Чтение онлайн

Немцы в спешном порядке перегруппировали свои силы на юге, создав группу армий, "Дон" под командованием фельдмаршала Манштейна. Войскам Манштейна удалось на 25 миль приблизиться к позициям Паулюса. Но Паулюс не предпринимал попыток соединиться с ними. Видимо, Гитлер приказал ему стойко удерживать занимаемые позиции. Русские войска остановили продвижение противника, а 24 декабря контрударом отбросили Манштейна к Котельниково, а затем на 60 миль еще дальше к юго-востоку. Манштейн прекратил попытки прорваться к Паулюсу. На западном направлении из-за контрнаступления Манштейна план операции "Сатурн" пришлось пересмотреть. Она называлась теперь "Малый Сатурн" и протекала успешно. За пять дней русские войска продвинулись на 150 миль. На севере, где действия координировал Жуков, русские мощными ударами вытеснили немцев с Вязьминского выступа и образовали семимильный коридор в позициях немецких войск, блокирующих Ленинград. На заседании ГКО в конце декабря Сталин предложил руководство по разгрому окруженного противника передать в руки одного человека. Кто-то предложил передать все войска в подчинение Рокоссовскому. Жуков заметил, что оба командующих достойны, но Еременко, конечно же, будет обижен, если Сталинградский фронт передать Рокоссовскому. - Сейчас не время обижаться, - отрезал Сталин и приказал Жукову сообщить Еременко о решении ГКО. Еременко очень обиделся, но Сталин был тверд, и 30 декабря была издана директива о передаче трех армий Сталинградского фронта в распоряжение Рокоссовского. Паулюс дважды отклонил предложение о капитуляции. Но, будучи полностью отрезанными, его войска не имели никакой надежды на спасение и 2 февраля, после ожесточенных боев, сдались. В результате поражения под Сталинградом, по оценке Жукова, немцы потеряли 1,5 миллиона человек, 3500 танков, 12 тысяч орудий и 3 тысячи самолетов. Видимо, потери русских были еще более внушительными. Войска с обеих сторон проявили беспримерное мужество и стойкость. Это была решающая битва, ознаменовавшая перелом в ходе войны. 4 февраля Рокоссовский и Воронов были вызваны с фронта в Кремль. Сталин поздоровался и тепло поздравил их с победой. По словам Рокоссовского, это был один из моментов, когда он "буквально очаровывал людей теплым и внимательным отношением". Когда под Сталинградом еще грохотали пушки, у Сталина возникли семейные проблемы. Он старался быть хорошим отцом двум своим детям, Василию и Светлане, но, естественно, был далек от их повседневной жизни. Кроме того, он допустил типичные для всех отцов ошибки. Он был строг с сыном, стараясь вырастить из него дисциплинированного и трудолюбивого гражданина. Василий же вырос ленивым и праздным, пристрастился к спиртному. Мать баловала его, а после ее смерти не было недостатка в людях, готовых угодить сыну Сталина. Таким образом к двадцати четырем годам Василий стал генералом авиации. Сталин вряд ли способствовал этому. Однако Василия не привлекали к боевым заданиям. Периодически он делал попытки строить свою жизнь так, как от него ожидали, но, лишенный соответствующих способностей и твердости характера, постоянно впадал в пьянство и не мог преодолеть дурных привычек. Сталин по-отцовски время от времени устраивал ему головомойки, срывался, но, чувствуя свою беспомощность в этом отношении, в конце концов умыл руки. Светлана, ставшая хорошенькой рыжеволосой девушкой, была для него в семье отдушиной. Но она училась в школе, и в напряженные месяцы войны, когда ему приходилось работать дни и ночи напролет, проводя короткие часы отдыха на кушетке в кабинете, он мало виделся с ней. Их прогулки в лесу в Зубалово и совместные трапезы остались в прошлом, ему не хватало общения с ней. Она была одинокой эмоциональной девочкой, жила размеренной жизнью: ежедневные занятия, встречи с немногочисленными подругами - всегда в сопровождении охранника отца генерала НКВД Власика. Тень отца постоянно преследовала ее, и она чувствовала себя в заточении.

Однажды в октябре 1942 года Светлана была на даче в Зубалово, куда съехались друзья брата. Среди них был сорокалетний кинорежиссер Алексей Каплер, еврей, и к тому же женатый.* Светлана сильно увлеклась им. Он был по-отечески заботливым, обходительным, очень интеллигентным. Он приносил ей книги, особенно ей нравились романы Хемингуэя, весьма популярные в мире, но бывшие большой редкостью в Советской России. Они вместе посещали закрытые просмотры фильмов, где познакомились с диснеевской "Белоснежкой", "Молодым Линкольном" и ранней голливудской классикой. Очарованная вниманием этого культурного, незаурядного человека, она влюбилась. Каплера тоже привлекала эта одинокая шестнадцатилетняя девушка, ее живой интерес к книгам, музыке, фильмам. Это было невинное увлечение с обеих сторон. Сталин, получивший несколько рапортов НКВД о новом знакомстве дочери, был очень удручен. Будучи пуританином в вопросах личной морали, он заподозрил наихудшее и не мог понять, как его дочь позволила себе связаться с этим немолодым евреем, который должен быть, как все настоящие мужчины, на фронте, а не забавляться фильмами и соблазнять молоденьких девушек. Если бы была жива жена, она все уладила бы. Он, вероятно, несколько раз порывался поговорить с дочерью, но Сталинград и контрнаступление требовали его полного внимания. Утром 3 марта, когда Светлана собиралась в школу, он вдруг ворвался в ее комнату. Он был в ярости. Светлана и ее няня со страхом смотрели на него. - Где, где все они?
– воскликнул он.
– Где все эти письма от твоего "писателя"? Мне обо всем известно! У меня здесь все твои телефонные разговоры!
– Он похлопал по карману.
– Ладно, давай их сюда! Твой Каплер английский шпион!** Он арестован! Светлана достала из стола письма, подписанные фотографии, записные книжки, новый киносценарий по Шостаковичу, переданный ей Каплером, и все это отдала отцу. - Но я люблю его!
– наконец возразила она. - Любишь!
– крикнул он и впервые в жизни дважды ударил ее по лицу. Только подумай, няня, как низко

