Чтение онлайн

— Да я знаю, пап… — Перебил я. Дыхание заперло от восхищения — Класс….

Я не смог поднять его над собой. Он был очень тяжелый. Я даже вытащить его не смог. Это был какой-то камень неизвестной породы, даже не камень — кусок горной породы. Кусок был разноцветным, красный с разноцветными прожилинами. На нем была гравировка "Веста-5 ИГР СССР". И подпись ниже, сделанная ручным буром "Для Виталия".Рядом лежал еще один предмет — малый ручной бур и фото Пятой команды на фоне громадины "Ермака", с автографами.

Кембрик околачивался на площадке ожидания аэропорта Домодедово. Само собой тут имелся и зал ожидания, но в отсутствии снежного бурана там сидели разве что пожилые и пассажиры с детьми, да и то не все, а большая часть народа неспеша прохаживалась по дорожкам, расчищенным по площади примерно кругами. Под валенками похрустывал снег, лёгкий морозец пощипывал, а на небе вяло перетекали сине-серые зимние облака. Хорошо, подумал Кембрик, глядя как посередь площади громоздят снеговика метра под три ростом — правда, там их уже и так стояло семеро, похожих на истуканов с острова Пасхи. У них там что, тоже порт какой-нибудь был, и за неимением снега взялись за камень?… Человек помотал головой — нет, это если сейчас мыслью растечься, так и не заметишь как окажешься на том самом острове.

Несмотря на полное спокойствие, атмосфера к растечению мыслей располагала не особо, постоянно намекая: то мимо прошёл мужик в форме, у которого на рукаве шинели была нашивка "наркомат космофлота", то мелкий пацан заорал на всю площадь "разойдись, вхожу в пылевое облако!!" и с разбегу нырнул в сугроб. Ледяно-пылевое, рассеяно подумал Кембрик, которому эти облака уже изрядно поднадоели. Поколебавшись, он всё-таки не удержался и достал КПК "Электроника", проверить всё ли на месте — должно было быть на месте сто процентов, но спокойнее увидеть лично, а не просто знать. Прибор был ветеранский — пластмассовый корпус, много раз раскоканный и склееный, заключён в железную рамку, а снизу прикручен целый магазин батареек.

С площади открывался неплохой вид на взлётное поле, по которому ползали самолёты, разбегались и исчезали в низкой облачности, приземлялись, перетусовывались на стоянке и тому подобное; гул был слышен, но вполне терпимо из-за глушилок, расставленых по периметру аэродрома. 11:20, скоро должен появиться. Он и появился, подсвечивая облака посадочными фарами — издалека казалось, что это венерианский спускной модуль, пока из тумана не появилась вся тушка… всмысле ТУ-3034, самый быстрый и дальний. Честно сказать, на самолёт он уже был похож весьма отдалённо. Встречающие посмотрели, как огромная машина выпустила шасси и прокатилась по полосе, после чего пошли собственно встречать.

"Самая" тушка — это не среднемагистральный лайнер, из которого пассажиры выкарабкиваются по одному; аппарат открывал подобие здоровенного бомболюка в днище и выгружал герметичный салон весь сразу, после чего хватал другой, загруженный, и быстро отваливал. Ввиду этого близкий гул турбин и керосиновый выхлоп никто не наблюдал, а к таможне тягач подтаскивал "вагон", стыковавшийся к дверям. Между электронными табло, на которых светились таблицы отправления и прибытия, висел незамысловатый плакат, гласивший "Думай головой!"; поспорить было трудно.

Народу в "вагоне" оказалось немного; было полно негров, а также несколько тех, кто видимо не особо думал головой и летел с огромными баулами, считая что возможно унести три кубометра груза в руках. В не особо плотном потоке Кембрик быстро разглядел сестру и не удержался подкрасться сзади.

— Валька!

— Гришка! — крикнула молодая женщина, увидев его, и прибавила ещё что-то не по русски, — Кембрик!

