Чтение онлайн

— А нигде, — с невинным видом ответил отпрыск. — Просто играл в прятки — тонушки с головастиками.

— С другими личинками, — чопорно поправила родительница. Она терпеть не могла жаргонных выражений.

Родитель устремил на отпрыска зловеще спокойный взгляд.

— А где ты взял этот камень? — спросил он.

Отпрыск виновато съежился. Отполированный прибоем камень выскользнул из его щупалец и упал на морское дно, подняв облако мути. Отпрыск отплыл в сторону, бормоча:

— Ну, может быть, я… может быть, я нечаянно повернул к берегу…

— Может быть! Когда я был личинкой, — объявил родитель, мелюзга слушалась старших — и не было никаких «может быть»!

— Но, дорогой… — сказала родительница.

— И ни одна моя личинка… — родитель постепенно входил в раж, — ни одна моя личинка не посмеет меня ослушаться! СЫН… ПЛЫВИ СЮДА!

Отпрыск осторожно кружил около родного камня, оставаясь вне досягаемости щупалец. Он шепнул:

— Не поплыву.

— ТЫ СЛЫШАЛ, ЧТО Я СКАЗАЛ?

— Да, — признался отпрыск.

Соседи вытягивали стебли. Три девственные тетушки с тихим повизгиванием уцепились друг за друга, заранее смакуя выражения, к каким должен был теперь прибегнуть родитель.

Но родитель только булькнул и промолчал.

— Но, дорогой, — поспешно вмешалась родительница, — мы должны быть терпеливы. Ты знаешь, что все дети обязательно проходят стадию личинки…

— Когда я был личинкой, — хрипло начал родитель, закашлялся, выплюнул случайно заглоченного рачка и начал снова. Ни одна моя личинка… — Голос его замер, и он свирепо зашевелил щупальцами, а затем взревел: — Прилипни!

— Не хочу! — ответил отпрыск и поплыл основанием вперед в тень, отбрасываемую рифом.

— Этой таске, — бесился родитель, — надо задать хорошую личинку. То есть я хочу сказать… — он злобно оглянулся на родительницу и соседей.

— Дорогой, — ласково сказала родительница, — разве ты не заметил…

— КОНЕЧНО, Я… О чем ты говоришь?

— Ты видел, что делал сын? Он таскал камень. Я думаю, он пока еще не понимает, почему, но…

— Камень? Гм, да, камень… Дорогая моя, ты догадываешься, что это означает?

Родитель снова занялся умственным развитием родительницы. Это была долгая работа, которой не предвиделось конца — особенно потому, что он и подруга его жизни до конца своих дней должны были оставаться на одном и том же со вкусом убранном камне (родитель самолично украсил этот камень цветной галькой, ракушками, морскими ежами и обломками кораллов в стиле рококо, который был в моде в те дни, когда родитель — еще свободноплавающая личинка — ухаживал за своей невестой).

— Разум, дорогая, — объявил родитель, — совершенно несовместим с подвижностью. Вот подумай сама: как могли бы идеи почковаться в мозгу, который таскают туда и сюда, бомбардируя его постоянно сменяющимися впечатлениями? Взгляни на низших животных, которые всю жизнь плавают и не способны ни прикрепляться к корням, ни думать. Истинный разум, дорогая, в отличие от инстинкта подразумевает постоянную точку зрения.

Он сделал паузу, а родительница пробормотала: «Да, дорогой», как делала всегда, услышав эту фразу.

Мимо, колыхаясь, проплыл отпрыск по направлению к бездне Теперь он двигался неуклюже — ему становилось все труднее удерживать свое толстеющее тело в горизонтальном положении.

— Вот, посмотри на нашу собственную молодь, — продолжал родитель. — Пустоголовые личинки, которые шляются по отмели в поисках новых стимулов. Но, к счастью, в конце концов они достигают зрелости и становятся разумными сидячими взрослыми особями. И пока несложившийся интеллект восстает против неизбежного окончания беззаботной стадии личинки, инстинкт, эта природная мудрость, заставляет их готовиться к великой перемене.

Он самодовольно кивнул, когда из сумрака глубоководья появился отпрыск. Щупальца отпрыска сжимали осколок базальта, который он, вероятно, подобрал на усеянном камнями склоне. Отпрыск медленно плыл по краю рифа, а взрослые актинии под ним задирали головы и раздраженно шипели. Теперь отпрыск плыл не так неуклюже, и если бы родитель не столь свято веровал в инстинкт, он, возможно, вспомнил бы грубо материалистическую теорию, которую выдвинул некий ниспровергатель основ, утверждавший, что склонность хватать тяжелые предметы у личинок объясняется лишь потребностью уравновесить тяжелеющую заднюю часть тела.

— Взгляни, — с торжеством объявил родитель, — он вряд ли еще понимает, почему он это делает, но инстинкт толкает его собирать материал для своего будущего дома.

Отпрыск бросил осколок базальта и начал беспокойно хвататься за отростки кораллов.

— Дорогой, — сказала родительница, — не думаешь ли ты, что тебе следовало бы объяснить ему…

— Кха — кха! — сказал родитель. — Мудрость инстинкта…

— Как ты сам говоришь, личинка нуждается в родительском руководстве, — заметила родительница.

— Кха — кха, — повторил родитель, выпрямил свой стебель и властно приказал: — СЫН, плыви сюда!

Блудный отпрыск с опаской приблизился.

— Что, папа?

— Сын, — торжественно провозгласил его родитель, — теперь, когда ты становишься взрослым, тебе следует узнать некоторые факты.

Родительница залилась нежно — зеленым румянцем и отвернулась.

— Вскоре, — продолжал родитель, — ты почувствуешь непреодолимое стремление… опуститься на дно, прикрепиться в каком — нибудь уютном местечке, которое станет твоим домом до конца жизни. Может быть, ты уже нашел общий язык с какой — нибудь… э… очаровательной юной личинкой противоположного пола, которую пригласишь разделить с тобой твой дом. Если же нет, тебе следует сделать свое место прикрепления как можно более привлекательным, дабы такая личинка решила украсить его своим…

— Ага, — догадался отпрыск. — То — то ребята говорят, что их ничем так не прошибешь, как первоклассным камнем.

Родитель собрался с мыслями.

— Ну… оставляя в стороне такие чисто материальные соображения, как выбор подходящего камня, остаются… некоторые э… моменты, которые при обычных обстоятельствах не принято обсуждать вслух.

— Все это ерунда, — упрямо сказал отпрыск. — Я вовсе не хочу прикрепляться, я хочу и дальше двигаться свободно. И в океане есть еще столько всякой всячины, которую я пока не видел. Я не хочу врастать в камень!