Чтение онлайн

Конечно, в нашей семье вся эта антисталинская вакханалия вызывала возмущение и протест. Но сколько я ни давал интервью на эту тему, меня нигде не публиковали, несмотря на полный разгул гласности и плюрализма. Особенно ранила сердце ложь о Надежде, Кирове. Я уже выше писал об этом, но здесь еще раз коснусь гнусной сплетни о причастности Сталина к убийству Кирова, хотя сегодня и доказано, что это ложь. Напомню, что моя мать и тетя Женя были у Сталина в тот самый момент, когда ему сообщили об убийстве Сергея Мироновича. Их просто потрясла его реакция: "Сталин весь почернел, услышав об этом. Он был в таком угнетенном, скорбном состоянии, в каком мы его ни до этой трагедии, ни после никогда больше не видели".

Вот еще одно свидетельство: запись в дневнике М.А. Сванидзе (декабрь 1934 года): "9-го вечером пошли, в Кремль — я, Ал. и Женя Аллил(уева). Потом встретили Власика (личн. комендант Иосифа), и это дало нам надежду, что И. дома. Застали его только что севшим за свой скромный обед.

Нюра была уже там. Мы все пошли в столовую.

И. был, как всегда, мил. Он осунулся, побледнел, в глазах его скрытое страдание. Он улыбается, смеется, шутит, но все равно у меня ныло сердце смотреть на него. Он очень страдает. Павлуша Аллил(уев) был у него за городом в первые дни после смерти Кирова — и они сидели вдвоем с Иос(ифом) в столовой. Иосиф подпер голову рукой (никогда я его не видела в такой позе) и сказал: "Осиротел я совсем".

Павлуша говорит, что это было так трогательно, что он кинулся его целовать.

Как ужасно быть свидетелем минутной слабости такого большого человека — настоящего непобедимого орла. Иосиф говорил Павлуше, что Киров ухаживал за ним как за ребенком. Конечно, после Надиной трагической смерти это был самый близкий человек, который сумел подойти к И. сердечно, просто и дать ему недостающее тепло и уют. Мы все как-то всегда стесняемся лишний раз зайти, поговорить, посмотреть на него".

Уж не потому ли этот "секретный" дневник сорок лет лежал под спудом, что в нем опровергается таким образом версия о причастности Сталина к убийству Кирова?..

4 июня 1994 года "Правда", публикуя интервью с А.Т. Рыбиным, бывшим охранником И.В. Сталина, привела и такое его интересное свидетельство. Говоря об изменениях, которые произошли в Сталине с началом войны, А.Т. Рыбин говорит: "Он как-то враз почернел, осунулся, стали особо выделяться оспины. До этого таким мы его видели только раз — у гроба Кирова, гибель которого Иосиф Виссарионович переживал тяжелейше".

Как видим, совпадение впечатлений разных людей почти дословное.

Кстати, А.Т. Рыбин же рассказывал, что во время работы XVII съезда партии Сергей Миронович жил на даче Сталина, спал у него на кровати, а сам Сталин спал у себя, в кабинете на диване.

В те же 50 — 60-е годы в обширной советологической литературе уже была разработана и запущена в "научный" оборот идея о противопоставлении Бухарина Сталину.

Наиболее известный американский бухариновед С. Коэн еще в 1972 году предсказывал "Взгляды Бухарина займут господствующее положение в кругах советских историков". Это действительно произошло в период горбачевской перестройки, когда фигуру этого "любимца партии" стали поднимать как образец партийного лидера и противопоставлять диктатору Сталину. Руководствуясь отнюдь не желанием создать исторически достоверный образ, а желанием подогнать изображение Бухарина под образ борца за перестройку 80-х годов, некоторые авторы столь далеко ушли в своих конструкциях новой иконы, что стали сравнивать Николая Ивановича с. Христом, который вел борьбу с Сатаной, то есть Сталиным (см. статью Э. Вериго и М. Капустина "Гибель и воскресение Николая Бухарина" в газете "Советская культура" от 6 октября 1988 года).

Но вот были опубликованы труды Н.И. Бухарина, и икона сразу потускнела и разрушилась. Альтернатива оказалась и несостоятельной и опасной для страны и ее народа. Бухарин еще в 1918–1920 годах обосновывал необходимость репрессий и вынашивал чудовищный план "революционной" партизанской войны, и в последующие годы убежденно доказывал пользу методов принуждения и расстрелов для "выработки человеческого материала" нового развивающегося общества. А что касается культа, то культ личности Бухарина мог бы установиться гораздо раньше сталинского, да и по масштабам был бы грандиознее, у него был свой "легион", который пропагандировал идеи "бухаринизма" и возвеличивал его личность, называя его "стальным" и "железным" вождем еще в 20-е годы. Этот "легион", сложившийся к началу борьбы Бухарина со Сталиным в 1928 году, вырос на основе монополии Бухарина на политико-просветительскую работу — через руководство "Правдой" — и "школы Бухарина", состоящей из выпускников Института красной профессуры (Л. Стецкий, А. Айхенвальд, Д. Розит, Е. Гольденберг, Е. Цейтлин, Д. Марецкий, А. Зайцев и другие).