Почему "к тому же"? Что хуже: быть евреем или быть женатым? (А. Панфилов) *Как видим, своих ближайших союзников в войне Сталин рассматривал, как врагов. В этой связи выглядит странной, данная далее автором, оценка послевоенного поведения западных союзников как предательство. (А. Панфилов) она опустилась!
– продолжал он.
– Идет такая война, а она только и занята тем, что... Его слова были полны горечи и гнева. Какой-то пожилой киношник отнял у него дочь! Он сорвался под гнетом многомесячного непосильного труда и непомерного напряжения войны, но он был очень одинок и, видимо, чувствовал себя глубоко оскорбленным. Сталин считал, что дочь предала его так же, как когда-то предала ее мать. Долгие месяцы отец и дочь избегали друг друга. Каплер был осужден на пять лет и отправлен в Воркуту, где ему разрешили работать в театре. После победы под Сталинградом Сталин, горя нетерпением освободить всю оккупированную русскую территорию, приказал войскам перейти в наступление на широком фронте. По его замыслу, Красная Армия должна была к весне 1943 года выйти к Днепру. Эта цель была слишком амбициозной, но все же зимнее наступление на многих фронтах привело к значительным успехам. Победа под Сталинградом и быстрое продвижение вперед по всему фронту вызвали всеобщее ликование. Командующие фронтами обрели уверенность. Сталин разделял эту уверенность, но инстинктивно чувствовал, что чрезмерный оптимизм и эйфория таили в себе опасность. В своем приказе от 23 февраля в честь 24-й годовщины Красной Армии Сталин объявил: "Враг потерпел поражение, но пока еще не разгромлен" - и призвал армию, флот и воздушные силы удвоить свои усилия. Это было своевременное предупреждение. 19 февраля Манштейн предпринял контрнаступление. Двигаясь в северо-восточном направлении, он овладел Харьковом и Белгородом и уже угрожал Центральному фронту Рокоссовского, но затем был остановлен. С конца марта в боевых действиях наступило затишье, продолжавшееся до начала июля. Это было время спешной подготовки к летней кампании. Ареной драматических сражений предстояло стать Курской дуге. Удерживая Орел к северу и Белгород к югу от выступа, немцы считали свои позиции незыблемыми и удобными для ударов во фланги и взятия в клещи русской группировки. Этим маневром они рассчитывали вернуть себе стратегическую инициативу и положение, утраченное зимой. Советская промышленность со времени эвакуации достигла феноменальных результатов. Это повлекло за собой улучшение в оснащении армии. Оно выражалось не только в количественных, но и в качественных показателях. В войска в массовом порядке поступали усовершенствованные модели танков "Т-34" и "ИС". Русская артиллерия, особенно реактивные установки, превосходила в огневой мощи немецкую. Авиаконструкторы Туполев, Яковлев, Лавочкин создали великолепные по летно-боевым качествам самолеты. В войска начали поступать американские джипы и грузовые автомобили. В армии появилась целая плеяда честолюбивых и динамичных молодых полководцев. На рассвете 5 июля немцы перешли в наступление южнее Орла и севернее Белгорода, намереваясь окружить войска Центрального и Воронежского фронтов на курском выступе. Битва продолжалась восемь дней. Завязались яростные бои с беспрецедентным в военной истории массированным применением танков и артиллерии. Не сумев поколебать русскую оборону, немцы понесли огромные потери, и 13 июля Гитлер вынужден был отдать приказ прекратить наступление. Как только немецкое наступление выдохлось, русские перешли в контрнаступление. С этого момента Сталин постоянно оказывал давление на Жукова, Василевского, командующих фронтами, требуя от них только наступать, не давать опомниться врагу. Однако к концу июля Жуков и Василевский настойчиво потребовали дать восьмидневную передышку Воронежскому и Степному фронтам для пополнения запасов. Сталин в конце концов прислушался к их мнению. Впоследствии Жуков писал: "После смерти Сталина появилась версия о том, что он единолично принимал военно-стратегические решения. С этим согласиться нельзя. Если Верховному докладывали вопросы со знанием дела, он принимал их во внимание. И я знаю случаи, когда он отказывался от своего собственного мнения и ранее принятых решений. Так было, в частности, с началом сроков многих операций".

После победы под Курском и последовавшего за ней наступления вся страна испытывала небывалый подъем. Морально-боевой дух войск преобразился, разговоры о непобедимости врага прекратились. Под Сталинградом Красная Армия остановила немцев. Под Курском она не только разбила все их надежды на летнюю кампанию, но и лишила способности предпринять новое крупное наступление. С этого момента немцы могли уже только обороняться и отступать. Русские с неукротимой энергией возобновили наступление на запад, теперь уже они были полны уверенности в своей непобедимости. В октябре 1943 года Красная Армия в нескольких местах форсировала Днепр. 6 ноября был освобожден Киев, а через два дня - Житомир. На севере успехи были менее впечатляющими, однако 25 сентября русские отбили Смоленск. Таким образом полностью была устранена угроза Москве. К концу 1943 года более половины оккупированной немцами территории было освобождено. Но почти вся Белоруссия, Западная Украина и Прибалтика все еще были в руках врага. Освобождая земли, оккупированные немцами, русские обнаруживали все больше доказательств, свидетельствовавших о невероятно диком, варварском отношении немцев к военнопленным и населению. С самого начала войны газеты печатали материалы о зверствах фашистов, но освобождение обширных территорий открыло всему миру глаза на невероятные масштабы этой нечеловеческой жестокости. Русские люди, в общем-то привычные к чисткам и исправительно-трудовым лагерям, воспылали жгучей ненавистью к врагу. Русских пленных намеренно до смерти морили голодом. Это вытекало из инструкции о том, что немецкие войска должны кормиться от земли, используя местные условия, а все излишки продовольствия надлежало высылать в Германию, где продуктов не хватало. Но политика уничтожения основывалась также на признании нацистами русских неполноценной нацией, с которой можно обращаться как со скотом, и необходимости уничтожения " еврейско-большевистской системы".

