Чтение онлайн

Ревизоры были проинструктированы должным образом и зафиксировали в лесных делянках Дерягина следы самовольных рубок древесины.

Состоялся суд и Клима приговорили к восьми годам лишения свободы за халатное отношение к своим обязанностям повлекших материальный ущерб государству.

Савелий появился в Сольвычегодске, как и предполагал Клим, только через три года, зимой. Раньше не мог. Плохо чувствовала себя Мария. Он добрался до дома друга и не поверил своим глазам. Дом был заколочен досками, крыльцо занесло снегом. Савелием овладело чувство тревоги и он поспешил к соседям. Новость потрясла его. Соседи сказали, что Климу дали восемь лег за обнаруженные в лесу самовольные вырубки и он в лагере, где-то в Коми. Павла вскоре после этого заколотила дом и уехала наверное к мужу. Савелий в тот же день уехал в Котлас к сыну Клима, но в депо сказали, что тот уволился и куда-то переехал. Адреса дочери Клима в Вологде Савелий не знал.

ЭПИЛОГ

Никита послушался совета Савелия и добился перевода в Коми в отдаленный поселок. Там строился большой деревообрабатывающий завод. Жили они здесь с Анной уже четвертый год. Сыну Савушке было четыре года и Никите хотелось бы еще девочку, но Анна училась заочно в пединституте и они решили пока подождать с этим. Анна преподавала в школе русский язык и литературу. Школа деревянная, двухэтажная стояла на небольшой возвышенности, недалеко от нее поселковый совет, клуб и больница, где работал фельдшером Уваров Семен Николаевич. Никита был в приятельских отношениях с директором завода и когда тот как то пожаловался, что не хватает медработников, намекнул ему как бы невзначай, что есть мол хороший фельдшер, но он ссыльный и не волен распоряжаться собой.

– Все мы тут ссыльные пробасил тогда директор.

– Было бы желание, а сверху мне помогут.

Сверху действительно помогли и вскоре Уваров появился в поселке. Анна была бесконечно рада этому, но на людях сдерживала себя и называла отца не иначе, как Семен Николаевич.

Уваров часто появлялся в квартире учителей, но соседи и знакомые объясняли это тягой пожилого одинокого человека к семейному уюту и просто их хорошими отношениями.

Анна иногда выбиралась в лес побродить с ружьем. Она рано утром вставала на лыжи и выходила за поселок. Там с пригорка перед ней открывалась зона – лагерь заключенных

Узкие длинные бараки отгораживал от внешнего вида высокий забор с несколькими рядами колючей проволоки. По периметру забора – вышки с бдительными часовыми, готовыми в любой момент открыть огонь на поражение. Лагерь сначала был небольшим, но шел 1937 год и зона стала расти как на дрожжах. Время появления здесь Анны, по пути в лес, почти всегда совпадало с выводом заключенных на работу. Они тянули железную дорогу, строили паровозное депо, валили лес. Для Анны это было тягостным зрелищем. С возвышенности было видно, как из ворот зоны словно фарш из решетки мясорубки выдавливалась серая колонна заключенных. Они шли медленно (куда спешить, у большинства сроки не малые), отпустив глаза, заложив руки за спину. В их движении было что-то механическое, покорное. Редкой цепочкой вдоль колонны с обеих сторон шли солдаты с винтовками наперевес. Натасканные на человека в серых зэковских робах, овчарки рвались с поводков.

Вот и в этот раз Анна проводила глазами колонну, вздохнула и спустилась вниз на лыжах. Она прошла недалеко от лагеря и двинулась дальше по санной дороге в лес. Эта санная дорога вела в какую – то дальнюю деревню, но Анна там ни разу не бывала. Погода помягчала и пошел мелкий снежок. Она залюбовалась заснеженным зимним лесом и не сразу услышала сзади себя всхрапывание лошади. Анна рванулась в сторону, но ноги запутались в креплениях лыж и она лицом вниз рухнула в снег. Огромная туша лошади нависла над ней. Возчик в длинной оленьей дохе выскочил из саней и бросился к упавшей женщине:

– Мать честная, пресвятая Дева, как же это я задремал и человека не заметил!

