Чтение онлайн

В случае со Второй мировой войной ситуация усугубилась вследствие особенностей сталинского тоталитаризма, разрушившего армию как эффективный инструмент ведения войны и ухудшившего ее качество по сравнению с царской армией, хотя на этот раз, благодаря поставкам по ленд-лизу, недостатка снарядов Красная Армия не испытывала. Сталин не только не преодолел уже существовавшей отсталости России, но лишь усугубил ее. Он предпочитал побеждать не умением, а большой кровью, поскольку в создании высокопрофессиональной армии видел потенциальную угрозу режиму. Советскому Союзу пришлось платить десятками миллионов человеческих жизней не только за сталинский тоталитаризм сам по себе, но и за сталинское стремление к расширению империи. Реки лишней крови теперь пришлось проливать не только за отсутствие грамотной стратегии, направленной на сбережение солдатских жизней, но и за порочную тактику. В отличие от царских генералов Первой мировой войны, Сталин и его генералы и маршалы, не задумываясь, бросали на убой абсолютно не обученное пополнение. Кроме того, если в Первую мировую войну русская армия платила кровью за недостаток техники, и прежде всего артиллерии, то во Вторую мировую войну Советская Армия платила кровью за ее переизбыток. Стремление к гигантомании, к тому, чтобы иметь как можно больше танков и самолетов, приводило к тому, что танков и самолетов оказывалось больше, чем летчиков и танкистов, которые умели ими управлять.

В целом советский тоталитаризм существенно ухудшил качество армий, поскольку соотношение потерь убитыми с германской армией стало в полтора раз хуже по сравнению с Первой мировой войной.

Можно попытаться предпринять исследование для более точного определения безвозвратных потерь Красной Армии в Великой Отечественной войне. Для этого необходимо, по примеру С.Г. Нелиповича и его товарищей, проделавших подобное исследование применительно к потерям русской армии во второй половине 1916 года, взять полковые донесения о потерях, численности личного состава и пополнениях. Всего в этом случае исследователям, по самым скромным подсчетам, придется иметь дело с более чем 5 миллионами документов. При этом надо иметь в виду, что русские безвозвратные потери в Первой мировой войне были почти в 10 раз, т. е. на порядок, меньше, чем потери Красной Армии в Великой Отечественной войне. Для того чтобы осуществить эту работу хотя бы за 20—30 лет, необходимо привлечь сотни исследователей. Причем им придется не просто механически переписывать данные из документов, но еще и искать и анализировать эти документы, каждый раз выстраивая баланс между данными о потерях, пополнениях и численности личного состава на разные даты. К сожалению, опыт работы в архивах убеждает, что в них имеются очень большие лакуны в донесениях, касающихся учета потерь и численности личного состава на полковом и дивизионном уровне. В них, в частности, не фиксировались призванные непосредственно в части. Например, как отмечает Л.Н. Лопуховский, в деле 93-й гвардейской стрелковой дивизии за июль 1943 года в Центральном архиве Министерства обороны (ЦАМО) «отсутствуют данные о потерях дивизии за 10, 11, 12 и 14 июля. Соответствующие листы из дела изъяты, а нумерация исправлена» [638] . Поэтому каждый исследователь достаточно быстро столкнется с проблемой нарушения баланса, и будет практически невозможно определить, произошло ли оно за счет возвращения в свои части кого-то из тех, кто ранее числился пропавшим без вести, или за счет поступления в полк не учтенного в документах пополнения. Вследствие всех указанных причин нам представляется, что исследование такого рода по определению величины безвозвратных потерь Красной Армии в Великой Отечественной войне сегодня провести невозможно. Но подобный учет безвозвратных потерь по полковым донесениям можно провести для создания максимально полной поименной базы данных погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. При этом надо оговориться, что использовать эту базу, равно как и уже существующую базу безвозвратных потерь Министерства обороны, для исчисления общей величины безвозвратных потерь не представляется возможным, поскольку нельзя определить, какой процент от истинного числа погибших оказался в данной базе.

Начнем со страны, потери которой невозможно оценить даже приблизительно. Это Китай. Он вел войну с Японией с 7 июля 1937 года и вплоть до японской капитуляции. Фактически японско-китайскую войну можно считать составной частью Второй мировой войны. Сколько китайских солдат и мирных жителей погибло от вызванных войной голода и эпидемий, точно посчитать в принципе невозможно. Первая перепись населения в Китае прошла только в 1950 году, а массовая смертность от голода и эпидемий была характерна для Китая и в довоенные годы, тем более что в 20—30-е годы, равно как и во второй половине 40-х страна была охвачена гражданской войной. Не существует ни демографической статистики, ни сколько-нибудь надежной статистики потерь китайских правительственных войск и коммунистических партизан Мао Цзэдуна в борьбе против японцев.

