Сталь и песок
Шрифт:
– Сэр… твари же сожрут нас даже не подавятся. А те кто пойдут на острие удара просто смертники…, – ошарашено пробормотал Боб, едва справляясь с задрожавшим голосом.
– Таких как ты и жрут, только выплевывают как тухлятину! – начал закипать сержант реагируя на панические интонации рядового, – А ну слей мочу с мозгов, посмотри и доложи мне кто идет на острие удара?!
– Бешеные, сэр! – среагировал рефлекс вбитый многолетним ором сержанта, разогнавший запаниковавшие эмоции четким ответом. Всматриваясь в замелькавшую информацию, Боб ошарашено процитировал, -… сто машин класса "Милашка", выполняют задачу по прорыву обороны термитов. Всего сто машин?
– Все-таки ты туп как гильза от снаряда. Это целых СТО "ЧЕРНЫХ СУК"! Ты уже забыл, как наш форт поимело всего три машины!?
– Нет сэр, – вздрогнув от воспоминаний Форест, покрылся испариной. Тот день вошел в историю ТЕХАСКО как щелчок по носу, от которого техасцы умылись кровью. Восстановительные работы растянулись на несколько недель, когда вкалывали все – латая стены форта и разгребая завалы технических ангаров. Но хуже всего было "хоронить" сослуживцев, от которых и пепла не оставалось среди оплавленных остовов машин. Залитые в бетон куски стали на мемориальном пустыре пополнились сотнями бронелистов с одинаковой датой гибели, угнетавших своей новизной и свежестью гравировкой.
Но больше впечатляли рассказы "рейнджеров" что набирались в баре до поросячьего визга, с содроганием бормотали о стремительных черных силуэтах, об оскаленных пастях и жутких всполохах зеленого огня испепеляющего на месте. Да и работяги с завода тоже подливали масла в огонь, рассказывая совсем уж небылицы о налете на рудник. И разобрать где там правда а где просто сказки уже было невозможно, но все признавались – что было жутко до икоты.
– А сейчас они будут идти тараном, живым щитом, – злорадно проговорил сержант, потерявший тогда почти весь взвод, и уцелевший среди обломков "абрамса" великим чудом. Но голос Гориллы, то и дело окрашивался непривычными интонациями, удивляющими Фореста больше чем смысл слов. Он никогда не думал что их сержант, чудовище со стальными яйцами может уважать еще кого-то кроме себя.
– Сэр, но если они такие крутые, то мы зачем?
– Мы будем на подтанцевке Форест, – тяжело усмехнулся сержант, – как бы я не хотел что бы эти головорезы свернули себе шею, но сейчас готов молиться, что бы эти "долбанутые" жили как можно дольше.
– Но почему, сэр?
– Все-таки ты не гений Форест. Мозг упал в яйца, и звенит как рождественский колокольчик. Звонко, но пусто, – на мгновение замолчав, сержант вновь наполнил эфир задумчивым сопением, – Потому что придется тогда нам быть тараном, а "осе" достаточно одного касания термита что бы смяться использованной салфеткой. И продержимся мы минут пять не больше, а сомнут нас, тогда и вся затея полетит к чертям собачим. Эй, парни а ну хватит бездельничать, все уткнулись в тактические схему. Озвучиваю один раз…
Занимая половину обзорной панорамы развернулась карта поверхности Марса. Резко нахлынувший масштаб выхватил участок со впадиной кратера, и тьмой красных точек от которых рябило глаза и хотелось встряхнуть головой лишь бы не думать кто это их ждет.
И в эту мешанину красных точек вклинивается широкая стрелка состоящая из зеленых обозначений машин наемников.
– Так как русские есть броневой кулак, и принимают на себя основной удар, "осы" будут на подхвате, подбирать недоеденное, – терпеливо объяснял сержант метаморфозы на тактической карте, – А мы – кавалерия, мобильным резервом будем затыкать места прорывов. Или русским что выстраивают фронт справа или нашим рейнджерам что слева. А вот эти эшелоны это китайцы со своими "долбаными" гаубицами, что будут вспахивать кратер докуда дотянуться своими монстрами…
– Китайцы? У них же и танков то нет, сидят за своей стеной колупаясь в скалах…, – прозвучал чей-то возглас.
– Ковач, и ты тоже гений? Ну тогда специально для гениев, есть хроники. Где показано, во что превращается поверхность планеты после кассетного залпа китайских мортир. А после того как "яйцеголовые" заменили начинку, то будешь потом этим бандурам памятники ставить…
Резко оборвав разговор, сержант пропал с эфира, и уже без ленцы всезнайки, начал отдавать резкие команды:
– Ковач и Форест встречать гостей по зюйд весту. Остальным последняя проверка…
Голос сержанта еще раздавал команды, но Боб уже ушел с общего канала. Поерзав в скафандре проверил удобство посадки. Окинув одноместную кабину взглядом, высматривая не закрепленные вещи, еще раз подергал ремни удерживающие в кресле. Летать по кабине дерьмом в стакане еще то удовольствие. Массивные тумблеры со щелчками утопились в панели и дрогнувшая машина плавно закачалась реагируя на малейшее дрожание штурвала.
– Ну что Ковач, глянем кто там запаздывает? – произнес Боб на отдельной частоте, резко сдергивая машину с насеста.
Срываясь вспугнутой птицей машина ускорилась в стремительном полете. Плавно уклоняясь от массивных обломков стремилась к подымающемуся в пол неба пылевому шлейфу. Словно играя в догонялки, серебреные капли неслись по плато вздымая легкие пылевые шлейфы. И с пижонским поворотом вырвавшаяся вперед машина, погасила момент инерции замерла на вершине полого склона с которого открывался вид на потрясающее зрелище.
– Срань господня, – прохрипел в эфире Ковач, да и сам Боб мог только промычать в согласии, – сколько же их тут?!
Казалось что пустыня ожила полчищами стальных монстров. Пыльные танки знакомых до боли в печенках контурами, накатывались бесчисленными волнами. Кроша валуны скал мощными протекторами, еще белых от ночной изморози, стальная мощь и кошмар рейнджеров накатывалась на них с дрожанием земли, от которой мелкие камешки вокруг подпрыгивали, вытанцовывая замысловатую джигу.
– Эй, на бархане, виски жвачка есть? – раздался в эфире молодой голос с чудовищным акцентом.
– А женщину, не надо? – слегка опешив, после заминки в ответ огрызнулся Ковач.
– Так куда же ты ее прячешь? В твоей мыльнице, поместится только надувная!
Но шутника убрали с общей частоты и возник, такой же молодой голос но уже с командными нотками запросивший новые опознавательные коды, присвоенные каждому подразделению. Успев доложиться сержанту, Боб представился и сопровождая колону на почтительном расстоянии двинулся рядом. А затем был долгий марш, где появился сержант, другие подразделения, их впустили во внутрь стальной коробки словно взяли под конвой.
И был снова марш, убаюкивающий гул, и вглядывание до рези в глазах в хитроумное сплетение маневров, в размеры коридоров для маневров, частоты взаимодействия, расчеты предельных температур для экспериментальных энерговодов. И очнулся Боб после того как руки на автомате выполнили маневр впереди идущей "осы" и машину резко качнуло в погашении инерции.
На панорамной карте пискнула пунктирная линия конечной остановки. Мигая ожиданием, отметка его "осы" терялась внутри острого клина вмещавшего тысячи машин и людей.