Чтение онлайн

Возмущённо пошумев, что его, Генералиссимуса, не слушается какой-то охранник, Сталин ушёл спать. Утром Старостин обречённо понёс в машину свои вещи. Тут его вызвали к Сталину, который миролюбиво предложил: « О чём вчера говорили – забудьте. Я не говорил, вы не слышали. Отдыхайте и приходите на работу»…

Анатолий Рыбин справедливо замечает: «Если Сталин всё-таки хотел поливать цветы и даже запомнил весь ночной разговор, значит, был не очень пьяным, ведь так?».

5 марта 2003 года исполнилось полвека с того чёрного достопамятного дня, когда перестало биться сердце Иосифа Виссарионовича Сталина.

В «мемуарах» Хрущёва эпизод болезни и смерти Сталина подан так искажённо, что человеку, знакомому с другими источниками, поневоле представляется, что у Хрущёва было в чём каяться перед вождём. Вступив на путь предательства Сталина, Хрущёв до конца своей жизни не мог уже остановиться, и сочинял всё новые пакости, и слепо верил в истинность плодов своей необузданной фантазии, и «начитал» целых четыре толстых тома «Воспоминаний» именно в силу того, что совесть его была нечиста перед покойным.

Рыбин говорит: «Если отвеять многословие, легко заметить главное:Хрущёв скрыл больше, чем сказал.Скрыл приказ Маленкова Старостину больше никому не говорить о болезни Сталина. Скрыл разнос Берия,который тоже приказал Лозгачёву больше их не беспокоить, когда «товарищ Сталин крепко спит!». Словом, Хрущёв утаил, что они всячески оттягивали вызов к Сталину врачей, которых привезли только около девяти часов утра 2 марта (то есть около 24 часов вождь оставался безквалифицированной медицинской помощи, наедине со своей страшнойболезнью – Л.Б.). И при этом привычно лгал: «Мы сделали всё, чтобы Сталина поднять на ноги»…

Вот, например, как описывает сцену прощания И.В. Сталина его родная дочь Светлана: «Агония была страшной.Она душила его у всех на глазах. В какой-то момент он вдруг открыл глаза и обвёл ими всех, кто стоял вокруг. Это был ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный… Взгляд этот обошёл всех в какую-то долю минуты. И тут, – это было непонятно и страшно, я до сих пор не понимаю, но не могу забыть, – тут он поднял кверху левую руку (которая двигалась) и не то указал ею куда-то вверх, не то погрозил всем нам. Жест был непонятен, но и угрожающ, и неизвестно, к кому и к чему он относился». (С.Аллилуева. Новый мир. 1991.№5.С.218.).

А вот, как описывает эту же сцену Хрущёв: «Он поднял левую руку и стал показывать не то на потолок, не то на стену. У него на губах появилось что-то вроде улыбки. Потом стал нам жать руки, я ему подал руку, он её пожал левой рукой. Пожатием руки он передавал свои чувства. Самые добрые».

Ну что тут скажешь?

То, что Хрущёв назвал на ХХ съезде словосочетанием «культ личности», и что дало мощный импульс антисталинистским нападкам на непогрешимого вождя в течение всей второй половины ХХ столетия, настоятельно требует осмысления и расшифровки, так как именно в него, в этот термин была заложена громадной разрушительной силы мина, уже взорвавшая более десятилетия назад любимое детище Иосифа Виссарионовича Сталина – СССР.

Что подразумевается под этим выражением – «культ личности»? Если любовь, огромный авторитет харизматической личности И.В. Сталина, то да, такая глубочайшая всенародная любовь не только была, но и есть, несмотря на то, что в 2003 исполнилось уже полвека (!!!), как Сталина не стало и несмотря на тот «ниагарский водопад» помоев, которые были вылиты на его доброе имя за этот период.

Американский учёный-антисталинист Роберт К. Такер в работе «Сталин как революционер» утверждает, что «личность Сталина является решающим фактором в понимании хода советской истории в сталинскую эру вплоть до 1953 года – года его смерти.Когда он умер, внешние составляющие ещё весьма длительное время сохранялись, но личность Сталина отсутствовала. Она перестала быть действующим фактором (чем очень искусно воспользовались Никита Хрущёв и его команда)».