Китайские войска, по официальным данным правительства Чан Кайши на 7 июня 1945 года, в войне с Японией потеряли 1310 тыс. убитыми, 1753 тыс. ранеными и 115 тыс. пропавшими без вести. Согласно заявлению командования армии национального (гоминьдановского) Китая от 28 сентября 1945 года, в войне с Японией погибло 1,8 млн китайских солдат, а еще около 1,7 млн было ранено или пропало без вести. Учитывая потери коммунистических партизан и умерших из числа пропавших без вести, общие безвозвратные потери китайских вооруженных сил наверняка превышали 2 млн человек [639] . Урланис, в частности, оценивает число погибших китайских солдат в 2,5 млн человек [640] . Есть и более высокая цифра потерь китайской армии в 4 млн погибших и умерших [641] . Не исключено, что и эта оценка не противоречит предыдущей, поскольку включает также солдат, умерших от голода и болезней. Смертность от действия этих факторов, несомненно, была очень велика и вполне могла быть сопоставима со смертностью от боевых причин.

Что же касается данных о потерях мирного китайского населения, то они носят чисто условный характер. Так, В. Эрлихман оценивает их в 7,2 млн человек, а к 2,5 млн погибших военнослужащих добавляет еще 300 тыс. умерших в плену, очевидно, чтобы общая цифра потерь достигла 10 млн, хотя нет достоверных данных ни об общем числе китайских пленных, ни о том, сколько именно их погибло [642] . Есть и более низкие оценки. В.Г. Петрович общие потери Китая определяет в 5 млн человек [643] . Очевидно, здесь потери мирного населения просто взяты в размере потерь армии. Есть и гораздо более высокие оценки. Так, Ю.В. Тавровский оценивает потери мирного населения Китая в 16 млн погибших, но в данном случае оценка явно сделана с таким расчетом, чтобы вместе потери армии и гражданского населения составили 20 млн человек [644] . Есть и более высокая цифра китайских потерь – 35 млн погибших, из которых будто бы 20 млн погибли еще до 1939 года – в ходе начавшейся в 1937 году большой японо-китайской войны и в ходе предшествовавших ей вооруженных инцидентов 1931—1937 годов, после японской оккупации Маньчжурии [645] . Фантастичность этих цифр видна, что называется, невооруженным глазом. Не могли же, в самом деле, китайцы за полтора года войны с японцами потерять меньше, чем за шесть с половиной лет последующей войны с теми же японцами. На самом деле, цифра в 35 млн включает как погибших, так и раненых. Это официальная цифра потерь, принятая в коммунистическом Китае, и состоит она из 20 млн погибших и 15 млн раненых [646] .

В конце войны китайские войска приняли капитуляцию японских войск численностью 1280 тыс. человек [647] . Противостоявшие этой группировке китайские армии, вероятно, превосходили ее по численности в 2—3 раза. Максимальная численность армии гоминьдановского правительства Чан Кайши составляла 4,3 млн человек, из которых в активных боевых действиях участвовало не более 800 тыс. человек. Коммунистические войска Мао Цзэдуна, выступавшие в союзе с Гоминьданом (что не исключало периодически случавшихся вооруженных столкновений между коммунистами и гоминьдановцами), насчитывали около 1,3 млн человек в двух армиях (4-й и 8-й), формально подчинявшихся гоминьдановскому командованию, и ряде иррегулярных отрядов. Из этих сил в боях с японцами участвовало не более 250 тыс. человек. Китайские войска многократно уступали японским в огневой мощи и уровне подготовки.

Вот официальные данные правительства национального (гоминьдановского) Китая о распределении потерь убитыми и ранеными по годам, обнародованные в конце 1944 года [648] :

Таблица 21. Потери Китая в войне с Японией

Согласно более поздним данным, опубликованным уже после окончания гражданской войны правительством Китайской республики на Тайване, общие потери армии Гоминьдана в войне с Японией составили 3238 тыс. человек, в том числе 1797 тыс. раненых, 1320 тыс. убитых и 120 тыс. пропавших без вести [649] . Такая пропорция между числом раненых и убитых, 1,36:1, доказывает, что из-за высокого уровня потерь санитарная служба в гоминьдановской армии была довольно слабой, и с поля боя не успевали эвакуировать тяжелораненых. Можно предположить, что вследствие этого доля умерших от ран была невелика и могла составлять, как и в Красной Армии, около 7 %. Тогда общее число умерших от ран в гоминьдановской армии можно оценить в 126 тыс. человек. Общие потери гоминьдановцев в последний год войны, с июля 1944 по сентябрь 1945 года, можно оценить, вычтя из 3238 тыс. потери убитыми и ранеными в предшествовавший период (2802,8 тыс.) и потери пропавшими без вести (120 тыс.). Получается 315 тыс. убитых и раненых.