Он наклонился над Анной, сдернул с себя шапку и просунул ей под голову.

– Не ушиблась? – с тревогой спросил он.

Анна раскрыла глаза залепленные снегом, не поверила увиденному, закрыла их и снова открыла. Над ней склонился Клим. Его рыжие бороду и усы, его добрые с прищуром глаза. Анна не могла спутать ни с кем. Правда в этих глазах что-то изменилось, затаилась какая – то боль, но это был Клим!

– Клим – прошептала Анна.

Возчик замер. Потом рукавицей вытер снег с лица женщины и медленно неуверенно спросил:

– Аня? Это ты там на тони…

– Я, я Климентий Константинович, вспомнила Анна отчество Клима.

– Ты то здесь, как? Не переставал удивляться Клим.

– Я здесь с мужем. Мы здесь уже четвертый год.

– А, я уже почти пять лет. – сказал Клим помогая Анне подняться.

– Как же так? – поразилась Анна. И поселок то небольшой, а ни разу не встретились.

– А я ведь не поселковый.

– То есть?

– Я оттуда – кивнул Климов в сторону лагеря.

– Как это случилось? – осела на сани Анна.

– Очень просто – спокойно объяснил Клим, присев рядом с Анной – Сделали ревизию, нашли недостачу леса и получай друг милый восемь лет.

– И как Вы тут Климентий Константинович?

– Ничего, нормально. Сначала было тяжело. Болел долго. Да доктор тут у нас есть – профессор. Помог мне на ноги встать. Потом лес валил. Однажды соскучился по охоте и поставил силки. Попалось несколько куниц, выделал их и спрятал. Хотел профессору шапку сшить и рукавицы. Да не получилось. При обыске нашли у меня меха-то. Думал в изолятор отведут, а меня к начальнику лагеря отвели. Прихожу, а у него на столе меха мои.

– Ты изловил и выделал? – спрашивает.

– Я, – говорю.

В общем побеседовал он со мной обстоятельно и велел идти в отряд. А недели через две срубили мне в лесу на речке Ляльке заимку и стал я промышлять. Сейчас вот все жены начальства в моих мехах ходят. Я добываю, а Павла выделывает.

– И она здесь?

– А куда она денется? – усмехнулся Клим. Давно приехала. Вдвоем и живем, собачки правда еще есть. О Савелии – то слышно чего?

– Давно ничего не было. Последний раз отец весточку от него получил. Мария, писал, у него сильно болела.

Они бы еще долго сидели, но Клим заметил, что Анна стала зябнуть и стал прощаться.

– Ты ко мне на охоту приезжай – пригласил он Анну. – прямо этой дорогой до деревни, а там каждый укажет мою заимку. Отцу привет передавай.

– А отец, здесь в поселке.

– Ишь ты – удивился Клим. – И слава богу.

– Только Климентий Константинович, здесь никто не знает, что он мой отец.

– И я не знаю – сказал Клим и попрощавшись еще раз, забрался в сани.

– Может чем помочь надо? – спросила Анна.

– Спасибо, – тепло поблагодарил ее Клим. – Все у нас есть. Живем как на воле. За лагерем только числюсь. Вон, пол саней продуктов на месяц везу.

Клим пообещал как-нибудь зайти и укатил. Анне было не до прогулки и она вернулась в поселок. Рассказав о неожиданной встрече Никите и отцу, она попросила последнего написать Савелию о том, что случилось с Климом.

Савелий приехал в конце марта. Он ввалился в квартиру Никиты и Анны – шумный, веселый, с ворохом подарков. Он сразу подхватил на руки маленького тезку и долго возился с ним. Маленький Савушка цеплялся в его бороду и старался отодрать ее. Савелий хохотал. Смеялись и хозяева.