Чтение онлайн

заявление, пришли к единогласному выводу, что принять отставки т. Троцкого и удовлетворить

его ходатайство они абсолютно не в состоянии.

Орг. и Полит. Бюро ЦК сделают все от них зависящее, чтобы сделать наиболее удобной

для т. Троцкого и наиболее плодотворной для Республики ту работу на Южном фронте, самом

трудном, самом опасном и самом важном в настоящее время, которую избрал сам т. Троцкий. В

своих званиях Наркомвоена и Предреввоенсовета т. Троцкий вполне может действовать и как

член Реввоенсовета Южфронта с тем Комфронтом (Егорьевым), коего он сам наметил, а ЦК

утвердил.

Орг. и Полит. Бюро ЦК предоставляют т. Троцкому полную возможность всеми

средствами добиваться того, что он считает исправлением линии в военном вопросе, и, если он

пожелает, постараться ускорить съезд партии.

Твердо уверенные, что отставка т. Троцкого в настоящий момент абсолютно невозможна и

была бы величайшим вредом для Республики, Орг. и Полит. Бюро ЦК настоятельно предлагают

тов. Троцкому не возбуждать более этого вопроса и исполнять далее свои функции,

максимально, в случае его желания, сокращая их ввиду сосредоточения своей работы на

Южфронте. Ввиду этого Орг. и Полит. Бюро ЦК отклоняет и выход т. Троцкого из Политбюро и

оставление им поста Председателя Реввоенсовета Республики (Наркомвоена).

Подлинный подписали:

Ленин, Каменев, Крестинский, Калинин, Серебряков, Сталин, Стасова.

Сборник: «Сталин. Большая книга о нем»

280

С подлинным верно:

Секретарь ЦК Елена Стасова.

Я взял отставку назад и немедленно отправился на Южный фронт, где открывавшееся в

середине августа наступление скоро приостановилось, не дав результатов. Роковая ошибочность

плана стала ясна многим работникам, в том числе и Лашевичу, перешедшему с Восточного

фронта на Южный. 6 сентября я телеграфировал с фронта Главкому и ЦК, что «центр тяжести

борьбы на Южфронте всецело перешел на Курско-Воронежское направление, где резервов нет»,

и предложил ряд войсковых перегруппировок, означавших в совокупности ликвидацию

несостоятельного плана. Под моей телеграммой подписались Серебряков и Лашевич. Но

главнокомандующий упорствовал, и Политбюро решительно поддержало его. В тот же день, 6

сентября, я получил ответ.

За два месяца ход военных операций не только опрокинул первоначальный план, но и

ясно указал главную операционную линию. Однако за два месяца непрерывных и

безрезультатных боев многие дороги оказались разрушены, и сосредоточение резерва

представляло неизмеримо большие трудности, чем в июне-июле. Радикальная перегруппировка

сил являлась, тем не менее, необходимостью. Я предлагал конный корпус Буденного

переправить походным порядком и передвинуть ряд других частей в северо-восточном

направлении.

Тем временем начатое наступление приостановилось, положение на Кубани, где увязли

лучшие войска, продолжало оставаться крайне тяжким, Деникин продвигался на Север. «Для

проверки оперативного плана, — писал я в конце сентября, — нелишне посмотреть на его

результаты. Южный фронт получил такие силы, какие никогда не имел ни один из фронтов: к

моменту наступления на Южном фронте имелось не менее 180.000 штыков и сабель,

соответственное количество орудий и пулеметов. В результате полуторамесячных боев мы

имеем жалкое топтание на месте в восточной половине Южного фронта и тяжкое отступление,

гибель частей, расстройство организма — в западной половине. Причину неудачи необходимо

искать целиком в оперативном плане. Мы пошли по линии наибольшего сопротивления, т. е.

части средней устойчивости направили по местности, населенной сплошь казачеством, которое

не наступает, а обороняет свои станицы и очаги. Атмосфера «народной» донской войны

оказывает расслабляющее влияние на наши части. В этих условиях деникинские танки, умелое

маневрирование и пр. оказываются в его руках колоссальным преимуществом».

Однако теперь дело шло уже не о плане, а о его последствиях, материальных и

психологических. Главнокомандующий надеялся, видимо, в соответствии с правилом

Наполеона, упорствуя в ошибке, извлечь из нее все возможные выгоды и добиться в конце

концов победы. Политбюро, теряя доверие, упорствовало в собственном решении. 21 сентября

наши войска покинули Курск. 13 октября Деникин взял Орел, открыв себе дорогу на Тулу, где

были сосредоточены важнейшие военные заводы, а дальше уже шла Москва. Я поставил перед

Политбюро ребром альтернативу: либо менять оперативный план, либо эвакуировать Тулу,

разоряя военную промышленность и открывая дорогу на Москву. Главнокомандующий, меняя

по частям старый план, уже сосредоточивал кулак. Но к этому времени упрямство

главнокомандующего, которое поддерживало Политбюро, было сломлено.

В середине октября была закончена новая группировка войск для контрудара. Одна

группа сосредоточена была к северозападу от Орла для действия на Курско-Орловскую

железную дорогу. Другая группа, к востоку от Воронежа, возглавлялась конным корпусом

Буденного. Это и было уже шагом к той группировке, на которой в последний раз настаивали 6

сентября Троцкий, Лашевич и Серебряков.

А вот что пишет Сталинская историография: «В течение сентября и начале октября 1919 г.

Деникин достиг значительных успехов на Южном фронте. 13 октября ему удалось овладеть

Орлом. Для устранения крайне тяжелого и опасного для республики положения, создавшегося в

результате длительных неудач на Южном фронте, ЦК партии направил в Ревсовет фронта т.

Сталина. Тов. Сталин выработал новый стратегический план борьбы с Деникиным, который