Чтение онлайн

Парень с бычьей шеей зашелся в натужном кашле, а долговязый, сложившись пополам, катался по полу, стоная от боли и злобы… Савелий поднял стальную заточку, выбитую у Суслика, и бросил в решетку водостока…

— Долго мылиться собира… — раздался голос капитана, встречавшего этап на вокзале, но, увидев странную картину, он грозно спросил: — Это что такое?

Савелий сделал шаг вперед, но его опередил парень со шрамом.

— Гражданин начальник, хотели землячки сапоги поделить, да на троих не делится! — Он хитро усмехнулся.

— Бирюков? — заметил капитан стонущего долговязого. — Снова за свое? Не можешь без этого! Что ж, вставай, в ШИЗО поваляешься! И ты, Говорков, кажется? Пошли на вахту…

Пересиливая боль, долговязый поднялся, недобро взглянул на Савелия и, заложив руки за спину, двинулся к выходу.

— Бирюков! Снять сапоги! — оборвал капитан. Зло усмехнувшись, тот покачал головой. Посматривая на Савелия, нехотя присел на скамью, скинул сапоги, влез в свои «чуни», встал и… неожиданное пнул сапоги в сторону Савелия, едва не угодив ему в лицо. Савелий дернулся к нему, но был остановлен.

— Осужденный! — крикнул капитан и с интересом взглянул на него.

В этот момент в дверях показался прапорщик, начальник войскового наряда.

— Товарищ капитан, новый этап, по распоряжению начальника учреждения, нужно направить в карантинный барак!

— С чего это? Они же уже на распределении были… — нахмурился капитан.

— Точно не знаю, но слышал, что об этом просил начальник санчасти, — пожал плечами прапорщик.

— Хорошо, выполняйте! Говорков будет на вахте, кивнул он в сторону Савелия. — Пошли!

Капитан привел Бирюкова и Савелия в комнату дежурного помощника начальника колонии, где сидел толстенький майор.

— Старый знакомый? — поморщился майор, увидев Савелия. — Чего натворили? — спросил он капитана. В это время зазвонил телефон.

— Слушаю… — Майор поднял трубку. — Сейчас, товарищ подполковник. Положив трубку, он повернулся к капитану:

— Разберешься с ними? Или меня дождись… Чернышев вызывает…

— Разберусь… Бланки постановлений оставь…

— Они в столе… — майор бросил взгляд на Савелия и Бирюкова, покачал головой и вышел.

Капитан достал два постановления и быстро заполнил их.

— Бирюков, распишись!

Тот быстро пробежал листок глазами, расписался и хмыкнул.

— Пятнадцать?! Ну-ну… — угрожающе прищурил глаза на Савелия.

— Федорович! — крикнул капитан, и в комнату заглянул прапорщик. — Федорович, отведи его в третью, вот постановление…

— Руки назад! Иди! — скомандовал прапорщик и вывел из комнаты Бирюкова.

— А ты что скажешь? — вертя в руках постановление Савелия, задумчиво спросил капитан.

— А что тут говорить? — пробурчал себе под нос Савелий.

— Не успел появиться, уже дважды приходится тобой заниматься! Грубишь, кулаками машешь… Савелий молчал, глядя в одну точку.

— Небось, не в первый раз сидишь?..

— В пятый! — с вызовом ответил он.

— Ну вот… — капитан вздохнул с сожалением. — Родители где работают?

— Во Внешторге! — усмехнулся Савелий.

— Понятно… — протянул капитан, не замечая его подначивающего тона. — Джинсы, доллары, тряпки «маде ин оттуда», одним словом, «парад»…

— В самую точку, начальник! — Савелий неожиданно разозлился. — Валюта, рестораны, интердевочки… Жизнь — малина!.. На всю катушку!..

— Вот-вот, на девять лет! — устало подтвердил тот. — Чего тебе, спрашивается, не хватало? Профессий, слышал, куча, а рабочие руки всюду нужны…

— Еще за перестройку начните агитировать!.. «Рабочие руки»… «Всюду нужны», — передразнивая капитана, ухмыльнулся Савелий. — После армии четыре месяца не мог устроиться, груши околачивал! Спасибо человеку одному — помог…

— На блатное, теплое местечко? — подхватил капитан, крутя сигарету. — Что за молодежь пошла, только бы урвать, только бы поменьше работать да побольше получать!..

— А ты как думал, начальник? У тебя, гляжу, тоже не очень пыльная и тяжелая работа!.. — со злостью заметил Говорков.

Последние слова вывели капитана из себя. Нервно смяв сигарету, он резко встал со стула, ему захотелось поставить «мальчишку» на место, но, встретившись взглядом с Савелием, он взял себя в руки.

— Что ты знаешь… — капитан не договорил фразы и вдруг неожиданно разорвал постановление Савелия. — Санчасть благодари!..

Карантинный барак, или карантинка, куда поместили новоприбывших, был пристроен к торцу административного корпуса и рассчитан на сорок человек.

Двадцать двухъярусных кроватей тянулись вдоль глухой стены. Единственное окно с мощной решеткой было покрыто толстым слоем наледи, в от него сильно тянуло морозом.

Карантинным барак назывался потому, что там обычно до выхода в зону содержались новенькие. По непонятной причине их поместили не сюда, а в камеру ШИЗО. Возможно, это было связано с тем, что они прибыли в пятницу и никому не захотелось с ними возиться. Однако начальник санчасти, ознакомившись с их делами, нашел у кого-то болезнь, которая могла вызвать инфекцию у «спецконтингента», и потому их поселили в карантинку до более точного выяснения…

Как и все жилые бараки, карантинка была огорожена высоким забором с металлической сеткой. Этот огороженный участок, который назывался локальным. Зеки именовали локалкой.

Все локальные участки имели один вход, который открывался зеком-вахтером, то есть лекальщиком, либо по специальному разрешению, либо в сопровождении зека, облеченного соответствующими полномочиями: завхоза, бригадира, нарядчика и так далее.

Локалка закрывалась на ключ, который находился у завхоза карантинки.

В карантинном бараке, кроме жилой секции, была своя умывальная комната с грязновато-желтым кафельным полом и стенами, покрытыми никотиновой копотью от сигаретного дыма. В ней было три крана с ледяной водой. Они торчали над потресканными, обшарпанными раковинами. Остальные «удобства», то есть уборная, находились «на воздухе», внутри локального участка. Сколоченная из разновеликого горбыля, с огромными щелями, уборная представляла собой не только унылое, но и опасное зрелище…

Внутри жилой секции было немногим теплее, чем на воздухе. В углах и у потолка намерз иней.