Чтение онлайн

Рыбкин сразу спросил:

– Вы что, природным газом пользуетесь до сих пор?

– Нет, конечно. Но с той поры остались газовые трубы, так теперь по ним идет водород из генераторной установки. Постепенно переходим полностью на обогрев электричеством домов, и в последнюю очередь переход в поселках с газовым отоплением, только там еще не перешли полностью на отопление электронагревателями. Проблема в том, что старые электросети недостаточно мощные, чтобы отапливать дома электричеством.

Развалившихся домов не было, были деревянные дома в хорошем состоянии, кирпичные, а еще были здания из крупногабаритных блоков. Франциск подошел к одному из домов из крупногабаритных блоков, присмотрелся и спросил:

– Вы что, дома из пемзы строите? Тут же, кажется, нет близко гор. Откуда пемза?

– Так у нас же силикатный строительный мусор перерабатывают на искусственную пемзу, переплавляя всякий бетон и битый кирпич с деревянными опилками. Подробностей технологии я не знаю, нам просто рассказывали, как утилизируется строительный мусор.

– Простите, это же наверно дорого переплавлять строительный мусор, для этого нужен природный газ.

– У нас вместо природного газа используют водород, получаемый электролизом, а электричество для получения водорода получают в термоядерных реакторах, для которых запасы топлива практически не ограничены.

Несмотря на возможность купить многое в магазине, люди все же держали свои огороды и сады. У многих был и свой виноград. Не было такого безобразия, как в российских деревнях 21 века. Народ в большинстве был непьющий или малопьющий. Выпивали некоторые после работы в умеренных количествах, но чтобы 80-90 % сельских мужиков не просыхали от водки, тут такого не было. Зрелище, увиденное группой, когда четверо мужиков собрались, распили трехлитровую упаковку красного виноградного вина и разошлись уверенной походкой, не то, чтобы было достойным, но это не сравнить с тем, как в российских деревнях РФ от паленой осетинской водки или самогона где пили, там и заснули, и так каждый день.

Николай Аркадьевич даже специально в магазине посмотрел, что за вино. Оказалось, 16 % спирта, 4 % сахара. Неудивительно, что мужики не напились, как свиньи. Заодно, конечно, осмотрелся внутри. Как и ожидал, универмаг состоял всего из двух отделов: продуктового и хозтоваров, в числе которых были и кой-какая одежда, детские игрушки и канцтовары с товарами для школьников. Ничего эксклюзивного среди товаров не увидел, но все необходимое можно было купить. Осетрины и черной икры в магазине, конечно, не было, но рыбы и мяса в свежем и консервированном виде в магазине хватало. Печенье, макароны, овощные консервы, конфеты, соки... Всего понемногу. Улыбнулся от надписи в хозяйственном "при покупке хозяйственных перчаток оптом от одной упаковки предоставляется скидка".

Вообще деревня была густонаселенной по меркам 21 века, но детей было все же немного меньше, чем в детстве Рыбкина, который, проведя почти всю взрослую жизнь в Москве, был уроженцем деревни и помнил времена, когда в деревнях детей были буквально толпы, ведь он еще застал введение паспортов для колхозников, будучи ребенком. А жили тут неплохо, судя по массовости спутниковых антенн. Особо стильно тут, естественно, никто не одевался, но в явном рванье, как бомжи, не ходили даже в огородах.

Уже смеркалось, но группа поехала к комплексу зданий колхоза. По пути у амбулатории остановились. Судя по "ЛуАЗу" у домика амбулатории и свету в окнах, там был врач. После того, как заглянули внутрь, Рыбкин заявил:

– Хорошо, что есть все необходимое тут, но заметно, что это все же амбулатория, а не больница. Ничего эксклюзивного, иначе бы я насторожился. Вот только, в отличие от нас, у амбулатории есть своя машина.

– Ну, так правильно, до райцентра далековато, а иногда счет идет на минуты, а то и на секунды для спасения человека. А эта машина имеет очень хорошую проходимость и низкую цену. Это армейский медицинский легкий внедорожник. Расходы на покупку такой машины и ее эксплуатацию от завода до списания оправданы, если хотя бы один человек будет спасен благодаря наличию такой машины в данной амбулатории.

Посмотрели умеренно чистые коровники, доильные аппараты. Увидели зерно и овощехранилища, обеспечивающие практически полную сохранность урожая. Рыбкин еще вспомнил про большие потери зерна на целине, да и в умеренной полосе СССР потери картошки в буртах. Были еще цех разлива минералки, тут же добываемой, был цех первичной переработки местного винограда. Около хранилищ еще был пункт приемки сельхозпродукции, ягод и грибов.

Уже выезжали из деревни на магистраль, когда Николай Аркадьевич попросил остановиться около леса. Прошелся вглубь леса, вернулся и сказал довольный:

– Так я и думал.

– Что думали?
– спросила Таня.

– Ну, помнишь, в 2010 году леса горели?

– Помню, а что?

– А то. Тогда много проблем при тушении пожаров было из-за того, что солярку списывали на обновление квартальных канав, а их с 1991 года не обновляли, вот и заросли. Тут с этим все в порядке.

Глава 21. Подъезжая к Москве.

Уже выехали на магистраль. Иностранные дипломаты сидели молча, как пришибленные, переваривая увиденное в деревне и до деревни. Если в городе они подозревали, что им показуху предъявляют в качестве подлинной жизни, то в деревне убедились в обратном. Гольцова с Рыбкиным тоже. Таня вдруг сказала задумчиво:

– В такой колхоз я бы пошла работать после жизни в оккупации с большим удовольствием.

– Простите, а вы, Татьяна, где-нибудь после школы учились?
– заинтересовалась Виктория.

– На первом курсе МГУ, биологический факультет. Когда заканчивала первый курс, началась война.

– Похвально. А фантастикой поздней увлекались?

– Увлекалась самой разной фантастикой. Еще фэнтэзи читала. Так у нас называют жанр фантастики близкий к сказкам. Это очень важно.

– Надеюсь, да. Если у нас сможете окончить с хорошими отметками биофак в МГУ, то с вашим кругозором, скорее всего, будете после окончания работать в Научно-исследовательском институте внеземной биологии. Это самое престижное место работы для биолога, - сказала с интересом красавица.

– Где-е-е?
– спросили все гости в один голос.

– В НИИ внеземной биологии, там изучают внеземные формы жизни. Есть и полеты в космос для его сотрудников.

– А на чем вы летаете и где берете образцы для изучения?
– спросила Таня.

– На космических кораблях, конечно. Внешне похожи на самолеты, могут летать и, когда надо, летают как самолеты, но у них есть термоядерные реакторы кольцевого типа, адаптированные для использования в качестве реактивных двигателей, используются для взлета из атмосферы в космос и для разгона или торможения в космосе. Жизнь обнаружена на Марсе только на дне долины Маринер в виде небольшого количества видов, адаптировавшихся к очень жестким условиям жизни, и на втором спутнике Юпитера Европе под толстым слоем льда. Там пока не удалось добыть пока ни одного живого образца макрофауны, но есть образцы микроорганизмов и фрагменты и целые трупы крупных живых организмов, вмерзших в лед разломов, - ответила гордо Вика.