Подсчитано, что с июня 1941 по май 1944 года немцы в России захватили 5 160 000 пленных. Из них были в конце концов освобождены только 1 053 000, а более 3 750 000 человек убиты и замучены голодом и холодом. Количество гражданского населения, включая женщин и детей, уничтоженных подобными методами, безусловно, превышает эту цифру. Население первого из крупных освобожденных городов Харькова до войны составляло 900 000. Перед оккупацией оно вместе с беженцами составило 1 300 000 человек. С приближением немцев тысячи людей эвакуировались на восток. Когда город был захвачен, в нем было 700 000, из них только половина осталась после освобождения. 120 тысяч - в основном молодых людей - были угнаны в Германию. Около 70 000 - 80 000 умерли от голода и холода. Около 30 000, включая 16 000 евреев, казнены. Население Орла, составлявшее 114 000 человек, после освобождения насчитывало не более 30 000. Немцы уничтожили около 12 000 и более 20 000 угнали в Германию. Особенно усердствовали немцы в уничтожении евреев и русских. К украинцам и мусульманам они относились несколько иначе, считая их фактическими или потенциальными врагами советского режима. На этом фоне Сталин применил драконовские меры к выжившим военнопленным и побывавшим в оккупации людям русской национальности, а также к украинцам и мусульманам. Он всех их считал изменниками Родины. Их допрашивали, заставляли объяснять, почему смерти они предпочли сдачу в плен. Обычно их посылали в трудовые лагеря, а членов семей наказывали двумя годами заключения. Сын Сталина от первого брака Яков, старший лейтенант Красной Армии, в июле 1941 года попал в плен. На предложение немцев обменять Якова Сталин категорически отказался. - Война есть война, - сказал он дочери Светлане. Гражданские лица, арестованные оккупантами, при освобождении должны были отчитаться о своей деятельности во время оккупации и объяснить, как им удалось выжить, когда множество других людей было уничтожено или пропало без вести. По приказу Сталина на оккупированной противником территории развернулось массовое партизанское движение. Партизаны переносили суровые тяготы и лишения, зачастую в массовом порядке гибли и пропадали, но во многих районах они устроили врагу невыносимые условия. Они защищали Родину. Вся страна боролась за выживание. Все люди должны были быть готовы сражаться и умереть. С продвижением немцев на юг и Кавказ Сталин стал проявлять беспокойство по поводу лояльности казаков и мусульманских народов. В августе 1941 года он, опасаясь возможного предательства, депортировал волжских немцев в Казахстан и Сибирь. Казаки, как и мусульманские народы Кавказа и Средней Азии и крымские татары, более других пострадали во время коллективизации, и у них были причины для антисоветских настроений. Однако немцы переоценили антисоветские тенденции казачества. К концу 1943 года в казачьих частях, сформированных немцами, насчитывалось около 20 000 казаков или людей, назвавшихся казаками. Это была мизерная часть казацкого населения Кубани, Терека и Дона, подавляющее же большинство казаков беззаветно сражалось против немцев. По отношению к мусульманским народностям немцы проводили мягкую, почти милосердную политику. Какая-то небольшая часть карачаевцев, балкарцев, ингушей, чеченцев, калмыков и крымских татар клюнула на "наживку" - перешла на службу к захватчикам. Сталин перенес свою ярость на целые народы, обвинив их в готовности предать Советскую власть. Указами Верховного Совета в конце 1943 года и весной 1944 года мусульманские общины были депортированы на восток. Указы выполнялись с такой неслыханной жестокостью, что эти шесть народностей были почти истреблены.

26. Тегеранская конфереция (28 ноября - 1 декабря 1943 года)

26. Тегеранская конференция (28 ноября - 1 декабря 1943 года)

