Чтение онлайн

«Это было, — продолжал Пятаков, — ответом на ту критику, которую мы сейчас видели, выражающуюся в том, что когда розничные и оптовые цены снижаются, то параллельно ухудшается качество товаров. Это недопустимо, и мы об этом писали в нашей резолюции. Теперь же пойдёт по всей стране совершенно неслыханное, вздорное утверждение, будто наша позиция состоит в том, чтобы держать качество продукции на одном уровне — не ухудшая, но и не улучшая его, тогда как большинство предлагает улучшить качество».

Тем Пятаков без экивоков, прямо указал: единственной целью дополнений является стремление любым способом опорочить оппозицию, исказив до неузнаваемости её воззрения. О том же он и продолжал: «В другом месте резолюции, в конце её страницы седьмой, сказано, что в наших предложениях, касающихся внешней торговли, предлагается усиление закупок за границей оборудования и изделий, «могущих быть произведёнными на наших заводах». Я извиняюсь за неделикатное выражение, но ведь это совершенно погромное утверждение!

Мы предлагали ввозить те машины и изделия, которые производятся на наших заводах? Это неслыханный вздор! Для чего это? Для того, чтобы обанкротились наши заводы? Какой смысл это имеет, какие цели? Абсолютно неправильно приписывать нам взгляды, которых мы абсолютно не разделяем».

Казалось, чтобы доказать предвзятость дополнения, всю недобросовестность, даже порочность работы редакционной комиссии, вполне достаточно только этих примеров. Но нет, Пятаков ими не ограничился.

«В начале резолюции, — отметил он, — говорится: оппозиция предсказывала общий хозяйственный кризис. Когда мы предсказывали общий хозяйственный кризис? Вы не найдёте ни одной цитаты, ни одной речи, ни одной статьи, ни одного писания, чтобы кто-нибудь из ответственных представителей оппозиции, в частности ваш покорный слуга, когда-нибудь предсказывал всеобщий хозяйственный кризис в этом году или в будущем году.

И ещё один пример подтасовок привёл Пятаков. Процитировал дополнение, где оппозиции приписывалось утверждение, что «страна идёт к гибели».

«Мы и этого не говорили, — возразил Пятаков. — Что мы говорили? Мы утверждали, что по мере развития хозяйства и производительных сил, роста хозяйства и производительных сил в нынешних конкретных условиях будут обостряться внутренние противоречия хозяйственные и общественные, будут обостряться классовые противоречия, то есть предсказывали то, что мы имеем налицо. Мы имеем рост производительных сил, рост хозяйства, а в связи с этим мы имеем увеличение трудностей и рост внутренних противоречий».

«Я не буду, — завершил выступление Пятаков, — разбирать все остальные утверждения потому, что только что получил проект резолюции, абсолютно лживых дополнений. Я предлагаю решительно, категорически их осудить и отвергнуть» [438] .

Скорее всего, такого поворота в работе пленума редакционная комиссия не ожидала. Рассчитывала на быстрое принятие окончательного варианта резолюции. В крайнем случае при нескольких голосах против. Вот почему от её имени и пришлось выступить Куйбышеву, опровергая утверждения Пятакова.

«Относительно „неухудшения“ качества, — без предисловия начал глава ВСНХ, совсем недавно высказывавший те же самые взгляды, что и лидеры меньшинства. — Почему мы этот пункт считаем необходимым вставить в резолюцию? Потому что пункт о ценах в редакции товарища Пятакова действительно настолько неискренен, противоречив и неопределёнен, что он является не чем иным, как отражением неустойчивости оппозиции в этом вопросе.

Ведь то, что предлагала оппозиция по вопросу о ценах, занимая разные позиции в течение короткого времени, это известно всей партии. То повышение цен, то примирение с тем, что партия взяла политику на снижение цен, то, наконец, она делала вид, что идёт в этом вопросе далее нас».

