Стаи. Книга 3. Столкновение миров
Шрифт:
Она в последние недели стала всё чаще проявлять недовольство: хотелось, что бы отец чаще виделся с детьми, да и ей самой остро не хватало внимания. Родственники, как бы трепетно они не относились к ней и маленьким лисятам, не могли заменить внимания со стороны любимого мужчины. Сердилась, но по-тихому, понимая, что момент для выяснения отношений не самый подходящий – Элан был безутешен, хотя и держался молодцом, держа в узде боль и печаль. Дело было даже не в том, что Навигаторов стало на пятую часть меньше, и не в том, что ушли из жизни самые опытные. Погибшая первая команда для него тоже как родные дети, и наставник в постоянном движении, в работе, видел единственный способ не расклеиться. Так что, его второй половинке пришлось не сладко, но девушка благоразумно твердила: так надо, такова жизнь.
Лис и сам чувствовал напряжённость в отношениях со своей пламневласой судьбой, и в очередном телефонном разговоре дал слово серьёзно подумать о своей дальнейшей карьере. Если быть до конца объективным, то никакого особого смысла вот так отдавать себя всего без остатка работе в ИБиСе уже нет: Якорь отшлифован, программы Сирин, Навигаторов и трансформации тел доведут до ума и без их участия. Его авторитет несокрушим, он стал легендой при жизни, к тому же целая серия громких успехов в столь важных областях сделала бывшего смутьяна очень состоятельным человеком. Можно без оглядки посвятить себя семейной жизни…
Но пока она одна. Совсем, кажется, одна в обманчиво пустом особняке: молодую маму с детьми, естественно, не пустили в два «сумасшедших дома» к своим соратницам и оставили коротать время там же, где и застала её неожиданная, шокирующая, но подспудно ожидаемая новость.
Их убили. Рука непроизвольно тянется к карману слишком свободного домашнего халата, и пальцы касаются тёплой пластиковой коробочки, прячущей в своей утробе компромат на высших офицеров Флота Федерации. Она не расставалась с картой памяти ни на секунду, держала её подальше от посторонних глаз, даже хозяину дома и встревоженным родителям не пересказала содержание разговора с пьяным членом экипажа «Хоукинса». Солгала, хоть и не во всём, но солгала близким, что тот приходил выразить соболезнования лично. А информацию надо передать Элану, и уж тогда ни одна мразь не уйдёт от наказания – взбесившийся Лис их из-под земли достанет!!!
Но вместе с уверенностью в скором возмездии за гнусные деяния в душу вкрадывалась и тревога. Супруг очень умён, но бывает через чур настойчив и может пойти на неоправданный риск. Сумеет ли он повернуть силу доказательств в русло правосудия, или же сам решит наказать зарвавшихся людишек так, как наказал Сухомлинова? Найдёт ли он в себе силы следовать Закону, или же, обуреваемый жаждой личной мести, снова встанет на тонкую грань между праведной фемидой и преступлением, путь и морально оправданным?
Афалия понимала, что не сможет остаться просто сторонним наблюдателем: её судьба неразрывно связана с Эланом. Этого непоседу и хитрющего плута она полюбила всем сердцем, причём совершенно неожиданно для самой себя. Полюбила настолько сильно и его самого, и детей, что не хотела их потерять, каковы бы ни были причины расставания. Долг, честь, несокрушимое братство их касты – всё это во все времена помогало эволэкам бороться с самыми тяжелыми невзгодами, но… Не потеряет ли она этого счастья? Не станет ли скорбящей вдовой? Не будут ли знать сын и дочь своего отца только по долгим рассказам на ночь, да по многочисленным фотографиям, неразлучным спутникам жизни любого эволэка?..
Её дети, и его дети… Сейчас два крохотных комочка жизни сладко уснули в колыбельках под присмотром Диолеи (староста не удержалась, приехала навестить), и ничего знать не знают о тревогах этого непростого, временами очень жестокого мира. Что с ними будет?..
Она даже не заметила, как присела к фортепьяно, как, погружённая в мысли и сомнения, взяла пару аккордов. Тонкие пальцы привычно заплясали по клавишам, с губ сами собой полились слова.
По инерции в облаке света
Неживые шагают тела.
Выдыхаю воздух нагретый,
Но, я слабый источник тепла.
Холодею у светофора,
Выпуская пар изо рта.
Отвернись, потому что скоро
Разорвет меня пустота.
Зловещая и переполненная печалью песня полилась по залу, более привыкшему к шумным и весёлым вечерам, заставав в испуге съёжиться огоньки свечей…
Сохрани мое фото
На книжной полке,
Там я в старом пальто,
С сигаретой во рту.
Через миг взорвусь на осколки,
И наполню собой пустоту.
Пламневласая кицунэ, чей разум покинул тесный мирок материальной вселенной, не замечала ничего вокруг, даже своей соратницы Диолеи, что пришла из детской, как на зов, на эту страшную песню…
Замерзают в улыбке губы,
Видишь, до смерти извелась.
Видишь, движущиеся трупы
Коченеть продолжают, кружась.
В небе знаков для нас нет больше,
Облака примерзли ко льду.
Все маршруты ведут в замерзшие
Вечный холод и пустоту.
Диолея ловила своим чутким сознанием настоящую эфирную бурю, что подняла девушка-лиса этим зловещим пением. Открыв рот от изумления, она впитывала в себя каждую ноту и каждое слово, следила, не моргая, за вихрями тонких материй, что, словно сойдя с ума, кружили хоровод вокруг певицы. Подчиняясь волшебному голосу кицунэ, её разум летел вдаль, показывая калейдоскопом страшные картины столь стремительно, что разум многие из них не успевал ни увидеть, ни тем более понять…
Сохрани мое фото
На книжной полке,
Там я в старом пальто,
С сигаретой во рту.
Через миг взорвусь на осколки,
И наполню собой пустоту.
Сохрани мое фото
На книжной полке,
Там я в старом пальто,
С сигаретой во рту.
Через миг взорвусь на осколки,
И наполню собой пустоту.
Пустота, пустота, пустота…
Пустота, пустота, пустота…
Песня умерла, но никак не желал уходить, мечась от стены к стене, а Афалия так и осталась сидеть с потухшим взором, сгорбленная и несчастная. Она была бесконечно далеко от бренного мира, и даже плачь собственных детей ускользнул от затуманенного сознания – Кален и Иния услышали, не ушами, конечно, её тоску и печаль, и вырвались из сладкого сна. Диолея на цыпочках удалилась в детскую и пыталась успокоить расплакавшихся близняшек, беспрестанно повторяя: это просто песня… Это просто песня…