Чтение онлайн

— Конечно, мам.

— Лена, Алешка! Как здорово, что вы здесь! — радостно помахав рукой, подошел к их столику Антон Беругуля. — А к вашему отцу не пускают. Говорят режим. А тут вы!

— Барин, откушал и почивать изволят, — подобострастно-обиженным тоном прогунтел Алексей.

— А ты все такой же! Шалопай! — крепко пожимая руку Алешке, засмеялся Берегуля. — В газетах про него пишут, молодое дарование, повелитель термояда… Здравствуй, Леночка! Ведь, правда? Шалопай!

— Яблочко от яблони… — улыбнулась Елена, — Здравствуй, Антон! Рада тебя видеть. Сережа в порядке. Мы недавно от него. Ты есть будешь?

— Нет, Леночка, спасибо.

— Мы Эле собираемся. Пойдем с нами.

— Эля – это та девочка, Эллина Ксенакис, которую Серега спас? Пойдем, с удовольствием с ней познакомлюсь. Сколько ей лет?

— Четыре с половиной.

— Жаль ее. Родители погибли.

— Да…, — вздохнула Лена. Они направились к госпиталю.

— А как наша красавица Ольга? — взяв Елену под руку, спросил Антон.

— Влюбилась… — вздохнула Лена.

— Снежная королева влюбилась? Ни за что не поверю! — вмешался Алексей, — Тем более Марс, мне кажется, не очень подходящее для этого местечко. Ну, представьте, себе хотя бы вечернюю прогулку влюбленных: двое в тяжелых скафандрах плетутся по красному песку от одного силового купола к другому, вместо сердечных разговоров они слышат тяжелое дыхание друг друга, вместо несмелых рукопожатий – прочная бутриновая связка. И что их ждет под куполом, если вообще получится до него добраться; может, скамейка в парке? Или, может, чашечка кофе в уютной кафешке? Ну, может, хотя бы, небольшая лужайка искусственной травы? Нет! Металл, пластик, суровые распоряжения командиров!!! Ну, а какой любви можно говорить…

— А у тебя, в твоем подземелье, — прервала эту словесную эскападу Елена, — будут и парки и кафе и лужайки? Зачем они вообще нужны эти подземные города?

— Как? — возмутился Алешка, — Во-первых, решается проблема перенаселения, во-вторых, в перспективе, вся промышленность, весь транспорт уйдет под землю. А, здесь, на поверхности – только прекрасная архитектура, парки, леса, реки. Природа в чистом первозданном виде – рай!

— А под землей, следовательно – ад. Ох, недаром, Сережа, твоего Антона Марковича прозвал Аидом!

— Ага, а меня Персефоной, — хохотнул Алексей, — Нет, мама, будут в подземных городах и парки и лужайки. С настоящей, между прочим, травой! И даже солнце будет, не совсем настоящее, конечно, но будет. Все, что нужно для человека. Для полноценной, интересной, насыщенной жизни!

— Вот-вот, — нахмурилась Елена, — Всем вам только и нужно – интересной насыщенной жизни! О матери вы совсем не думаете. Один, забрался под землю, в тартарары, и выращивает там свое «солнышко», готовое рвануть в любую секунду! Вторая… Ты знаешь, что Ольга написала раппорт о назначении в экипаж «Сципиона»?

— «Сципион» – это научно-исследовательское судно, — припоминая, произнес Берегуля. — По-моему, где-то, через полгода, оно должно отправиться с Марса к Поясу Астероидов.

— Так точно, товарищ майор! — горько усмехнулась Елена.

— А, ну так ее не возьмут, — облегченно выдохнул Алексей, — она только на четвертом курсе. Ей еще полтора года практики на Марсе…

— К твоему сведению, — с нескрываемым раздражением произнесла Елена, — Твоя младшая сестра, Алексей, как раз через полгода заканчивает и марсианскую практику, и Военную Академию Космического Флота им. С.П. Королева. И нее есть все шансы попасть в эту экспедицию.