Кембриком, она же изоляционная трубка, его погоняли со времён учёбы в радиотехническом техникуме; там их трое было, Кембрик, Клеммник и Канифоль, но это другой разговор. Обнявши сестру, Григорий убедился в том, что рад её видеть, чем и остался доволен; после чего заметил, что Валентина обвешана сумками если и не как ишак, то всё равно прилично. Взявши сумку, Кембрик чуть не грохнул её об пол, потому как весила она килограмм десять, чего никак нельзя ожидать.

— Ты что думаешь, у нас со свинцом туго? — усмехнулся он.

— Это намёк на что? — хмыкнула Валентина, — Да это эти… кристаллы…

Она приоткрыла сумку и показала, что та набита гранёными прозрачными камнями разного цвета и размера, но по большей части — примерно с яйцо, куриное.

— Да Фроська запилила, привези да привези, — засмеялась женщина, потирая руки, — Я посмотрю… Нет, я сниму! — какое у неё лицо будет. Ради такого и тащить не лень.

— А это вообще что? — осведомился Кембрик.

— Кристаллы. Ну там рубины, сапфиры, и всё такое. Их на станции знаешь сколько валяется!

Естественно, кристаллы пограничников не интересовали, зато сами пограничники могли заинтересовать, особенно того кто долго не бывал в Союзе. За конторкой, через которую проходили пассажиры, стоял чёрный кот! Не то чтобы совсем обычный, потому как стоял он на двух лапах и облачался в форму, в том числе и в зелёную фуражку, но это был определённо кот — животное поводило вибриссами, изучая документы, щёлкало по клавиатуре ЭВМ и что-то говорило с небольшим подмявкиванием.

— Там кот, — довольно спокойно сказала Валентина, показав на кота.

— Ага, — кивнул Кембрик, — Не делай вид, что тебя не преупреждали.

Само собой, её предупреждали. Однако одно дело предупреждать, и несколько другое — подойти к котяре размером с человека, который наверняка голову откусит и не поморщится. Тем не менее подходить пришлось, потому как иначе не выйдешь из карантинной зоны аэропорта. Чёрный кот меланхолично поковырял когтистым пальцем в куче кристаллов и сунул под сканер документы, потом пристально уставился на Валентину жёлтыми глазами.

— О порядке пребывания на территории Советского Союза для вашей категории осведомлены? — спросил он.

— А? — Валентина ещё не полностью избавилась от подсознательной установки, что глупо развговаривать с котом, — Да.

— Тогда добро пожаловать, — кот пробил таллон и отдал бумажки, — И думайте головой.

Категория у неё была вторая, потому что Валька просто работала в советской компании "ОчДальСтрой", которая в том числе возводила энергостанцию в Буркина-Фасо. Первую категорию присваивали по факту существования, вторую — по факту осмысленного сотрудничества с организацией, третью — по факту внесения гражданином некоторой лепты в функционирование этой самой организации; слово "государство" из употребления в Союзе уже вышло. У Гришки Кембрика была третья категория, потому как он отработал два с полтинной года в Трудовой Армии; Валентина не отработала просто потому, что жила при стройке в Африке.

Они вышли из здания аэровокзала — точнее, это был только один из многих терминалов — и естественно, увидели снег, что для февраля в средней полосе далеко не аномалия.

— Даа, — протянула Валька, поёживаясь, — Когда тут зима зелёная, это ещё ничего, а вот когда белая…

— Ты куриц-то побереги, смехом уморишь, — заметил Кембрик, — Минус три градуса.

Он показал на небольшое табло на столбе, которое попеременно показывало: "11:37","05.02.2062","-3С", "Думайте головой" и так далее. Валентина припомнила аэропорт в Буркина-Фасо и поёжилась ещё раз: там разглядеть этот градусник было бы невозможно физически, за сотнями рекламных плакатов с иллюминацией и звукосопровождением, которые превращали любую площадь в дурдом. Сдесь же, кроме больших пушистых ёлок, засыпанных снежком, стояли только два ларька "соки-воды" и "союзпечать", да и то возле них не толпились. Кембрик снова выудил из кармана машинку, прочитал, что та написала на экране и успокоился.