Другой американский учёный-антисталинист Д. Ранкур-Лаферриер, автор гнусной книжонки «Психика Сталина», считает тем не менее, что грандиозные титулы, использовавшиеся средствами массовой информации по отношению к Сталину при его жизни, отражают подлинное величие Сталина: «Сталин действительно был «Преобразователем природы» и «Великим мастером смелых революционных решений и крутых поворотов», «Продолжателем дела Ленина» и «Творцом Сталинской Конституции»: «И только из-за его действительного могущества миллионы людей верили в него, как в бога» (не станем забывать, что попытки искусственно создать «сверху» культ личности Хрущёва, а потом и Брежнева,которые не имели и тысячной доли сталинского авторитета и влияния, а потому опирались на взращённый ими паразитический класс партноменклатуры, потерпели фиаско – Л.Б.). Говоря о «культе личности» И.В. Сталина, Хрущёв преследовал одну только цель – обгадить имя И.В. Сталина. Жаль, что Хрущёв не дожил до сегодняшнего дня, чтобы посмотреть на последствия своей борьбы с «культом личности» И.В. Сталина. А получилось, что вслед за И. В. Сталиным, было осквернено и имя В. И. Ленина, и не осталось у нынешнего поколения, которое, по утопическим прогнозам Хрущёва, уже давно должно было жить при коммунизме, ни нравственных ценностей и ориентиров, ни духовных авторитетов. А ведь ещё Фридрих Энгельс говорил: «Особенно необходим авторитет, к тому же властный авторитет, в открытом море. Там, в момент опасности, жизнь всех зависит от немедленного и беспрекословного подчинения всех воле одного».

И именно такими авторитетами для советских людей предшествующих поколений являлись авторитет В.И. Ленина и авторитет И.В. Сталина, которые уверенно вели корабль социализма в бушующем океане враждебного пролетариату мира.

В издательстве «Молодая гвардия» в 1928 году был издан роман Сергея Малашкина с довольно длинным названием «Сочинения Евлапмпия Завалишина о народном комиссаре и о нашем времени», где есть такие строки о работе Xp съезда ВКП(б),который проходил в конце 1927 г: «Докладчик вышел вперёд, держа в руке небольшую пачку бумаги, размером не больше восьмушки листа, и стал дожидаться окончания овации, которая при появлении его превратилась в сплошной гул, похожий на прибой моря. Докладчик был среднего роста, с приподнятыми кверху крутыми плечами, с бледно-жёлтым и немного рябоватым лицом, с блестящими, то и дело вспыхивающими чёрным огнём глазами, с обвислыми чёрными, с едва заметной проседью усами, с низко подстриженными зачёсанными назад чёрно-серебристыми жёсткими волосами; одет он был просто, обычно, как всегда: на нём был не то светло-зелёный, не то светло-синий военный френч, но без всяких военных знаков, застёгнутый на все пуговицы; на нём были такого же цвета военные брюки, но не галифе, и были заправлены в мягкие светлые и высокие до самых колен сапоги. Сейчас он стоял ровно, неподвижно, как скала, дожидался окончания овации. Казалось, что этому гулу не будет конца».

Какой же была реакция делегатов партийного съезда на окончание доклада, который был прочитан с «немного восточным акцентом»? «Рукоплескания слились в одну громкокипящую бурю, которая продолжалась долго-долго, напоминало собой солнечное, с тяжёлыми волнами, море, только что растревоженное весенней радостной грозой».

Так было! И от этого никуда не денешься. И зная, что именно так воспринимала партийная масса товарища Сталина, трудно всерьёз рассматривать утверждения, будто ему была какая-то альтернатива на посту генсека. Никакой альтернативы И. В. Сталину не было!

По свидетельству писателя А.Письменного, рассказавшего о своих личных ощущениях в 25-летнем возрасте, людей охватывало искреннее ощущение радости даже тогда, когда им просто удавалось вблизи увидеть И.В. Сталина: «Сегодня в Колонном зале Дома Союзов на торжественном заседании, посвящённом открытию метро, выступил Сталин. У подъезда Дома Союзов стояло много машин, а на трамвайной остановке толпился народ, такой же догадливый, как и я, ожидая, что он выйдет…