Чтение онлайн

«Народный комиссар юстиции РСФСР. Секретно 22 июня 1929 г. № ПКЛ - 226 - 29 - с.

В Политбюро ЦК ВКП(б) товарищу Сталину.

Во исполнение постановления Политбюро об использовании труда уголовных арестантов и в дополнение к принятым Политбюро постановлениям (протоколы № 80 от 13.05.29 и № 81 от 23.05.29) посылаю Вам проект постановления Политбюро о практических мероприятиях по организации концентрационных лагерей, считая этим работу комиссии законченной...

С коммунистическим приветом. Н. Янсон».

После чего 27 июня 1929 года вышло постановление Политбюро «Об использовании труда уголовно-заключенных», в котором были следующие решения:

«1. Осужденных судебными органами Союза и союзных республик к лишению свободы на сроки на три года и выше передать и передавать впредь для отбытия лишения свободы в лагеря, организуемые ОГПУ... 2. ОГПУ для приема этих заключенных расширить существующие и организовать новые концентрационные лагеря (на территории Ухты и других отдаленных районов) в целях колонизации этих районов и эксплуатации их природных богатств путем применения труда лишенных свободы...».

Стоит обратить внимание, что кулаки квалифицировались не как политические заключенные, а как уголовники. 11 июля 1929 года Совнарком СССР продублировал вышеуказанное решение Политбюро. Таким дополнительным способом Сталин планировал решить проблему освоения огромных территорий СССР и его природных богатств. Планировалось огромное количество лесозаготовительных колоний разместить по всей территории СССР.

Комиссия во главе с тем же Янсоном и высокопоставленным сотрудником ОГПУ В. Д. Фельдманом предусмотрела и условия для обеспечения высокой производительности труда репрессированных:

«1. Установление продолжительности рабочего дня для заключенного по фактической выработке им урока, назначаемого по средней норме выработки вольнонаемного рабочего соответствующей квалификации при прочих одинаковых условиях.

2. Установление дифференцированного пайка в зависимости от выработки урока.

3. Установление порядка применения досрочного освобождения и зачета рабочих дней лишь по отношению к вырабатывающим урок».

Скорее всего, использование слова «урок» исходило из понятия воспитания и перевоспитания успешных хлеборобов и городской «контры».

Стоит очередной раз обратить внимание на неоднозначность ситуации и вообще темы сталинизма, на её сложность в однозначной оценке, на разноуровневую диалектику противоположностей: личная трагедия многих миллионов советских граждан находилась внутри глобальных важнейших задач государства и народа в целом. Постоянно опасаясь войны с Западом, Сталин строил многие стратегически важные заводы подальше от западных границ и портов, в отдаленных районах страны.

И освоение этих малозаселенных богатых территорий было необходимо по многим причинам.

Не озвученный ещё пункт № 3 вышеназванного постановления гласил следующее: «Для постепенной колонизации районов, в которых будут организованы концентрационные лагеря, предложить ОГПУ вместе с НКЮ РСФСР и другими заинтересованными ведомствами в срочном порядке разработать ряд мероприятий, положив в основу их следующие принципы:

а) досрочный перевод на вольное поселение в этом же районе заключенных, заслуживающих своим поведением или отличившихся на работе, хотя и не отбывших назначенного им срока лишения свободы, с оказанием им необходимой помощи;

б) оставление на поселении в данном районе с наделением землей заключенных, отбывших положенный им срок лишения свободы, но лишенных судом права свободного выбора места жительства;

в) заселение теми заключенными, которые отбыли срок лишения свободы, но добровольно пожелают остаться на поселении в данном районе».

Сложность и «хитрость истории» состоит в том, что действия Сталина с 1928 года можно было бы назвать по-разному: волюнтаризм, фантастические жестокие идеалистические эксперименты, и можно назвать более резко и сурово - если бы не война с Гитлером, её исход и итог... Когда все «если бы» аналитически сверяются с грандиозной войной, то вариантов остаётся немного. И по иронии истории, - если бы не Сталин, его многочисленные предвоенные действия, то оставшийся в живых Тухачевский с Буденным и Ворошиловым со своей огромной конницей и старыми танками воевали бы с Гитлером не больше дней, чем французы, поляки, бельгийцы, голландцы, норвежцы и браво высадившаяся на континент для разгрома Гитлера вся армия Великобритании; и огромного количества рьяных теоретиков-антисталинистов сегодня не было бы, - потому что ветер давно б уже развеял крематорный дым последнего еврея...