Сталин, Черчилль и Рузвельт впервые встретились в Тегеране в конце ноября 1943 года. Они обсудили вопросы военной стратегии и послевоенного устройства для достижения мира и стабильности. Переговоры проходили в атмосфере искренности, благожелательности и надежды на хорошее взаимопонимание и сотрудничество в грядущие годы. Англо-советские отношения после последнего визита Черчилля в Москву, когда он заявил Сталину, что второго фронта в 1942 году не будет, оставались весьма натянутыми. Их усугубили неудачи с поставками вооружения конвоем в северные порты России. Британские ВМС практически погубили конвой "PQ-17". Это был, по словам Черчилля, "самый грустный эпизод в войне на море". В письме от 17 июля Черчилль сообщил, что на некоторое время посылка конвоев прекращается, на что Сталин ответил гневным письмом. Это был полный достоинства резкий протест против решения союзников в то время, когда Красная Армия находилась в угрожающем положении под Сталинградом и остро нуждалась в поставках сырья и вооружений. Второго фронта все не было, и англо-советские отношения продолжали ухудшаться. Личный представитель президента Рузвельта Уэнделл Уилки заявил в Москве, что США были не против открытия второго фронта в 1942 году, но Черчилль и английское военное командование чинили препятствия. Победа под Сталинградом несколько смягчила жесткость Сталина в отношении к союзникам. Кампания в Северной Африке и бомбардировки Германии означали пробуждение некоторой активности с их стороны. Однако Сталин по-прежнему не упускал случая упомянуть о необходимости открытия второго фронта во Франции и упрекнуть союзников в бездеятельности. Слухи о том, что немцы ищут подходы к союзникам на предмет заключения сепаратного мира, усилили недоверие и подозрительность русских. Однако Сталин опроверг эти слухи и саму возможность сепаратных переговоров, ибо "ясно, что только полное уничтожение гитлеровских армий и безоговорочная капитуляция гитлеровской Германии установят мир в Европе". В это время Сталин распустил Коминтерн, который всегда представлял прямую угрозу воинствующего коммунизма для Запада. Сталину, противнику интернационализма и автору социализма в одной стране, Коминтерн был помехой и не способствовал в это критическое время русским интересам. Упразднение Коминтерна было с удовлетворением и пониманием воспринято союзниками. В октябре 1943 года в Москве состоялась конференция министров иностранных дел стран антигитлеровской коалиции. Конференция прошла в дружественной атмосфере. Иден и Корделл с удовлетворением восприняли возможность обсудить послевоенную политику со Сталиным и Молотовым. Принятое совместное заявление было важным шагом к образованию Организации Объединенных Наций. 25 ноября Сталин в сопровождении Молотова, Ворошилова и телохранителей из НКВД отправился поездом в Сталинград и Баку, а оттуда на самолете в Тегеран. Штеменко, как представитель Ставки, вез карты районов боевых действий. В Тегеране Сталин поселился на вилле в Советском посольстве. Штеменко и шифровальщики заняли комнату по соседству, рядом с узлом связи. Отсюда Сталин связывался с Ватутиным, Рокоссовским и Антоновым, продолжая руководить операциями на фронтах. Первое заседание состоялось днем 28 ноября в Советском посольстве. Английская и американская делегации насчитывали по 20-30 человек, тогда как со Сталиным были только Молотов, Ворошилов и переводчик Павлов. Выступая на конференции, Сталин говорил взвешенно, спокойно, свои мысли выражал весьма четко и лаконично. Больше всего его раздражали длинные и туманные речи, которыми зачастую грешил Черчилль. На конференции Сталин проявил интерес к непосредственным военным планам союзников, особенно относительно второго фронта. Он также много думал и говорил о послевоенном устройстве Европы, будущем Польши и Германии, об установлении и сохранении мира. Черчилль и Рузвельт говорили о боевых действиях в Восточном Средиземноморье, о вовлечении в войну Турции, о посылке англо-американских кораблей в Черное море. Сталин же вновь вернулся к вопросу о высадке союзников во Франции. Распылять силы на операции в Средиземноморье было бы ошибкой. Надо все усилия сосредоточить на открытии второго фронта (операция "Оверлорд"). Черчилль, всегда увлекавшийся множеством вариантов в планах, противопоставлял этому возможность операций на Балканах. Терпение Сталина иссякло. К концу заседания 29 ноября Сталин, глядя в глаза Черчиллю, сказал: - Я хочу задать премьер-министру очень прямой вопрос относительно операции "Оверлорд". Премьер-министр и британская делегация действительно верят в эту операцию? - Если вышеуказанные условия для этой операции будут созданы ко времени, когда она назреет, мы будем считать своим прямым долгом перебросить через Ла-Манш все имеющиеся у нас в наличии силы против немцев, - ответил Черчилль. Это был типичный ответ опытного дипломата, полный оговорок и риторики. Сталин же хотел услышать простое "да", но от комментариев воздержался. Перед заседанием 29 ноября в конференц-зале Советского посольства состоялась короткая торжественная церемония вручения почетного меча Сталинграду. На клинке на английском и русском языках было выгравировано: "Отважным гражданам Сталинграда. Дар короля Георга VI в знак уважения британского народа". Английский начальник почетного караула передал меч Черчиллю. Тот повернулся к Сталину и объявил, что король приказал ему вручить Сталину почетный меч для передачи городу Сталинграду. Сталин был очень тронут. Принимая меч, он поцеловал эфес и едва не уронил его, но затем передал русскому начальнику почетного караула. Сталин произнес короткую благодарственную речь и пожал Черчиллю руку. На следующем заседании развернулись дискуссии вокруг Польши. Сталин был намерен любым путем укрепить свои западные границы. Надо было решить проблему Польши, которая больше трехсот лет питала враждебность к России. Его беспокоила также враждебность польского правительства в Лондоне. 30 июля 1941 года советский посол Иван Майский подписал договор с лидером поляков в Лондоне Владиславом Сикорским, по которому тот должен был сформировать из польских заключенных в России армию с польским командующим, но под русским верховным командованием для участия в боевых действиях против Германии. В России началось формирование польской армии во главе с генералом В. Андерсом. К декабрю 1941 года в ней насчитывалось 73 415 поляков. Однако русские очень сомневались, что эта армия, возглавляемая антирусски настроенными офицерами, когда-либо будет сражаться плечом к плечу с Красной Армией против общего врага. Действительно, в самые тяжелые месяцы, когда их помощь была бы наиболее полезной, поляки под всевозможными предлогами отказывались отправиться на фронт. Когда Черчилль предложил отправить поляков через Иран на западный фронт, Сталин согласился. Русские оценили отъезд поляков накануне Сталинградской битвы как дезертирство перед лицом врага и демонстрацию ненависти поляков к России. Сталин понимал, что вековая враждебность между двумя нациями не может исчезнуть моментально, но он также не мог позволить, чтобы на границе с Россией возродилась недружественная Польша во главе с антирусскими лидерами Сикорским и Андерсом. В России образовался Союз польских патриотов. В апреле 1943 года немцы объявили, что в Катыни близ Смоленска они обнаружили массовые захоронения расстрелянных НКВД весной 1940 года 12 500 польских офицеров и унтер-офицеров. Советское правительство отвергло эти обвинения и разорвало отношения с поляками в Лондоне, назвав их агентами империализма и Германии. В то же время была усилена поддержка Союзу польских патриотов. Из лояльных Советскому Союзу поляков была создана дивизия имени Тадеуша Костюшко численностью 15 тысяч человек. В октябре 1943 года она уже сражалась плечом к плечу с Красной Армией. На Тегеранской конференции Сталин открыто изложил свое видение решения польского вопроса после войны. Черчилль и Иден согласились, что граница должна проходить по Одеру, а Львов должен войти в состав Советского Союза. 30 ноября Черчиллю исполнилось 69 лет. По его словам, это был очень насыщенный событиями и памятный день. Утром Черчилль попросил Сталина встретиться с ним, чтобы объяснить свое отношение к операции "Оверлорд". Встреча продолжалась менее получаса. Черчилль сказал, что он полностью поддерживает план высадки союзников во Франции, но не согласен с американским планом высадки в районе Бенгальского залива против японцев. Сталин вновь подчеркнул важное значение высадки на севере Франции и сказал, что эта операция будет поддержана мощным наступлением русских. К удовольствию Сталина, открытие второго фронта было назначено на май. Вечером на ужине отмечали день рождения Черчилля. После официальных тостов за короля Георга VI, за президента Калинина и президента Рузвельта Черчилль произнес тост за Рузвельта-человека, затем за великого Сталина. Президент, а затем и Сталин провозгласили здравицы в честь Черчилля. Иден провозгласил тост за Молотова, и ужин продолжался в истинно русском духе. Однако во время ужина произошел один неприятный инцидент. Рузвельт произносил тост в честь начальника генштаба империи генерала Алана Брука, но вдруг поднялся Сталин и заявил, что хочет продолжить тост. Затем он сказал, что Брук недостаточно дружелюбно относится к Красной Армии, не отдает должного ее прекрасным качествам, и он надеется, что в дальнейшем он будет питать больше дружеских чувств к солдатам Красной Армии. Брук был очень удивлен такими словами и решил ответить Сталину. - Я весьма удивлен, что вы, маршал, сочли необходимым выразить мне обвинения, которые не имеют под собой абсолютно никаких оснований. Все мы слышали, как сегодня господин Черчилль сказал, - что "правда на войне должна сопровождаться эскортом лжи". Да и вы сами рассказывали нам, как любое крупное наступление ваших войск всегда готовится скрытно, втайне от всего мира. Вы объясняли, что всегда сосредоточиваете массу макетов танков и самолетов на второстепенных направлениях, чтобы скрыть свои действительные намерения. Так вот, маршал, вас ввели в заблуждение подобные макеты, и вы не заметили истинных чувств дружбы, которые я питаю к воинам Красной Армии. С непроницаемым лицом Сталин повернулся к Черчиллю и сказал: - Мне нравится этот человек. Он говорит правду. Я должен поговорить с ним потом. После ужина Брук подошел к нему и вновь выразил недоумение по поводу высказанных обвинений. Сталин ответил: - Дружба, которая возникает из недоразумения, - самая крепкая.
– И тепло пожал руку Бруку. Черчилль, по наблюдению его врача, в присутствии Сталина обычно нервничал. Сталин часто ставил Черчилля в затруднительное положение своим незаурядным, дисциплинированным умом, русско-азиатским взглядом на проблемы, тайной, которую Черчилль был не в силах понять, но более всего реальностью абсолютной и непоколебимой власти, с которой главе британского правительства никогда не приходилось сталкиваться. Он старался добродушно воспринимать колкости и шутки Сталина, но однажды, на том памятном ужине, он так и не понял, шутил Сталин или говорил серьезно, и сорвался.