Но главная сшибка Бухарина со Сталиным была в вопросе о судьбах России. Для Бухарина Россия — это "нация Обломовых", с "рабским", "азиатским" прошлым, которая не представляла самоценности, а была своеобразным топливом для разжигания пожара мировой революции, он клеймил "национал-большевизм" как отступничество. В этом Бухарин недалеко ушел от Троцкого с его гибельной теорией перманентной революции.

Сталин еще в 1930 году ставит задачу покончить с пропагандой, унижающей достоинство русского народа. В письме поэту Д. Бедному, находившемуся под явным влиянием "легиона", он писал: "Весь мир признает теперь, что центр революционного движения переместился из Западной Европы в Россию. Революционные рабочие всех стран единодушно рукоплещут советскому рабочему классу. Все это вселяет (и не может не вселять!) в сердца русских рабочих чувство революционной национальной гордости, способное двигать горами, способное творить чудеса. А вы? Вместо того, чтобы осмыслить этот величайший в истории революции процесс. стали провозглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения. что "лень" и стремление "сидеть на печке" является чуть ли не национальной чертой русских вообще, а значит и — русских рабочих, которые, проделав Октябрьскую революцию, конечно, не перестали быть русскими".

Осуществляя этот курс, Сталин поставил задачу создания сильной советской державы, способной развиваться с опорой на собственные силы и быть независимой от Запада. Эта задача выдвигалась на первый и решающий план, оттеснив все другие на более второстепенные позиции.

История доказала правоту Сталина. И Бухарин с его эклектическим теоретическим багажом и левым экстремизмом не мог быть альтернативой Сталину. Самое интересное, что сами лидеры оппозиции признавали Сталина как единственного руководителя, способного всех сплотить. Один из информаторов Троцкого писал ему в 1933 году: "Они [26] все говорят о ненависти к Сталину. Но часто добавляют: "Если бы не он. все бы развалилось на части. Именно он держит все вместе".

Конечно, Сталин — фигура чрезвычайно сложная и противоречивая. Его феномен остается одной из загадок XX века. Но это, безусловно, выдающийся лидер всемирного масштаба, глубоко осознавший национальные интересы своей страны и не жалевший ни себя, ни других ради их защиты.

Я часто вспоминаю слова М.А. Шолохова. Когда его спрашивали, был ли культ Сталина, он отвечал: "Да, культ был, но была и личность!"

О различных альтернативах Сталину написано немало и все в сослагательном, естественно, наклонении, но мало кто задает честный вопрос — а была ли альтернатива у самого Сталина, был ли у него выбор?

В 1917 году народ сделал свой выбор в пользу Октября. И вовсе не "грабь награбленное" было практическим лозунгом того времени, в Октябре произошло очередное перераспределение национального богатства в пользу — впервые за всю историю человечества! — большинства населения — трудящихся. Этот выбор народ отстоял и закрепил в ходе кровопролитной гражданской войны. Но он, этот выбор в гражданской (а вовсе не победа — побед в таких войнах не бывает) толкнул Россию в очень узкий коридор", — полагает С. Кара-Мурза. И я с ним солидарен. Этот "узкий коридор" диктовал и определенные, вполне ограниченные возможности Сталина. Я бы еще добавил, что "этот узкий коридор" вытекал не только из событий 1917–1921 годов, но из всей истории России, которая всегда испытывала посягательства чужестранцев на свои богатства и вынуждена была вести оборонительные войны, нередко кончавшиеся расширением ее границ. В редких случаях она имела счастливую передышку в двадцать лет!

Эти трудные внешние условия развивали в народе чувство патриотизма, которое проявилось и после Октября, вспомним знаменитое крестьянское обращение к Ленину — не отдавайте Россию в концессию, — эти же неблагоприятные условия требовали централизованной власти, твердой воли; традиции народного вече, выборности волей-неволей загонялись вовнутрь.

Об этом также нельзя забывать.

Но, несмотря на этот "узкий коридор", в 30—40-е годы были достигнуты качественные рубежи, выдвинувшие страну на второе место в мире.