Продолжим наблюдать за одним из самых тяжелых периодов нашей истории, где я по-прежнему считаю, что с нашими лучшими хлеборобами можно было поступить иначе, и Сталин в этом вопросе поступил необоснованно жестоко, совершил ошибку. Не очень почитаемый современными либералами и демократами и уважаемый многими академическими учёными и патриотами Вадим Кожинов писал: «Ныне все знают, что коллективизация привела к тягчайшим и просто чудовищным последствиям. Позволю себе в связи с этим чисто личное отступление. Многое из того, что произошло в 1929-1933 гг., мне стало известно (прежде всего из бесед с М. М. Бахтиным) ещё в начале 1960-х годов, и должен признаться: я пришел тогда к полнейшему "отрицанию" послереволюционного пути страны».

27 июня 1929 года ЦК партии принял постановление о реорганизации кооперации и усилении административных органов руководства колхозами. Существенно ужесточалась контрактация, которая фактически превращалась в средство принуждения крестьян сдавать государству все товарное зерно. Широко внедрялась практика «твердых заданий» по сдаче хлеба для кулака и огромных штрафных санкций за их невыполнение. Теперь, после использования самих крестьян в раскулачивании, сталинские комиссары могли «ломать» любую «комедию». Например, теперь план хлебозаготовок - хлебоздачи не спускался сверху, а собиралось сельское собрание и насытившиеся грабежом «сознательные» активисты по подсказке приехавшего районного начальства предлагали всем крестьянам взять на себя добровольные самообязательства о выполнении плана заготовок в таких-то размерах, и предложение ставилось на голосование в присутствии угюмых вооруженных приезжих из района, которые могли тут же арестовать несогласных... И «почему-то» единогласно это «самообязательство» всегда принималось. А после этого - это «самообязательство» фиксировалось властями и становилось обязательным планом для всего села, невыполнение которого строго каралось, ибо этот план-самообязательство для всего села разбивался на обязательные маленькие планы для каждого крестьянского двора.

Если раньше сверху спускался «нереальный» план-разнарядка не разбиравшихся в сельском хозяйстве советских чиновников, то теперь ими был организован совсем другой «коленкор», и разговор осенью был совсем другой - вы, уважаемые, сами взяли на себя эти обязательства исходя из своих реальных возможностей, а теперь получается - вы нас обманули? Где продовольствие? Попрятали гады? И в этой ситуации был важен размер штрафных санкций с села, с крестьян...

Продолжая ужесточать эту политику по инициативе Сталина 5 августа ВЦИК и СНК приняли постановление по ужесточению мер по изъятию хлеба у зажиточных крестьян, то есть - об усилении и ужесточении грабежа результатов труда крестьян, причем это касалось не только «кулаков», но и середняков. А в случае отказа крестьянина продавать «излишки» - накладывался штраф в пятикратном размере, который если крестьянином не уплачивался, то конфисковывали имущество, а его семью выселяли из родных мест в соседние районы.. Ставился предельно простой выбор: или в колхоз - или грабеж и высылка...

При этом Сталин в условиях галопирующей инфляции делал крестьянам предложение - «от которого они не могли отказаться»: продать результаты своего труда по «твердым» закупочным ценам, то есть - по заниженным и постоянно падающим ценам в результате обесценивания рубля. Сталин использовал старый проверенный трюк Ленина «мягкого» грабежа. При этом единой нормы сдачи хлеба не было - она устанавливалась «на месте» в зависимости от ситуативной оценки «на глаз», - с лодыря и пьяницы требовали мало, а с толкового хозяина - много. Это полностью подрубало производительность в сельском хозяйстве, ибо пропадал смысл производить больше, чем необходимо семье, смысл производить больше и отдавать даром появлялся только в виде страха, но не у всех. «Хлеб государству не повезу до тех пор, пока будет возможность продать на частном рынке» (Сальский округ) - фиксировали в 1929 году сотрудники ОГПУ донесения своих агентов.