Говоря о наказании немцев после войны, Сталин сказал, что их генштаб надо ликвидировать и что военная мощь Германии зависит от 50 тысяч офицеров, которых надо расстрелять. Может быть, это было сказано и серьезно, но фельдмаршал Паулюс и другие немецкие офицеры уже были в русском плену, и отношение к ним было вполне уважительным. Черчилль резко возразил, что "парламент и народ Британии не потерпят массовых казней". Сталин лукаво повторил, что "50 тысяч надо расстрелять". Черчилль взорвался. Иден подавал знаки, что это шутка. Рузвельт пытался сгладить ситуацию и развить шутку, предлагая расстрелять не 50, а 49 тысяч. Черчилль проворчал, что в таком случае пусть лучше его самого выведут во двор и расстреляют, но он не запятнает свою честь и честь своей страны таким позором. В это время сын Рузвельта Эллиот неуместно поддержал Сталина и сказал, что армия США тоже наверняка согласится с ним. Черчилль встал из-за стола и вышел в соседнюю комнату. Через минуту кто-то похлопал его по плечу. Черчилль обернулся и увидел широко улыбающихся Сталина и Молотова. Они заверили его, что это была только шутка. Черчилль вернулся за стол, но так и не поверил, что Сталин пошутил. Сталин верховенствовал на конференции. Его замечания были краткими и четкими, всегда били в точку. Брук считал, что он обладал выдающимся военным талантом. Он ни разу не ошибся в оценках военной обстановки. "В этом отношении он превосходил Рузвельта и Черчилля". Обладая очевидным величием и незаурядностью, он не был лишен обаяния и иногда излучал простое человеческое тепло, что компенсировало его требовательность и непомерную жесткость, когда он защищал то, в чем видел интересы Советской России.

27. Война на территории Германии (14 января 1944 - 9 мая 1945)

27. Война на территории Германии (14 января 1944 - 9 мая 1945)

К началу 1944 года русские войска были сосредоточены на двенадцати фронтах, протянувшихся почти на две тысячи миль от Финского залива до Черного моря. Ближайшими целями Сталина было полностью снять блокаду с Ленинграда, выбить финнов из войны и вновь захватить Прибалтийские государства. Стремительный и неукротимый натиск Украинских фронтов заставлял его сосредоточиться на южных направлениях, хотя весомых побед добились войска на всех фронтах. Продвижение Красной Армии на севере было не менее важным в политическом отношении, чем в военном. В феврале начались переговоры о перемирии с Финляндией. Сталин предложил умеренные условия. Он хотел подтолкнуть Румынию и других сателлитов Германии на разрыв с немцами. Однако финны были в неведении относительно истинных намерений русских. Они заявили, что не в состоянии разоружить германские войска в Финляндии, как требовал Молотов, но и не хотели пустить русские войска в свою страну для выполнения этого и других условий. В марте они прервали переговоры, но было ясно, что перемирие просто откладывается. В декабре Сталин вызвал Жукова и Василевского в Москву для разработки плана зимнего наступления четырех Украинских фронтов. Несмотря на победы, у Сталина за последние месяцы участились приступы ярости. Вспышки гнева, вероятно, являлись следствием постоянного нервного и физического напряжения. На его плечах в течение двух с половиной лет лежала колоссальная нагрузка. Особую нетерпимость Сталина вызывало мелкое соперничество между командующими фронтами, которое порой приводило к срыву операций. Некоторые военачальники, такие как Конев, Тимошенко, Еременко, Мерецков и другие, обладали крутым нравом, были непомерно самолюбивы и ревнивы к успехам других. В феврале войска 1-го и 2-го Украинских фронтов окружили два немецких корпуса под Корсунем. Сталину доложили, что окруженные немцы прорываются к северу через позиции 1-го Украинского фронта Ватутина. Сталин позвонил Коневу и потребовал доложить обстановку. Конев заверил, что "товарищу Сталину не надо беспокоиться самому, так как он (Конев) уже принял необходимые меры, закрыв брешь на стыке двух фронтов танковой армией Ротмистрова". Инициатива Конева понравилась Сталину, и он утвердил его решение. Утром 12 февраля Сталин позвонил заболевшему Жукову и, несмотря на его возражения, назначил Конева ответственным за ликвидацию вражеского котла под Корсунем. 18 февраля Москва салютовала в честь крупной победы Конева и 2-го Украинского фронта. В указе президиума ни слова не говорилось о Ватутине и его 1-м Украинском фронте. Более того, Коневу. вслед за Жуковым и Василевским, было присвоено звание Маршала Советского Союза. Вскоре после этого эпизода Ватутин попал в засаду украинских националистов и был смертельно ранен. Это был смелый и талантливый полководец, с честью выполнивший свой долг перед страной. Его похоронили в Киеве, а Москва салютовала в его честь двадцатью артиллерийскими залпами. Так он получил запоздалый салют за победу под Корсунем. После смерти Ватутина Сталин назначил Жукова командующим 1-м Украинским фронтом. В начале апреля началась операция по освобождению Крыма, и с уничтожением 17-й армии немцев был освобожден Севастополь. 6 июня успешно прошла высадка англо-американских войск в Нормандии, в результате чего наконец был открыт долгожданный второй фронт. В связи с подготовкой русскими летней кампании на фронтах наступило короткое затишье. 23 июня началось наступление на Белоруссию севернее припятских болот. Наступление англо-американских войск развивалось успешно. В Италии они уже продвинулись за Рим.