— Да, ладно тебе, мама, — примирительно заговорил растерявшийся Алексей, — Все не так плохо. Эта экспедиция – отличное начало для Ольги. Ну, как ты вообще себе представляла: человек с отличием заканчивает ВАКФ, а потом, бросив все, прилетает в Москву, чтобы жить рядом с мамой, которая, кстати, преподает, по обыкновению, в трех-четырех институтах и дома почти не бывает.

И обращаясь к Берегуле, Алексей заговорил, изобразив детскую обиду в голосе:

— Вот так, дядя Антон, выбьешь себе командировку в Москву. С трудом, с кровью выбьешь. Прибегаешь, значит, домой. А там – ни пирогов, ни оладушек… И не встречает никто. У мамы – лекции.

— У, злопамятный какой! — рассмеялась Елена.

— А как же! — согласился Алексей и поинтересовался, — А в кого Ольга влюбилась?

— Об этом она ничего не пишет. Ты же ее знаешь. Я сама почувствовала. Слишком уж страстно рвется она в эту экспедицию… и еще стихи стала писать.

— Стихи? Курсант космического флота? Это, действительно, ни в какие ворота! Не верю!

Елена достала из сумочки электронный блокнот, и задумчиво пролистав несколько страниц, протянула его Алексею:

— Ну, вот это, например.

— Вслух читай, только не ерничай. — попросил Берегуля, с интересом заглядывая через плечо.

— Ерунда какая-то. Точно, влюбилась! — заключил Алексей.

— Физик, физик! — рассмеявшись, пропела Елена.

— Причем здесь это?

— А знаешь, Алексей, — вмешался в семейную перепалку Берегуля. — лет сто назад между «физиками» и «лириками» разгорелась жаркая дискуссия: спорили о путях человечества, о том, что важнее – искусство или наука и о других интересных вещах. Но, к сожалению, в споре «физиков и лириков» победили барыги.

— А это еще кто?

— Скупщики краденного. И физиков и лириков, тогда почти повывели. Союз развалился, или, точнее, попал в какую-то временную петлю, или, скорее, в безвременье. Удивительные вещи произошли, и знаешь, наверное, только освоение Марса нас возродило. У людей вновь появилась надежда, большая цель. Теперь и не верится, что всего три-четыре десятилетия назад главным смыслом человека было личное богатство и…

— Так, физики-лирики, пришли! — указав на здание детского отделения, прервала любившего пофилософствовать на отвлеченные темы Берегулю Елена.

Занятия в «Школе Ветеранов», в отличие от обычных вузов начинались 1-го октября. Так как, большинство из студентов являлись отчаянными дачниками, и, ни под каким предлогом, не желали приступать к учебе, бросив урожай, выращенный с таким усердием. В «Школу Ветеранов» шли люди после семидесяти пяти. Никто, впрочем, не запрещал им штурмовать обычные вузы наряду с выпускниками средних школ. Но, большинство старичков, предпочитало именно «Школу Ветеранов». Тем более, что первый год обучения, так называемый нулевой, был по сути дела санаторием. При помощи различных медицинских хитростей, психологических тренингов, медитаций, занятий физкультурой старичкам возвращали упругость сосудов, восстанавливали качество синапсических связей, латали сердца и души. И тут начинались настоящие превращения. Погружаясь в учебу, увлеченные карнавалом студенческой жизни, бодрые старички обманывали старость. Появлялся юношеский блеск в глазах, мир вновь казался огромным, неизведанным, манящим своими тайнами чудом. Возвращалась, казалось, навсегда утраченная жизнерадостность. Аудитории, в которых заседали «Ветераны» взрывались порой оглушительным смехом, да так, что стены дрожали.

Случались и большие прорывы. «Теория подпространства», написанная Олегом Трубченко на сто двенадцатом году жизни отличалась размахом и бесстрашием тридцатилетнего гения эпохи ренессанса, лет на двести опередившего свое время. Современному миру еще только предстоит ее понять и переварить. «Это дорога к звездам!», — сказал о теории Трубченко академик Гулята,

Окинув взглядом аудиторию, как всегда, после долгих летних каникул, Елена немного растерялась, почувствовав себя на мгновение, неопытной молодой учительницей, перед первым самостоятельным уроком. В этом году она отказалась от всех предложений, взяв часы только в «Школе Ветеранов».