я крепко его обнимаю.

— Я очень за тебя боялась, — шепчу.

Антон обнимает меня в ответ. Я чувствую, как он улыбается мне в шею.

— Знаешь, я уже домой хочу, — продолжаю. — В Москву.

— У нас послезавтра самолет. — Затем смотрит на часы на стене. Они показывают 00:10. — То есть, уже завтра.

Я не знаю, что между нами будет, когда мы вернемся в Москву. Мы не обсуждали. В Николаевке у нас все идеально, мы влюблены, каждую ночь растворяемся друг в друге. Антон много раз говорил, что испытывает ко мне чувства с первого курса университета. Но что дальше? Мы вернемся домой и...? Меня охватывает чувство неизвестности, мне становится страшно. У нас был уговор: после возвращения из Николаевки разводимся. Уговор еще в силе?

Крепче обнимаю Антона, нахожу его губы и целую. Он охотно отвечает. Нет, я не хочу, чтобы наш уговор оставался в силе. Я не хочу разводиться. Это такое невероятное ощущение — быть замужем за прекрасным мужчиной, который за тебя горой стоит. Защищает, поддерживает и всегда рядом. Без Антона я бы не вывезла эту поездку.

— Я уже говорил, что люблю тебя? — Антон разрывает наш поцелуй, чтобы задать этот вопрос, а следом целует меня с еще большим жаром.

Я млею.

— А я говорила, что люблю тебя?

— Говорила, но можешь сказать еще.

— Я люблю тебя, Антон.

Он улыбается. А у меня слезы в глазах.

Нам приходится оторваться друг от друга из-за возни и голосов за дверью комнаты. Родственнички уходят к себе. Нехотя выхожу проводить их. Анино белое платье все в копоти и грязи. Фата порвалась в нескольких местах. Новое платье тети Любы тоже безнадежно испорчено. И только Федин костюм в хорошем состоянии, если не считать нескольких пятен крови из-за драки на свадьбе. Мне снова жаль тетю Любу и Аню. Хочется сказать какое-то доброе напутствие, но, мне кажется, любые мои слова в их ситуации будут звучать нелепо.