Сталин уделял огромное внимание планированию Белорусской операции. Тщательно разработанный план принес достойные плоды. Под Минском была окружена стотысячная группировка немцев. Группа армий "Центр" была практически уничтожена, потеряв 200 тысяч человек. К середине июля Красная Армия вытеснила немцев из Белоруссии и вступила в северо-восточные районы Польши. К югу от Припятской низменности 14 июля Конев предпринял массированное наступление и через тридцать дней взял Львов. В районе Люблина русские войска вышли на лагерь смерти Майданек с целым комплексом газовых камер и крематориев. Здесь немцы убивали и сжигали евреев, русских и поляков группами по 200-250 человек. Всего здесь нашли смерть около миллиона человек. Преодолев за пять недель 450 миль, войска Рокоссовского выдохлись и нуждались в отдыхе. Коммуникации растянулись, нарушилось снабжение. Немцы перебросили к Варшаве три танковые дивизии с юга. В первые недели августа они нанесли контрудар и остановили попытки русских форсировать Вислу. Потребовалось почти шесть месяцев, чтобы возобновить наступление на этом направлении. Когда Рокоссовский занял окраины пригорода Варшавы на противоположном берегу Вислы, освобождение польской столицы казалось близким. Но 24 июля командующий Армией Крайовой (АК) генерал Т. Бур-Коморовский решил поднять в Варшаве восстание, прежде чем Красная Армия войдет в город. Он был фанатично настроен против русских. Он решил, что поляки должны сами освободить свою столицу, чтобы власть перешла к лондонскому правительству, а не к польским коммунистам. По этой причине, а также из-за безрассудной гордости он избегал контактов с Рокоссовским и русским командованием, отказавшись даже скоординировать действия с Красной Армией. Население Варшавы тем не менее ожидало, что войска Рокоссовского форсируют Вислу и придут на помощь восставшим. 29 июля московское радио передало обычный призыв к населению оккупированных районов восставать против немцев при приближении русских. Варшавяне недоумевали, почему русские не пытаются форсировать реку, а их пушки молчат. 1 августа подпольная армия Бур-Коморовского численностью в 40 тысяч человек атаковала расположенный в городе немецкий гарнизон. Восставшие были плохо вооружены, но сражались мужественно. Продолжавшееся 63 дня восстание было жестоко подавлено. Погибли более 200 тысяч варшавян. Немцы выгнали из города 800 тысяч уцелевших жителей, а город взорвали. Восстание и то, что Черчилль назвал "мукой Варшавы", вызвало противоречивые оценки и отклики. Лидеры союзников подозревали, что Сталин приказал Красной Армии остановиться на Висле и этим бездушным приказом бросил город на произвол судьбы. Польское правительство в Лондоне активно раздувало эти подозрения в Англии и США. Сталин же считал восстание преждевременным и бездарно подготовленным. Он не хотел сотрудничать с Бур-Коморовским и АК, чья ненависть к русским была общеизвестна. Он хорошо представлял военные трудности Рокоссовского. Активно создавая прорусский режим вместо польского правительства в Лондоне, Сталин, несомненно, хотел установить добрые русско-польские отношения. Кроме того, он стремился избежать осложнений с западными союзниками. Вскоре после начала восстания Черчилль известил Сталина телеграммой о том, что английские самолеты сбрасывают полякам оружие и продукты, и он надеется, что скоро к ним начнет поступать помощь от русских. Сталин ответил, что масштабы восстания сильно преувеличены. Под давлением поляков в Лондоне Черчилль велел Идену 14 августа послать Сталину через Молотова требование немедленно помочь варшавянам. Через два дня Вышинский сообщил послу США, что Советское правительство не позволит английским и американским самолетам садиться на советской территории после сбрасывания грузов в Варшаве, "так как Советское правительство не желает быть прямо или косвенно причастным к авантюре в Варшаве". Но 9 сентября это решение было отменено, а с 13 сентября советские самолеты начали бомбить немецкие позиции в Варшаве и сбрасывать грузы восставшим. Сталин ждал возможности ударить по оставшимся союзникам Германии. 20 августа русские войска вошли из Молдавии и Бессарабии в Румынию и быстро подавили сопротивление двух немецких и двух румынских армий. Румынские войска повернули оружие против своих недавних союзников. Король отстранил от власти обоих Антонеску, проводивших прогерманскую политику, и принял советские условия перемирия. 31 августа румыны при поддержке русских войск освободили Бухарест. Сознавая слабость режима и сильные прорусские настроения в Болгарии, Сталин не объявил войну этой стране, хотя Германия имела там военные и морские базы. Но потом, когда немецкие корабли стали уходить из болгарских портов на Черном море, он изменил решение. 5 сентября Советское правительство объявило войну, и через три дня армия Толбухина заняла Болгарию. Болгары радушно встречали русские войска, и новое правительство тут же объявило войну Германии. Тем временем финны тоже уже были готовы выполнить условия перемирия. В начале июня русские войска ударом вдоль Карельского перешейка отбросили финнов за их собственную границу. Но Красная Армия даже не пыталась войти в Финляндию. Сталину нужно было перемирие с этой страной и чтобы немецкие войска покинули ее. Он не рассматривал Финляндию как часть защитной зоны к западу от России, а видел всю Скандинавию нейтральным блоком, с которым Россия будет поддерживать добрососедские отношения. 25 августа финны предложили перемирие, которое и было подписано в Москве 15 сентября. Условия были суровыми, но не карательными. В конце сентября Сталин приказал войскам 1-го Белорусского фронта обойти Варшаву с севера. Но русские войска встретили мощный артиллерийский огонь и понесли большие потери. Жуков позвонил Сталину и попросил разрешения перейти к обороне, чтобы дать войскам передышку и произвести пополнение. Сталин был недоволен. Он вызвал Жукова и Рокоссовского в Ставку. На следующий день Жуков с Рокоссовским были в Ставке. Кроме Верховного, там находились Антонов, Молотов, Маленков. Жуков писал: "Я разложил карту и стал докладывать. Вижу, Сталин нервничает: то подойдет к карте, то отойдет, пристально поглядывая то на меня, то на карту, то на Рокоссовского. Даже трубку отложил в сторону, что бывало всегда, когда он начинал терять хладнокровие и был чем-нибудь недоволен. - Товарищ Жуков, - перебил меня Молотов, - вы предлагаете остановить наступление тогда, когда разбитый противник не в состоянии сдержать напор наших войск. Разумно ли ваше предложение? - Противник уже успел создать оборону и подтянуть резервы, - возразил я.
– Он успешно отбивает атаки наших войск. А мы несем ничем не оправданные потери. Сталин спросил мнение Рокоссовского. - Я считаю, надо дать войскам передышку и привести их в порядок. - Думаю, передышку противник не хуже вас использует, - сказал Верховный. Затем он спросил Жукова о наступлении на Варшаву. Жуков снова повторил, что это наступление не даст ничего, кроме потерь. Город надо брать обходом с юго-запада. Сталин рассердился. Он прервал Жукова и послал их с Рокоссовским в соседнюю комнату "еще раз обдумать свои предложения". Через двадцать минут он вновь вызвал их в кабинет и согласился на переход войск к обороне. - Что касается дальнейших планов, мы их обсудим позже. Можете идти. На другой день Верховный позвонил Жукову. - Как вы смотрите на то, чтобы руководство всеми фронтами в дальнейшем передать в руки Ставки? Жуков понял, что он имеет в виду упразднить представителей Ставки для координирования действий фронтов, и выразил мнение, что это имеет смысл, так как количество фронтов уменьшилось.