Так и не сказав чего-либо конкретного, весомого для оправдания, подтверждения правоты редакционной комиссии по данному вопросу, Куйбышев перешёл к следующему.

«Что касается машиностроения, — попытался он оспорить своего оппонента, — мне кажется, что в данном вопросе доказывать не приходится, что у товарища Пятакова имеется совершенно неправильное устремление… В самом деле, как можно истолковать тот пункт, который значится в предложениях товарища Пятакова: „Плановая установка на замкнутый, самодовлеющий социализм в одной стране, обязывающийся в кратчайший срок производить всё самим, снижает плоды капитальных затрат, ослабляет темпы и бьёт по смычке. Более правильный подход к нашим взаимоотношениям с мировым хозяйством… давал бы возможность при тех же средствах значительно быстрее продвигаться вперёд”».

«О чём же здесь речь?» — задался вопросом Куйбышев и начал поиск тех аргументов, которые позволили бы ему доказать правоту редакционной комиссии.

«Нас обвиняют в том, — продолжил он, хотя именно в этом вопросе оппозиция была с ним полностью солидарна, — что мы хотим производить всё сами, то есть производить на своих заводах то, что можно было бы купить за границей, и иной подход к этому вопросу ускорил бы темпы развития».

Но даже исказив то, что утверждал Пятаков, Куйбышев так и не сумел обосновать обвинение. А потому занял примирительную позицию, которая позволяла в будущем, но при обоюдном желании продолжить диалог.

«Разве вы не знаете, — воскликнул глава ВСНХ, — что этот спорный вопрос у нас всегда стоит при обсуждении наших хозяйственных вопросов, при обсуждении экспортно-импортных планов. Иначе говоря, почему бы не привезти орудия из-за границы, чтобы двинуть быстрее темпы развития той или другой отрасли промышленности вместо того, чтобы ждать, пока эти машины будут произведены на наших заводах?

В этом стремлении больше выписать из-за границы машин имеется иной раз здоровая тенденция — ускорить развитие, скорее переоборудовать предприятия. Эта тенденция может быть правильна в отношении отдельных трестов и заводов», — признал Куйбышев. И тут же поспешно поправил себя: «Но будучи обобщена и будучи выставлена как линия в нашей хозяйственной политике, она становится абсолютно неправильной и направленной против нашего машиностроения, против нашего отечественного производства средств производства».

Ещё более неубедительным оказалось оправдание Куйбышевым по ещё одному пункту дополнения — об общем хозяйственном кризисе.

«Имеется целый ряд документов, — доказывал он, — имеется, скажем, доклад товарища Смилги, официально внесённый когда-то (выделено мной. — Ю.Ж.) в Совет труда и обороны от имени комиссии, которую он возглавлял, где говорится о нависшей угрозе инфляции, о хозяйственном кризисе и так далее» [439] .

В столь неопределённом «доказательстве» отсутствовала конкретика. Что за комиссия — Госплана СССР, где работал Смилга, или какая-то иная? Кто в неё входил — одни ли оппозиционеры? Когда доклад передали в СТО — год, два, три назад? Все эти решающие вопросы Куйбышев почему-то обошёл.

Весьма невразумительная защита дополнения к резолюции явно спровоцировала В.В. Осинского, с февраля 1926 года возглавлявшего ЦСУ, человека нейтрального, ещё ни разу ни выступавшего в распрях меньшинства с большинством, что он и подчеркнул, полнившись на трибуну: «Мне в данном случае совершенно безразлично, что говорила оппозиция и за что её надо призвать к порядку. Я подхожу к вопросу совершенно с другой стороны».

Прежде всего Осинский задался проблемой инфляции и доказал ошибочность резолюции. «При расчёте на золото, — сообщил он, — в феврале 27 года один червонный рубль стоил 71 копейку. В июле за рубль давали 51 копейку. Значит, произошло падение курса червонца в течение этого срока на 28 %. Как это ни прискорбно, но я констатирую, что это в высшей степени серьёзный факт».