Потери коммунистических войск в борьбе с японцами официальная статистика оценивает в 580 тыс. человек [650] , что в 5,4 раза ниже нашей оценки потерь гоминьдановцев. Такая пропорция кажется нам вполне правдоподобной и отражающей реальный вклад коммунистов и гоминьдановцев в победу над Японией. Поскольку санитарная служба в армии Мао Цзэдуна вряд ли была лучше, чем в армии Чан Кайши, то доля убитых в потерях коммунистических войск не могла быть ниже одной трети. Тогда общее количество убитых здесь можно оценить в 193 тыс. человек, а число умерших от ран, также приняв их долю за 7 %, – в 27 тыс. человек.

120 тыс. пропавших без вести гоминьдановских солдат в своем большинстве, очевидно, надо отнести к числу пленных. Число пленных из состава коммунистической армии можно оценить в 22 тыс. человек. С учетом этого общее число китайских пленных можно оценить в 142 тыс. человек. Сколько их умерло в плену, неизвестно, но встречающиеся иногда цифры в 400 тыс. китайских военнослужащих, погибших в японском плену [651] , явно абсурдны, так как далеко превышают общее число китайских военнопленных. С учетом того, что многие китайские пленные поступали в коллаборационистские формирования, число умерших в плену не могло быть велико. Так же значительно преувеличенными выглядят официальные цифры КНР о потерях китайских коллаборационистских формирований в 1,18 млн убитых и раненых. Ведь их роль в боевых действиях была сугубо второстепенна. Речь идет прежде всего об армии Маньчжоу-Го во главе с императором Пу И, армии Временного правительства Китайской республики в Пекине во главе с Ван Кэминем и правительства Китайской республики в Нанкине во главе с Ван Цзинвэем. Всего до конца войны и главным образом при капитуляции в сентябре 1945 года войска правительства Чан Кайши и коммунистические войска Мао Цзэдуна взяли в плен 950 тыс. коллаборационистов [652] . С учетом того, что к концу войны коллаборационистские формирования достигли своей максимальной численности в 900 тыс. человек, совершенно невероятно, чтобы их потери составили 1,18 млн человек, в том числе 432 тыс. погибших, принимая во внимание, что они выполняли главным образом охранные функции и почти не участвовали в боях. Думаю, что общее число убитых среди коллаборационистов вместе с умершими в японском плену китайскими солдатами вряд ли превышает 100 тыс. человек.

Гоминьдановское правительство утверждало, что всего в результате боевых действий погибло и было ранено 5 787 352 гражданских лиц [653] . Из этого числа 335 934 погибло и 426 249 было ранено в результате японских бомбардировок [654] . Остальные гражданские лица, 5 025 169 человек, стали жертвами наземных боевых действий и военных преступлений со стороны японцев. Все цифры потерь среди гражданского населения кажутся сильно преувеличенными. Японская авиация, в отличие от англо-американской, не имела стратегических бомбардировщиков, и ее активность лимитировалась острой нехваткой пилотов. Между тем, если верить существующим оценкам и официальным данным, результаты японских стратегических бомбардировок по числу жертв оказались сопоставимы с англо-американскими бомбардировками Германии. Но скорее приходится делать вывод о значительном завышении числа жертв.

Столь же сомнительно и число жертв китайского гражданского населения в ходе наземных боевых действий. Они отличались гораздо меньшей интенсивностью, чем на европейских фронтах, а жертв, получается, оказалось гораздо больше, чем в Европе. Та же самая картина с военными преступлениями японцев, самым масштабным из которых считается резня населения Нанкина японскими солдатами в декабре 1937 года. Традиционная цифра – 300 тыс. убитых. Другие оценки варьируются от 155 тыс. до 500 тыс. Однако, как справедливо отмечает российский историк В.Э. Молодяков, все показания о массовой резне мирного населения, учиненной японцами в Нанкине, являются послевоенными и большого доверия не вызывают. Так, один из свидетелей, выступивших перед токийским трибуналом во время процесса над главными японскими военными преступниками, описывая «массовый расстрел пленных и мирного населения на берегу Янцзы 18 декабря 1937 года», сообщил, что там были уничтожены 57 418 человек. Свидетель был в их числе, но отделался легким ранением и смог укрыться в пещере, откуда наблюдал за происходящим. Его показания были приняты трибуналом, не усомнившимся в приведенной цифре. Вызывает сомнения не столько порядок, сколько точность пятизначного числа, до последнего человека. Интересно узнать, каким образом раненый и скрывшийся в пещере свидетель смог так точно определить число своих товарищей по несчастью?