Чтение онлайн

В 1946 году товарищ Сталин поехал отдыхать на юг. Трудно даже представить, какое напряжение выдержал он за эти годы, но все же отпуск решил посвятить делу: лично выяснить, как живут люди, как восстанавливается страна. Поэтому на юг он отправился не на поезде, а на автомобиле. На самолете Сталин вообще не летал. Причина банальна – возможность авиакатастрофы. Нет, смерти он не боялся, но повышать риск в условиях, когда слишком много внешних и внутренних врагов хотят от тебя избавиться, с точки зрения Сталина, было просто неразумно. Слишком много дел начато, слишком много вопросов еще не решено. Поэтому Сталин не летал сам и ближайшему окружению не рекомендовал. Когда С. М. Киров, его ближайший соратник и друг, захотел прибыть в Москву самолетом, то получил такой ответ: «Не имею права и никому не советую давать разрешение на полеты. Покорнейше прошу приехать железной дорогой. Сталин. 11.IX.31 г.» [117] .

Если быть точным, в истории зафиксированы только два полета Сталина, и оба они связаны с одним событием – Тегеранской конференцией 1943 года. На поезде добраться в столицу Ирана было невозможно, так что вождю пришлось нарушить свой принцип «не летать». Но даже в этой поездке Сталин постарался увидеть то, что ему было важно. В 1943 году это был Сталинград. Поезд Верховного прибыл сначала на место разгрома армии Паулюса и только потом отправился в Баку. А уже из столицы советского Азербайджана самолет доставил главу СССР в Тегеран. Туда и обратно – два коротких перелета…

«Летом 1946 года он уехал на юг – впервые после 1937 года. Поехал он на машине [118] . Огромная процессия потянулась по плохим тогда еще дорогам, – после этого и начали строить автомагистраль на Симферополь. Останавливались в городах, ночевали у секретарей обкомов, райкомов. Отцу хотелось посмотреть своими глазами, как живут люди, – а кругом была послевоенная разруха» [119] , – так пишет дочь Сталина, Светлана Аллилуева. «В 1946 году Сталин поехал отдыхать на юг не поездом, а на машине, чтобы видеть степень разрушения городов по этой трассе. Осмотрели Курск, Орел, обойдя их пешком. На одной улице посреди развалин вдруг выросла женщина, которая от изумления выронила ведра, всплеснула руками и бросилась обнимать Сталина. При этом плакала, причитая:

– Дорогой товарищ Сталин, как же вы по таким развалинам наших улиц ходите?

– А разве нам нельзя ходить по вашим улицам? – улыбнулся он. А женщина неуемно продолжала свое:

– Если бы не вы, товарищ Сталин, нам бы не одолеть врагов и не видеть победы! Спасибо вам за это самое сердечное.

– Победил врага народ, а не я, – привычно уточнил Сталин. – Вам за это самое сердечное спасибо» [120] .

Все, кто видел дачи и резиденции Сталина, единодушны: главной их «достопримечательностью» было отсутствие роскоши. Ничего более того, что необходимо. И так во всем, что касалось быта.

Личный телохранитель вождя, Рыбин, так описывает историю, произошедшую в 1949 году. К семидесятилетию Сталина охранники решили сшить ему новые туфли – уж слишком неприглядной казалась им обувь, которую носил Иосиф Виссарионович.

«…Выходные туфли у него имелись только одни. Еще довоенные. Кожа уже вся потрескалась. Подошвы истерлись. В общем, еле дышали на ладан. Всем было страшно неловко, что Сталин ходил в них на работе и приемах, в театре и других людных местах. Вся охрана решила сшить новые туфли. Ночью Матрена Бутузова поставила их к дивану, а старые унесла. Утром Сталин позвал Орлова и спокойным, мягким голосом спросил:

– Где мои ботинки?

– Товарищ Сталин, ведь вы – Генеральный секретарь нашей партии, генералиссимус, глава правительства! Вы же постоянно находитесь в общественных местах! Каждый день принимаете иностранных послов и гостей… А сейчас, во время предстоящих юбилейных торжеств!.. – пылко наступал Орлов, уже привыкший, что вождь прислушивается к его советам.

– Лучше верните мне ботинки, – прервал его Сталин и продолжал носить их до последних дней. Благо, Матрене Бутузовой удавалось блеском крема скрывать ветхость обуви» [121] .

Отдыхать на юге Сталин предпочитал на государственных дачах в Абхазии, в Мацесте, в Гаграх. Четырежды был в Крыму. Когда в первый раз его кортеж проехал через ялтинскую набережную, вождь при встрече с секретарем Ялтинского горкома партии поинтересовался:

– Скажите, а вы всех возите по набережной или только меня?

– Только вас, товарищ Сталин, – прозвучал честный ответ.

– Товарищ секретарь, передайте своим подчиненным, чтобы и товарища Сталина тоже не возили. Набережная не для автомашин, – подвел итог Иосиф Виссарионович, который прекрасно понимал, что звание главы государства обязывает к скромности… [122]

1946 год стал годом возмездия. На главных площадях советских городов вешали нацистских преступников. Смертная казнь через повешение в Советском Союзе не применялась до тех пор, пока 19 апреля 1943 года не вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». В нем, в частности, говорилось:

«…к преступникам, виновным в совершении кровавых расправ над мирным советским населением и пленными красноармейцами, и к их пособникам из местного населения применяется в настоящее время мера возмездия, явно не соответствующая содеянным ими злодеяниям. Имея в виду, что расправы и насилия над беззащитными советскими гражданами и пленными красноармейцами и измена Родине являются самыми позорными и тяжкими преступлениями, самыми гнусными злодеяниями, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1. Установить, что немецкие, итальянские, румынские, венгерские, финские фашистские злодеи, уличенные в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, а также шпионы и изменники Родины из числа советских граждан караются смертной казнью через повешение» [123] .

Еще раз прочитайте последние строки с перечислением «фашистских злодеев» – среди них упоминаются и финны. Поскольку в последнее время возобновились попытки представить руководителей соседней страны как невинных «жертв сталинской агрессии», откроем описание судебного процесса, который начался 15 ноября 1945 года в Хельсинки по требованию Контрольной комиссии. Возглавлял ее А. А. Жданов. Не будет преувеличением сказать, что главным инициатором этого суда был лично Сталин. Восемь финских государственных деятелей обвинялись в развязывании войны против СССР. Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников во время войны зафиксировала многочисленные факты зверств финнов по отношению к красноармейцам и мирному населению Карелии. Они были опубликованы в докладе «О злодеяниях финско-фашистских захватчиков на территории Карело-Финской ССР» [124] . В оккупированной финнами Карелии действовало 17 концлагерей и «спецтюрем», в основном вокруг Петрозаводска. Так что не были финны «белыми и пушистыми», хотя на фоне зверств германских нацистов преступления финских выглядели «бледно».

Финляндия вовремя, летом 1944 года, вышла из войны, а потому не была оккупирована. Поэтому приговоры финским военным преступникам вынес финский суд, и были они относительно мягкими. 21 февраля 1946 года был озвучен вердикт. Главный обвиняемый, Ристо Рюти, занимавший пост президента Финляндии с 19 декабря 1940 года по 1 августа 1944 года, был приговорен к десяти годам заключения, остальные получили от двух до шести лет тюрьмы. Полностью отбыли свои сроки только два человека, получившие по 2 года, остальных выпустили досрочно. Ристо Рюти вышел на свободу в 1949 году.