Чтение онлайн

— … сам он урод! Полез…

— …давайте поговорим, как разумные люди…

— … пошел ты! Не о чем нам договариваться!

Что они там не поделили?

Надо ли говорить, как мое появление, да еще и верхом, вызвало всеобщий ажиотаж. Ко мне сразу же направился Никодим, а еще подъехали верховые. Охранники, мать их перемать! Трусы позорные, вОлки!

— Что с ней? — первым делом спросил куратор, кивнув на Саманту.

— Попала под сильный ментальный удар, рассчитанный на Чистых, Джоре ей вколол «Анабиоз», — медленно ответил я, борясь с приступом злобы. Так и хотелось их всех под нож.

Сбежали…

— Ясно, — кивнул тот, — А он сам?

— Сказал, Акела будет петь последнюю песню, и выпил какой-то «Камикадзе» или вколол, — будто роняя слова, ответил.

— Все там будем, — проговорил тихо куратор, а затем добавил странную молитву, сжимая кристалл на шее в руке, с каждым словом он вспыхивал ярче и ярче, — Великий Холод, прими своего верного сына. И пусть пламя битвы в его сердце никогда не погаснет. А когда придет время Рагнарека, вдохни в него жизнь!

У них, что тут какая-то секта? Помесь различных религий? Насколько, я помнил, в речи сплелся древнескандинавский Апокалипсис и стихия, противоположная огню. Странно это, но сами визуальные эффекты внушали, тут ничего не скажешь. Но вера не пойми во что… с другой стороны, вокруг ведь крио.

Пусть чем хотят, тем и занимаются, главное, меня чтобы не агитировали.

— Так, Рыжий, Довгань, — Саманту во второй фургон! Соорудите ей какую-нибудь лежанку. Отвечаете головой! Не отходить. Охранять, — приказал Никодим тем самым ублюдкам, что едва не скормили меня живому мертвецу.

Гады незамедлительно бросились к жеребцу, осторожно сняли девушку и унесли, а меня отвлекло замерцавшее сообщение: «Внимание! Вы успешно выполнили задание, прописанное в договоре заключенном со стороной „Джоре Мнемоник“. Саманта Белль была успешно доставлена до истечения указанного срока (12 часов) к представителям клана „Север“.

Награда:

— + 10 000 баллов к биржевому рейтингу;

— индивидуальное кольцо „Цитадель разума“ активировано, происходит процесс перепревязки (до окончания осталось 5-39-59…5-39-58…5-39-57…)».

Отлично!

Пять часов сорок минут и можно будет не опасаться ментальных атак…

— Все слезай, накатался, — перебивая мои мысли, заявил хмурый усач с коротким копьем, нижний конец которого он опер о седло, отрывая меня от системного текста и раздумий, — Этот конь наш!

— И не подумаю! — уверенность, что он меня пытается, как говорилось в народе, развести, была абсолютной. Как и проверить «на слабину».

Не отдам. Лягу здесь, но кого-нибудь тоже заставлю кровью умыться. Я башкой из-за него рисковал! И один деятель, как раз, если резко вытащить ятаган, находился «в зоне доступа».

Абонент, мля!

Стала закипать злость, превращающаяся в ярость, с каждым ударом сердца.

И пульс в ушах задолбил барабанной дробью.

Бу-бу-бу. Бу-бу-бу. Бу-бу-бу.

Всегда думал, что я человек добрый, мягкий, пушистости только не хватало. Но сейчас готов был рвать на куски всякого. Сжал рукоять ятагана. Если сразу не сдохну, то кого-нибудь с собой утащу.

Будто чувствуя развлечение, к нам стали подтягиваться остальные зрители, которые до этого чуть-чуть не подрались. Или занимались мордобоем до моего появления.

— Да, ты… — начал тоже заводиться агрессор с полоборота.

— Это ты нарушаешь одно из базовых правил клана «Север» — трофеи священны, — перебил его, повторяя истину, которую нам не раз и не два сегодня сообщил Джоре. Чеканил слова, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, сдерживая яростную дрожь в нем, — Вы же бежали с поля боя, как стая трусливых крыс. Из-за вас погибли ваши же товарищи, возница и Джоре, вы не убили ни одного врага!.. Я убил! А затем вытащил жеребца из Черного леса, за мной гналась Тьма. Я. и только я, привез и спас Саманту. А ты здесь трясся от ужаса, гадя в кустах, а теперь жеребец твой? Ты ничего не перепутал?

— Косолапый, а Стаф ведь прав, даром, что первый день. Трофеи — дело святое, к тому же трое суток не прошло, в Круг нельзя таких вызывать, если они даже матом по твоей матушке пройдутся, — заявил мужик справа, который покупал у меня рыбу и которого я хотел разить первым, — А сейчас еще боевая группа «Снежных» подъедет и… На твоем месте…

Никодим подошел, когда отморозок с ревом:

— Да мне похер под кем он, я его сейчас убью нахер!

Я в этот момент вытащил клинок, больше ничего не успевая, потому отморозок уже замахнулся копьем…

Затем его обездвижила незримая сила, видимо, наставник использовал какое-то заклинание, потом прилетел удар в ухо, появилась нехватка кислорода. И данные неблагоприятные факторы в пару минут превратили отчаянного башибузука — дерзкого и гордого сына хрен знает чего в шакала Табаки. Только не стелился перед Никодимом, но на меня поглядывал с затаенной злостью.

А замешкайся куратор, и сбросили бы мое тело с Южного Тракта вниз за насыпь, оставив на поживу дикому зверью. Никому здесь до трупов, тем более «грязных», еще и новичков, дела не было.

Никодим же поманил меня пальцем. Кочевряжиться не стал, спрыгнул на землю, привязал за узду к борту фургона жеребца и подошел. Куратор же поднял за грудки одной рукой избитого, у которого левое ухо сейчас стало пунцовым и раза в два больше правового. Спросил безразличным голосом, от которого жуть пробирала:

— Ты это видишь? — ткнул в мою нашивку на рукаве, — Или это? — палец остановился на перстне-печатке, — А может ты ослеп? Или я оглох и ослышался, как ты орал тут, что тебе похер на Снежных Волков?

— Вы меня неправильно поняли…

— Боевого арса хотел получить на халяву? Сейчас не унесешь. Чтобы воронье и крысы не жрали тебя, падаль, отдаешь своего жеребца со всей добычей и оружием мне. Все пойдет за уплату долга перед нашим отрядом, перед которым ты очень и очень проштрафился. Сам пешком возвращается в Норд-Сити. И, молись, чтобы со Стафом в ближайший месяц ничего плохого не случилось. Иначе отдам тебя Карающим, им мясо всегда требуется. Я все сказал, выполнять! А вы что тут столпились? Разойдись. К тебе же у меня несколько вопросов имеется…

Но озвучить он их не успел. Впереди показалась разномастная кавалькада, летели белые огромные волки, на спинах которых в хитрых седлах восседали люди, вооруженные копьями. Животные завораживали хищной грацией, любому становилось понятно, что это не «комнатные тигры», а настоящие звери, жаждущие добычи, крови и мяса. И как можно больше, и того, и другого. Их стихия — смертельная схватка. И лица наездников, которые скрывались за глухими шлемами, тоже не предвещали ничего хорошего для врага. И вряд ли кто-то в своем уме захотел бы им становиться.