– Вы это без обиды говорите? - А на что мне обижаться? Думаю, что мы с Василевским не останемся безработными, - пошутил Жуков. Сталин затем сказал Жукову, что он назначается командующим 1-м Белорусским фронтом, находящимся на берлинском направлении, и одновременно остается заместителем Верховного Главнокомандующего. Рокоссовский впредь будет командовать 2-м Белорусским фронтом. Сталин высоко ценил Жукова как наиболее способного из советских военачальников. Он также понимал, что Жуков был очень сильной личностью, настойчивой в отстаивании своего мнения. Порой между ними возникала напряженность, тогда Сталин неизменно брал верх. Но хотя иногда Сталин казался слишком суровым по отношению к Жукову, он всегда отдавал ему должное и использовал его талант полностью. 29 июля Сталин лично позвонил и поздравил Жукова с награждением второй Золотой Звездой Героя Советского Союза. Капитуляция Финляндии позволила спланировать наступление на Прибалтику. Немецкая группа армий "Север" представляла угрозу флангу русских армий, наступающих в направлении Варшава - Берлин. В начале июля Красная Армия предприняла попытку охвата группы армий "Север", но немцам удалось избежать окружения и выстроить мощную эшелонированную оборону. В начале октября на юге армии Толбухина продвинулись через Румынию и соединились с югославскими партизанами Тито. 20 октября они вошли в Белград. Теперь планировалось нанести удар по германо-венгерским войскам в районе Будапешта и двигаться в северном направлении на Германию. Хотя более реальная угроза для Германии исходила с востока, Гитлер решил остановить наступление русских из Венгрии и усилил свои войска под Будапештом. 30 октября 2-й Украинский фронт Малиновского начал мощное наступление на Будапешт. К 4 ноября передовые части достигли его пригородов, но здесь были остановлены. Сталин настаивал на немедленном взятии города. Малиновский неоднократно просил дать ему время на более тщательную подготовку. Только после доклада Тимошенко о крепости обороны противника Сталин согласился на отсрочку наступления и тут же предложил новый план окружения Будапешта с севера. Однако до конца года город взять так и не удалось. С мощным победным натиском русских на запад росло советское влияние, что вызывало у Черчилля все большее беспокойство. Румыния и Болгария уже были под русским влиянием, теперь Черчилля волновало будущее Польши, Греции и Югославии. Черчилль предложил приехать в Москву в октябре (1944) для предварительных переговоров. Сталин немедленно послал сердечное приглашение. Правда, до этого Рузвельт предлагал встретиться в Гааге, но Сталин отказался, сославшись на нездоровье. Черчилль в сопровождении Идена и военачальников прибыл в Москву 9 октября. Ему был оказан радушный прием. Сталин был мил и дружелюбен как никогда ранее. От прежней подозрительности и недоверия не осталось и следа. В Большом театре состоялось гала-представление артистов балета и хора Красной Армии. Черчилль был весьма тронут, когда его появление в ложе было встречено продолжительной овацией огромной аудитории. Появление в ложе Сталина вызвало "почти страстную демонстрацию". В британском посольстве состоялся торжественный ужин. Сталин приехал в длинном сером военном плаще и высокой фуражке с красным околышем. Под плащом на нем была маршальская форма с единственной наградой на груди. В сопровождении Молотова и посла Сталин поднялся по лестнице наверх. В гостиной висели портреты королевской семьи. Пристроившись к изображению Георга V, Сталин спросил английского переводчика Бирса: "Разве это не наш Николай II?" Бирс напомнил ему, что оба монарха были кузенами, и потому они так похожи. Переговоры привели к ограниченным результатам. Польский вопрос не был решен. Сталин категорически заявил, что Советское государство не потерпит в Польше правительство, активно враждебное Советской России. Относительно раздела сфер интересов и влияния в Румынии, Греции, Югославии, Венгрии и Болгарии вопрос решился на удивление быстро. На совещаниях по военным вопросам много внимания было уделено войне против Японии на дальневосточном театре. Сталин заверил союзников, что через три месяца после поражения Германии Россия начнет боевые действия против Японии. Для этой цели количество русских дивизий здесь будет доведено до шестидесяти, при условии, что американская сторона обеспечит снабжение через Петропавловск и возьмет на себя решение "политических аспектов участия Советского Союза". Американцы должны были обеспечить продовольствие, транспорт и горючее для 1,5 миллиона войск, 3 тысяч танков, 5 тысяч самолетов и 75 тысяч машин. На политических переговорах было достигнуто общее соглашение о разделе Германии, об обращении с военными преступниками и по другим вопросам. Черчилль и Иден покинули Москву с чувством удовлетворения. Им оказали радушный прием, они всюду сталкивались с проявлением доброй воли, и хотя еще оставались нерешенные проблемы, они достигли общего понимания и чувствовали, что могли положиться на волю Сталина к сотрудничеству. К концу 1944 года завершилась подготовка к наступлению с рубежа Вислы. По плану Сталина, ближайшей задачей было овладение важным промышленным районом Верхней Силезии. Для этого надо было преодолеть сто миль от нынешних позиций. Но Сталин смотрел и дальше, на реку Одер и Берлин. Эти задачи предусматривали продвижение на триста миль. Была произведена перегруппировка основных фронтов с тем, чтобы на главном направлении действовали наиболее авторитетные и компетентные командующие. Конев остался на 1-м Украинском фронте, Жуков принял 1-й Белорусский в центре, Рокоссовский был переведен на 2-й Белорусский фронт. Далее к северу командующий 3-м Белорусским фронтом Черняховский должен был наступать на Восточную Пруссию. Только два основных фронта под командованием Жукова и Конева имели 2,2 миллиона человек, 32 143 орудия, 6460 танков и самоходок, их поддерживало 4772 самолета. В декабре на западном фронте началось мощное контрнаступление фельдмаршала Карла фон Рунштата в Арденнах. 6 января Черчилль послал запрос Сталину, могут ли союзники рассчитывать на "мощное русское наступление на Висле или в другом районе в январе". Сталин немедленно ответил, что наступление подготовлено, но несколько задерживается в связи с неблагоприятными погодными условиями. "Тем не менее, принимая во внимание положение союзников на западном фронте. Ставка приняла решение форсировать подготовку и, независимо от погоды, перейти в крупномасштабное наступление на немцев по всему центральному фронту не позднее второй половины января". Русское наступление началось 12 января. Войска Конева продвигались так быстро, что через десять дней захватили Верхнюю Силезию и вышли на Одер. Через два дня перешел в наступление и Жуков. Продвижение 1-го Белорусского было еще более впечатляющим. Он освободил Варшаву и к 29 января окружил Познань и вышел на окраины Франкфурта, 2-й Белорусский фронт Рокоссовского освободил Северную Польшу, а войска Черняховского вклинились глубоко в Восточную Пруссию и к концу месяца вышли к Кенигсбергу. В начале февраля Сталин, Рузвельт и Черчилль собрались на конференцию в Ялте. Несмотря на то, что к этому времени русские войска мощными, впечатляющими ударами развивали успех на всех фронтах и вышли к Одеру, а союзники едва достигли Рейна, Сталин ни разу не позволил себе воспользоваться военными успехами для оказания давления на союзников. Наоборот, трое лидеров вели откровенные переговоры и достигли взаимопонимания и согласия по всем вопросам, кроме Польши. Ялтинская конференция вошла в историю как "быстротечная и весьма продуктивная, проходила легко, больше всего напряжения принеся переводчикам".

