Сталь и песок
Шрифт:
– Людей…, – смахивая "ежей", с тревожным писком упавших на стол, Громов презрительно усмехнулся, -…разве это люди? Такая же мразь как и вы, только вовремя посуетившаяся для корпорации, и готовая продавать всех и всегда…
Зайдясь в безумном смехе Громов закашлялся. Отхаркнув кровью, сплюнул в сторону сержанта.
– Я еще станцую на твоих костях пес шелудивый! И на твоих и на твоих то же, – тыкая в пехотинцев, продолжал хохотать, – Вы уже все трупы… Думаете все?! Все кончилось?! Нет! Все только начинается!
– Для тебя уже закончилось, – прорычал сержант, – Будешь отдавать приказ или нет?!
– Да мне все равно что с ними будет! А вас скоро всех…даже порошка не останется! Вас подушат, как тараканов возомнивших себя хозяевами дома! Вы уже все трупы! Мертвая мясо!
– С чего бы это? – ехидно поинтересовался сержант.
– Так вы не знаете?! – зайдясь в новом приступе безумия, Громов завалился на спину.
Схватившись за грудь, закашлялся. Поднимая перекошенное болью лицо, оперся на локоть. Сверкая глазами, ставшими кострами безумия, Громов про хохотал в фиксатор:
– Как крысу чувствуют гибель так и вы заметались! – дав передышку пробитым легким, взорвался грохотом голоса безумного пророка, – В космосе открыт новый источник энергии, с еще более дешевый себестоимостью, открывающую ворота к звездам! И ваша вонючая псарня больше не нужна. Отстойник мусора не нужного на Земле! Но ни кто не оставит за спиной, вооруженную до зубов планету. Вас уже два года пытались стравить, ослабить и рассеять, разбавляли вас остатками дерьма, неудачниками и всякими сумасшедшими… Но вы только стали сильнее. От вас нужно избавиться, как от злокачественной опухоли! Завтра начнет высадку Ваша смерть и выжжет огнем, как чуму! Всех! Вам нет места в новом мире! Вы тупик!
Глаза подернулись пеленой потери фокуса. Боль взяла свое, и по кабинету разнесся глухой удар падающего тела. Неподвижный безопасник, лежал на столе с раскинутыми руками. С полуоткрытого рта заваленного набок оскала маски злобы за пузырилась струйка крови. Растекаясь лужей под головой, залила белый стол кляксой кровавого предзнаменования.
Трансляция прервалась заставкой эмблемы батальона. Загорелась надпись о технических неполадках. За кадром топот послышались тяжелых шагов, и послышался начальственный рык.
В кадре снова появился репортер. Плаксиво перекошенное лицо сразу попыталось улыбнутся в фиксатор, но засиневшая с пол лица расползающаяся опухоль, перекосила все в потешную рожу…
В ангаре послышались смешки, но большинство наемников сидело с хмурыми лицами. Увиденное совсем не располагало к веселью. Тем более что угрожал не какой нить безапасничек, а сам Громов, слывший среди наемников настоящей цепной овчаркой, что попусту не лает.
Репортер пытался еще довести сенсацию с ожившими лежачими пациентами одного из секретных медецинских блоков. В кадре мелькнуло потрясенное выражение лица медика, на вопрос коллеги репортера, глупо хлопавшего глазами, и пытавшегося что-то сказать о силе не изученных явлений природы.
– И так, я готов ответить на ваши вопросы, – Череп отличив проектор развернулся к наемникам.
– Командир…, – в первых рядах поднялся седой ветеран. Прокашлявшись, обвел взглядом всех сидящих наемников, -…я скажу так. С тем что было все более менее ясно. Но что с нами со всеми будет?
Уважительно молчавшие наемники одобрительно загудели соглашаясь с прозвучавшим вопросом. Все перевели взгляд на Черепа.
– А это зависит теперь только от вас. Как вырешите так и будет, – спокойно сказал Череп. Покорно сложив руки на груди, склонил голову на грудь, – если вы мразь безродная, то будете ждать пока хозяин вас пристрелит как бешеных псов…
– Командир полегче…, – угрожающи набычился ветерана.
– Что по легче?! – взорвался Череп, вцепившись горящим взором в отшатнувшего ветерана.
Понимая какая каша творится сейчас у людей в головах у его людей, Череп так же и осознавал что людям потерявшим в одночасье привычную картину нужно придать единое направление. Во что они смогут окунуться с головой и не отвлекаться на разброд и шатание. Он решил любой ценой дать людям цель. Может быть и не совсем этичную с точки зрения обычных людей, но плохая оценка манипуляции сознанием его не смущала. И вспоминая личные дела ветеранов с "пушистыми" историями изломанных жизней, указывая в отшатнувшегося ветерана, побелевшими губами спросил:
– Лунь. Ведь это ты горел в машине, когда СБ драпало с окруженного завода! Ведь это ты прикрыл эвакуацию рабочей смены! Не СБ, не умники с корпорации, а ты с мертвым экипажем, умудрился отстреливаться от азиатов рвущихся к заводу!
Ветеран побледнел. От воспоминаний кулаки сжались, с трелью затрещавших костяшек. На вздувшемся багровыми венами лбу, проступили следы побелевшего узора ожогового шрама.
– Кто тебя мордовал допросами?! Кто тебя обвинял в невыполнении условий контракта?! И кто гнил от ожогов!? Кто полтора года руками разгребал дерьмо аварий Цеха Переработки?!
Эмоциональная речь командира, словно бензином плеснула на тлеющие угли ярости. В тишине послышался захрипевший Лунь. Клокотавшие эмоции, трясли ветерана как в лихорадке. От вытаращенных глаз наемника, готового сорваться в крушении всех и вся, исходила такая волна ярости, что соседи опасливо отодвинулись. Но попав под обстрел мечущих молнии глаз командира, сидели как кролики пред удавом. С напряжением впитывая каждое слово, рывок плеч, гневный взмах руки, старались не пропустить ни вздоха в гипнотической речи командира.
– За что тебя сослали на Марс? За то что защищался от обколовшихся подонков, решивших потрясти усталого работягу!? Превысил уровень самозащиты…, – проговорив словно сплюнул, переведя дыхание Череп заглянул каждому в глаза. Вернее в щели топок, где начал разгораться пожар бушующего пламени, – И когда у вас появился шанс начать все заново. Наладить жизнь как вам хочется… вы меня спрашиваете – что будет?! Это я должен у вас спросить что вы будете делать! Готовы все простить?! Готовы послушно завилять хвостиком нашкодивших псов?! Будете ползать в ногах, вымаливая прощение у бывших хозяев?!
Гневно пылая взглядом Череп, называл еще имена нескольких уважаемых ветеранов. И пересказывая их истории под новым взглядом, почувствовал заклокотавшую в сердцах ветеранов ярость.
Доведенные до исступления наемники повскакивали в едином порыве. Стены сотряслись од дружного рева протеста. Рядом с командиром встал Лохматый. Воздев сжатый кулак проревел оглушающее – "нет!". Выросший следом лес кулаков, вздыбился вместе с умноженным повторением сотни луженых глоток.