На заключительном ужине Сталин поднялся из-за стола с бокалом в руке и сказал: - Сегодня, как и ранее, мы, трое лидеров, пришли к взаимопониманию. Мы беседуем, едим и пьем, приятно проводим время. Тем временем наши переводчики работают, и их работа не из легких. У них нет времени есть и пить. Мы полагаемся на них в выражении наших мыслей друг другу. Я предлагаю тост за переводчиков! Он обошел вокруг стола и чокнулся с каждым из переводчиков. Подняв свой бокал, Черчилль воскликнул: - Переводчики всего мира, объединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своей аудитории! Эта пародия на коммунистический лозунг очень понравилась Сталину, и он долго смеялся. Однажды во время обеда Рузвельт сказал Сталину, что он и Черчилль при обмене секретными телеграммами между собой называют Сталина "дядей Джо". Сталин обиделся, восприняв это как неуважение. Бирнс спас положение, напомнив, что все говорят о "дяде Сэме", и "дядя Джо" вовсе не имеет оскорбительного оттенка. После такого объяснения Сталин воспринял это прозвище как дружеское и успокоился. На Ялтинской конференции было принято решение о разделе Германии после ее безоговорочной капитуляции на четыре оккупационные зоны. Была принята процедура голосования в Совете Безопасности. Санкции могли приниматься только при единогласном голосовании постоянных членов Совета, то есть вводилось право "вето". В Ялте Советское правительство согласилось, что только три республики Советского Союза будут иметь статус основателей, а не все, на чем оно настаивало раньше. В Ялте был предварительно решен вопрос о границах Польши, но о составе польского правительства не договорились. Сталин подтвердил, что Россия вступит в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии. Его условиями были сохранение статус-кво во Внешней Монголии и восстановление позиций России до русско-японской войны 1904 - 1905 гг. Эти условия были приняты.